Рёв мотора и тишина дома [vkook]

Город спал. Чонгук знал это, потому что сам почти никогда не спал.

Бессонница пришла к нему в шестнадцать - вместе с первой течкой и осознанием, что мир за пределами квартиры опасен для такого омеги, как он. Не то чтобы с ним что-то случилось. Просто однажды он вышел в магазин, и какой-то альфа слишком долго смотрел на его шею. Не на лицо. На шею. Чонгуку тогда показалось, что его раздели взглядом. Он купил молоко за три минуты, прибежал домой, запер дверь на все замки и больше не выходил без крайней необходимости.

Сейчас ему двадцать два. Пять лет он прожил в этой квартире - на третьем этаже, с окнами на юго-запад, с фикусом на подоконнике и базиликом в горшке. Пять лет он знал каждую трещину на потолке, каждую скрипучую половицу. Работал удалённо - иллюстрировал детские книги. Заказы приходили на почту, деньги капали на карту, продукты привозили курьеры.

Ему было хорошо. Спокойно. Безопасно.

А потом в его жизнь ворвался мотоцикл.

Это случилось в начале сентября. Чонгук как раз дорисовывал ёжика с зонтиком, когда за окном раздался звук - низкий, бархатный, похожий на рык большого зверя. Он вздрогнул, рука дрогнула, и ёжик получил пятую ногу. Чонгук выругался сквозь зубы, отложил планшет и подошёл к окну.

Внизу, под перегоревшим фонарём, стоял мотоцикл. Чёрный, блестящий, низкий. А на нём сидел парень.

Даже в полутьме Чонгук разглядел: высокий, широкие плечи, чёрная кожанка, шлем на боку. Он сидел, откинувшись назад, и смотрел куда-то вдаль - не на окна, не на дома, а прямо перед собой, будто видел что-то, невидимое другим. Чонгук замер. Парень медленно повернул голову. И посмотрел прямо на него.

Сердце Чонгука пропустило удар. Он отшатнулся, задернул штору и прижался спиной к стене. «Он не мог меня увидеть, - подумал он. - У меня выключен свет, шторы задернуты. Он не мог». Но Чонгук знал - мог. Потому что в тот самый момент, когда их взгляды встретились, он почувствовал это. Как будто кто-то провёл пальцем по позвоночнику.

Мотоцикл уехал через минуту. Чонгук не спал всю ночь.

На следующую ночь мотоцикл вернулся. И на следующую. И ещё через одну. Чонгук привык. Он даже начал ждать этого звука - низкого урчания, которое разрывало тишину спального района. В половине второго он ставил чашку с ромашковым чаем на подоконник, подходил к окну и смотрел. Парень на мотоцикле всегда был один. Никогда не курил. Никогда не разговаривал по телефону. Просто сидел и смотрел на окна. Иногда - на его окно.

Чонгук назвал его про себя «Тот парень на мотоцикле». Они никогда не разговаривали. Только смотрели. Чонгук из-за шторы, парень - снизу. Это длилось минуту. Иногда две. Потом мотоцикл оживал снова, и парень уезжал в ночь.

Так продолжалось три месяца. Чонгук узнал его силуэт. Узнал, как он снимает шлем - медленно, с каким-то особым достоинством. Узнал, что у него длинные ноги и он всегда выставляет левую вперёд, когда сидит на мотоцикле. Узнал, что иногда он поправляет волосы, и жест этот - провести рукой ото лба к затылку - заставлял сердце Чонгука биться чаще.

Чонгук не был влюблён. Он не мог быть влюблён в человека, которого никогда не слышал. Это было просто... любопытство. Да, просто любопытство.

Однажды вечером он пересолил суп. Чонгук замечтался - думал о том, приедет ли сегодня мотоцикл, потому что шёл дождь, и вдруг высыпал в кастрюлю три ложки соли вместо одной. Пришлось открыть окно, чтобы проветрить - запах соли почему-то въелся в шторы. Он высунулся наружу, вдохнул прохладный осенний воздух, смешанный с запахом мокрого асфальта, и тут же услышал приближающийся гул.

Мотоцикл въехал во двор. Заглох. Парень снял шлем, тряхнул пепельными волосами, и дождь сразу намокрил их, сделав ещё темнее. Он поднял голову. Они встретились взглядами впервые без стёкол и штор.

Вблизи он оказался ещё красивее - если это вообще было возможно. Тонкие черты лица, но при этом широкие скулы. Глаза тёмные, глубокие, с каким-то одновременно спокойным и голодным выражением. На шее виднелась татуировка - кусочек драконьей чешуи, уходящий под воротник.

Чонгук забыл, как дышать. Парень - Тэхён, как Чонгук узнает позже - тоже замер. Его пальцы на руле дрогнули. Он смотрел на Чонгука так, будто увидел ангела. Никто не отвёл глаз. А потом Тэхён медленно, словно боясь спугнуть, поднял руку и чуть качнул пальцами - привет.

Чонгук втянул голову назад, как черепаха в панцирь, и захлопнул окно. Он сполз по стене на пол. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на первом этаже. Он обхватил колени руками, спрятал лицо и прошептал в пустоту: «Что это было?»

Он не спал всю ночь. А на следующую ночь не спал снова - потому что в половине второго мотоцикл не приехал. И на следующую - тоже. Десять дней тишины, десять дней ожидания, десять дней, за которые Чонгук понял: он скучает. Не по звуку. Не по мотоциклу. По нему.