28
Pov Егор
Сохранять невозмутимость рядом с ней мне даётся крайне тяжело.
Сложно демонстрировать безразличие и холодность, когда ты только и думаешь о том, чтобы заключить в свои объятия, прижать к себе крепче и никогда, ни при каких обстоятельствах, не отпускать.
Тянет и с каждым шагом эта тяга всё усиливается. Затопляет и оглушает, не позволяя сконцентрироваться на ком-то или чем-то, кроме одной лишь нездоровой жажды обладания ею.
Как только ее вижу, едва понимаю, что она рядом, меня штормит всего, сознание плывет.
Пальцы сами собой сжимаются в кулаки, пытаясь таким образом напомнить телу, что необходимо держать себя в руках, что просто обязан проявлять твердость и ни при каких обстоятельствах нельзя сорваться.
Держусь пока.
Но чёрт, как же невыносимо. Как убивающе сложно не смотреть в ее сторону, и не расхреначить вчё вокруг, когда рядом с ней оказывается кто-то из парней.
Всё, как тогда, когда впервые увидел ее и когда она ещё была для меня так далека и недоступна.
И пульс частит, и дыхание сбивается. И ревностью затапливает всего.
А тело стонет от неудовлетворённости и дикой жажды, желания снова и снова ею обладать.
Мне недостаточно того, что я уже получаю от нее.
Мало, мне крайне мало.
Скорее сказать, недостаточно того, что разрешаю себе получать. Потому что она готова дать мне больше.
Хочу это больше. Всё забрать себе...
Раствориться в ней и находиться в этом состоянии настолько долго, насколько существует возможность дышать.
Пока едем, Бельчонок не смотрит на меня, изучая виды за окном, и я типа делаю то же самое.
Но по итогу все рецепторы настроены только на нее. Знаю, что и она это знает.
Ощущает это жаркое, буквально искрящееся в воздухе, пронизывающее всё вокруг, дикое притяжение между нами.
Когда выходим, она стоит вместе со всеми и внимательно слушает инструктора. Играет или ей правда интересно. Меня же интересует только она одна.
Нравится в ней всё и я в очередной раз пожираю ее глазами. Не заботясь уже почти, что кто-то может заметить или считать.
Овал лица, скулы, упрямая линия подбородка. Губы... губы, это отдельное... самое важное... запредельное удовольствие. В месяцы, проведенные без нее, я не целовал никого в губы. Никого, кроме нее. Это... очень личное для меня. Делающее уязвимым и беззащитным.
Мне пришлось ломать себя, соглашаясь на ее условие. Но стоило лишь попробовать, остановиться невозможно.
Я не позволяю себе разглядывать ее губы слишком долго.
Шея. Тонкие острые ключицы, небольшая упругая грудь, скрытая сейчас под футболкой.
Видел уже много раз, и трогал, но притяжение ничуть не уменьшилось. Хочется любоваться, трогать и ласкать.
Прямая и напряжённая линия спины.
Живот.
Когда увиделись первый раз, после расставания, она вылезала из бассейна. Была в купальнике, и первым делом я непроизвольно уставился на ее живот, отыскивая признаки ее возможной беременности от другого.
Обтянутая джинсами попка, точёные длинные ножки с тонкими щиколотками и изящными ступнями.
Красивая, безусловно, но...
Мало ли девочек на свете с такими формами...
Но вот Валя чуть поворачивает голову, и кидает на меня взгляд. Ее щёки вспыхивают от смущения, и я понимаю, мало. Ни одной вот такой. Она исключение из всего...
Я много раз поднимался на эту гору. Красивые виды, да и вообще... С некоторых пор меня... притягивает высота.
Необозримые бескрайние просторы, величие, умиротворение, и... свобода...
Понимание, что на самом деле твоя жизнь, кажущееся тебе самому архиважной, по факту лишь короткая вспышка в безмолвной бесконечной вечности.
Нравится это ощущение...
Однажды я уже испытал такое, поэтому не страшно.
Когда стоишь на краю, твои волосы треплет ветер, и ты понимаешь, один шаг, и... с твоими мучениями сразу же будет покончено.
Заманчиво. Очень.
Но когда рядом Бельчонок, эти мысли полностью покидают мою голову и сосредотачиваются только на ней.
Я могу думать только о том, чтобы быть рядом и подстраховывать ее в случае необходимости.
Планирую так или иначе, увести ее от компании, о чем заранее предупредил инструкторов. Чтобы не поднимали переполоха, если вдруг случайно не досчитаются двоих.
Я жду, пока Бельчонок оступится, и даже предвкушаю. Если начнёт падать, я ее подхвачу. В идеале, мы с ней повалимся на траву.
Хочу подмять под себя и снова застолбить, обозначить ее принадлежность, снова забрать себе.
Больные мысли, но я никак не могу избавиться от них.
И ещё царапины. Как увидел, от ярости у меня потемнело в глазах.
Не решил пока, как именно разберусь с той девкой.
Я ей... ничего не обещал и прямо сказал, что интересует только на одну ночь. Она согласилась, а я был слишком вымотан и одержим Бельчонком, чтобы церемониться и во что-то вникать. Хотелось тупо слить сперму, сбросить напряжение и доказать себе, что вполне могу без нее. Та блондинка была не первой, с кем я пытался заглушить свою одержимость, но стала по итогу последней.
Надеюсь, ей хватит ума понять без кардинальных мер, и больше не цепляться к Вале.
Бельчонок сообщает одному из инструкторов, что устала и присаживается.
Устраиваюсь рядом, срываю травинку и сую ее в рот. Лишь затем, чтобы хоть как-то отвлечь свое внимание и занять руки.
Пока остальные не отошли подальше.
Предлагаю поснимать ее. На свой телефон. С исключительной целью залипать потом, как придурок, на эти, сделанные с нужного ракурса, фото. Не стесняясь, снимаю так, как хотелось бы... любоваться, трогать и поиметь.
Отдельным крупным ракурсом глаза. Конечно же, первым делом глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами. Она научилась их умело подкрашивать, но без макияжа они нравятся мне не менее.
Затем губы.
Приоткрытые. Тронутые лёгкой улыбкой.
Красивые изящные кисти.
У нее длинные тоненькие пальчики, очень нежные, с аккуратными ногтями и приглушённым неярким маникюром.
Необходим для работы, раньше она их не красила.
Я хочу, чтобы эти пальцы зарывались мне в волосы. Чтобы проводила ими по моей коже. До мурашек и полного помутнения в мозгах.
Всего неделя, и мы разъедемся. Почему бы временно не ослабить хватку и не спустить всё на тормозах?
Фиксирую камеру на ее груди, вздымающейся под тонкой футболкой. Крупным планом снимаю попку, когда она поворачивается на три четверти.
Переключаюсь на видео и прохожусь по всей ее фигуре. Опять к глазам, и снова уделяю им особое внимание. Им и ее солнечной, заразительной улыбке.
Она просит показать, что у меня получилось, но... сейчас я не могу показать ей все, что наснимал.
Слишком явно...
Она и так уже чувствует свою власть надо мной.
Тянется к айфону, но я резко увожу его в сторону, и она падает на меня. Как я и хотел.
И всё равно, я не совсем к этому готов. Потому что...
Замыкание, мать его.
Атомный взрыв, убивающий всё вокруг и оставляющий на планете только нас одних.
Едва прикасаемся друг к другу, коротит так, что спалит к чертям, кажется, всю округу, и думать ни о чём, кроме обладания ею, я уже не могу.
Ее полуоткрытые губы манят, и я, понимая, что уже проиграл, снова набрасываюсь на них.
Как сделал это в отеле, когда она выставляла условие, что согласна быть со мной только в том случае, если стану целовать.
Целую.
Целую так, как не целовал никого и никогда, стискивая ее в руках. Сжигая и сгорая сам, просто с ума сходя от похоти и вожделения.
— Идём, — произношу севшим в момент голосом и тяну ее за собой.
С трудом себя контролирую и мало что соображаю.
Хочу её.
Блядь...
Чем больше раз беру, тем сильнее тянет...
Мне кажется, это не закончится никогда...
Устраиваю его на плоском камне, устраиваюсь между ножек и снова начинаю целовать. Мои пальцы забираются ей под футболку.
Вздрагивает, но не отстраняется, а наоборот, поддаётся ко мне. Когда добираюсь до острых возбуждённых сосков, выгибается сильнее и стонет мне прямо в губы.
Вбираю каждый из этих сосков, а потом снова погружаю язык в ее приоткрытый, слегка влажный и так влекущий меня, рот.
Отпускаю на секунду и снова заполняю его собой.
Показываю, что хочу сделать с ней дальше и она считывает.
Чувствует, как сильно я жажду раздвинуть её ножки и войти. Трахать до умопомрачения.
— Егор, — шепчет мне в губы и дрожит.
Вся охуительно волнительно дрожит.
Я поднимаю её руки и стягиваю с неё футболку.
Хватает меня за плечи и снова тихонько стонет, а я поднимаю её руки и любуюсь высокой грудью.
Склоняюсь, и начинаю ласкать теперь горошины сосков губами. Прикусываю. Трогаю и сминаю ее полушария в ладонях.
Еле контролирую, чтобы не сжать слишком сильно.
Желание выплескивается через край. Стояк такой, что все давно болит.
Хочется, чтобы и ей стало нестерпимо...
Продолжая пальцами ласкать ее соски, снова возвращаюсь к губам.
— Бельчонок, хриплю после нового, быстрого и глубокого поцелуя. — Какая же, ты... Блядь, ты опасная... как отрава в кровь... Сладкая... так тебя хочу...
Мои пальцы скользят по ее животу, а потом быстро расстегивают джинсы и забираются к ней в трусики.
— Егор, — ахает Валя и закусывает губу.
Щеки сейчас же покрываются ярким румянцем.
Я целую ее пылающую кожу, стараясь успокоить, а сам проникаю пальцами между ее аккуратных складочек.
— Егор, боже, — вскрикивает Валя, и пытается сомкнуть ноги. Максимально, насколько может. Ее бедра крепко сжимаются вокруг моих.
Целую в губы, снова погружая в нее язык, и начинаю осторожно и очень медленно поглаживать там. Пока что едва прикасаясь, чтобы заставить снова расслабиться.
Какие шикарные ощущения.
Краснеет и волнуется. Внешне все та же недотрога, а вместе с тем мои пальцы трогают и ласкают ее там.
В самых запретных, по ее мнению, местах.
Возбуждающих и не доступных для других.
Течет. Бельчонок сильно течет на меня.
Целую снова, отвлекая внимание, пальцами же спускаюсь чуть ниже, забираю влагу и переношу всю ее на клитор.
— Егор, Егор, Егор...
— Мне нравится, когда ты произносишь мое имя, — шепчу я и снова ее целую. — Нравится, когда ты в моей власти.
Выскальзываю из нее, приподнимаю за попу и перемещаю немного в сторону.
Укладываю на теплый камень, подсунув ей под спину футболку и прохожусь ладонями по обнаженным участкам кожи. Грудь, живот, снова упругие красивые груди. Лифчик давно болтается в районе талии, но я не снимаю его совсем. Когда на ней остается хоть что-то, она чувствует себя более уверенно.
Пальцы частично в смазке, и сейчас они пачкают ее молочную кожу.
Когда возвращаюсь к кромке трусиков, Бельчонок дрожит от напряжения.
В тот момент, когда я снова проникаю в нее пальцами мы смотрим друг другу в глаза.
— Егор, — хрипло шепчет Валя и вцепляется в мое запястье. Пытается меня остановить.
— Шшш, — успокаиваю я, — все хорошо. Я очень хочу тебя потрогать и поласкать. Не отталкивай.
На этот раз минуя клитор, сразу скольжу к промежности, и, все еще не разрывая взгляда, ввожу в нее палец.
— Ах, — вскрикивает Валя.
— Расслабься.
Закрывает глаза и выгибается.
Я вывожу и снова слегка ее растягиваю. Трахаю ее пальцами.
Хотел бы сказать, что представляю на месте пальцев член, но... если бы хотел по- быстрому, давно бы вставил и насаживал. Нравится так. Вначале именно пальцами.
Кайфую от этой медленной соблазнительной пытки. От предвкушения и осознания, что смотрю на нее и трогаю.
Чтобы было удобнее, слегка приспускаю ее джинсы. Лишь слегка, а она уже распахивает глаза и на секунду в них читается паника. Она судорожно стреляет глазами по сторонам.
Несмотря на все желание, скромность сидит в ней на глубоком подсознательном уровне.
В то время, как я...
Я уже дошел почти до края, и теперь дико хочу в нее членом, хоть и понимаю, она будет чувствовать разочарование, когда осознает, что отдалась мне "в общественном месте".
Ее неосознанная реакция на попытку стянуть с нее джинсы, прямое тому подтверждение.
И хоть уверяю себя, что мне похер, что она там почувствует после, на самом деле это далеко не так.
— Не бойся, доверься мне, — говорю ей, и не узнаю собственного голоса.
Он тихий, прерывистый, а рот произносит совсем не то, что на самом деле соответствует действительности. Думаю, еще чуть-чуть и ей придется меня бояться. Потому что накинусь, подомну и начну жестко и тупо вколачиваться.
Вытаскиваю из нее пальцы и опять перемещаю их к клитору.
Склоняюсь над ней и снова целую ее в губы.
В тот момент, когда мой язык заполняет ее рот, Валя начинает сама тереться о мои пальцы, ее лоно сжимается, она сильно и ярко кончает.
Сейчас же, пока не пришла в себя, и ее не накрыло разочарование от собственной распущенности, а меня самого не разорвало, я застегиваю ее джинсы, а потом возвращаю ее лифчик обратно.
Получается не с первой попытки. Движения мои нечеткие и заторможенные. Дыхание рваное. Координация... нарушена, и я ничего не могу с этим поделать.
— Одевай и идем, — говорю ей, и сую ей в руки футболку, — догонять...
— Егор, а...как же ты...
Прислоняюсь лбом к ее лбу и дышу.
— Нормально, — вывожу через несколько секунд.
— Ho ты...
Ее рука неожиданно ныряет мне в штаны и это, мать вашу, совсем не то, что ей бы следовало делать.
С моих губ рвется задушенный приглушенный стон, а зубы прикусывают нежную кожу на шее. Думаю, что довольно болезненно, наверняка, останется след.
Но она не отстраняется.
— Ты хочешь, ты не... — замолкает, мучительно подбирая слова.
Я же могу думать только о ее дрожащих пальцах, стискивающих мои яйца, а потом скользящих выше и осторожно обхватывающих ствол.
— Ты не сбросил напряжение...
Хочу. И не сбросил. О тебе, блядь, думал в этот момент, хотя не следовало.
— Доедем до отеля, тогда... —только и могу произнести и утыкаюсь носом в место укуса.
Пытаюсь успокоить пораненную кожу поцелуем.
Все остальные силы уходят на то, чтобы не сорваться. Чтобы не стянуть с нее джинсы, не нагнуть перед собой и не начать вдалбливаться. Не сдерживаясь, вдалбливаться, вдалбливаться, ебать...
Черт, можно кончить от одной только мысли об этом.
— Егор, пожалуйста, завершим сейчас.
Ее пальчики смыкаются на стволе и начинают неумело двигать вверх и вниз.
— Бельчонок... блядь... Валя...с ума же сводишь, — стону в ее волосы, но не нахожу в себе сил остановить.
А потом она делает то, чего я от нее не ожидаю.
Быстро опускается на колени, и...я даже не успеваю среагировать...
Но вот уже я стою со спущенными штанами перед ее лицом, ее губы смыкаются вокруг головки, а член попадает в мягкую, бархатную влажность.
Я, блядь... трахаю ее рот. Ее... в рот...по ее инициативе...
От этого охуенного зрелища, ее губ на своем члене, от осознания, что она решилась на это, в глазах рябит, дыхание перехватывает.
Недотрога Бельчонок, которая в панику впадает от одних разговоров об этом... Которая ярко краснеет, стоит лишь к ней прикоснуться...
Она берет глубже и мой член погружается в ее сладкий и теплый рот сильнее. Стоять самостоятельно я не в состоянии. Уцепляюсь руками за камни, закрываю глаза и откидываю голову назад.
Пять секунд, десять, двадцать... Дольше этой чувственной и сбивающей с ног пытки Я просто не выдержу. Слишком... слишком...
— Бельчонок, блядь...
Я чувствую прохладу. Но когда член снова сжимает в теплом влажном и очень нежном пространстве ее рта, я слетаю. Снова смотрю вниз и начинаю невыносимо болезненно, охуительно мощно кончать.
— Валя... Блядь... Бельчонок...
Опять закрываю глаза и
Толкаюсь... Проваливаюсь... Растворяюсь...
Сука, не хотел же, чтобы так...
Поднимается с колен и прижимается всем телом ко мне. А я все еще словно пьяный от произошедшего, и она может делать со мной все, что захочет.
Обнимать и утыкаться в меня. Целовать в шею, тереться и чувственно сплетать между собой наши пальцы.
— Я проглотила, Егор, — шепчет мне на ухо, щекоча дыханием кожу, все до капли.
А то я не допер. Но от ее слов по моему телу проносится очередная волна горячей пронизывающей дрожи.
Ее руки обвивают меня за шею, на губах, прикусывающих мочку уха, запах моей спермы.
— Мне все понравилось, Егор, очень понравилось. А тебе?
— Понравилось, — хрипло выдаю короткое.
На самом деле всех моих ощущений ни в десяток, ни даже в сотню слов не втиснуть.
— Я...согласна повторить. Согласна так, снова так, и еще разными способами. Какими захочешь. Только для тебя и только с тобой. Если... Если ты признаешь, что все еще... что ты все еще любишь меня...