27
Взбудораженная, я вбегаю в комнату и начинаю часто прерывисто дышать. Меня нещадно трясёт, а сердце бьётся так, что грозит вырваться из грудной клетки. Он возмущения, волнения и осознания собственной смелости. Щеки печет, а кончики пальцев покалывает теплом и возбуждением.
Едва я почувствовала, что он хочет меня, я решила использовать это открытие и попыталась вызвать его на эмоции. Не знаю, во что это выльется, и оттого мне страшно и очень неспокойно. Буквально всю трясёт.
— Ах ты, сучка!
Кристина появляется в дверях, я оборачиваюсь и щурюсь.
— Решила забрать его себе? Мало того, что у Марты ты любимица, так ещё и тут подсуетилась. Как бы не так. Он мой, и, если ты не уберешься с дороги... я приму кардинальные меры.
Она говорит и с каждым словом приближается ко мне.
А потом ни с того, ни с сего накидывается на меня и вцепляется мне в волосы. Бьёт меня в живот, а когда от неожиданности я сгибаюсь по полам, давит мне шпилькой на ногу.
Боль делается такой, что у меня темнеет в глазах, но всё же я собираюсь с силами и тоже хватаю ее за волосы. Дёргаю со всей силы, не жалея, а когда она падает, я усаживаюсь на нее и начинаю хлестать ее по щекам.
— Успокойся, совсем с ума сошла, — ору я, а Крис вцепляется мне в руку зубами.
Я дёргаюсь и с непривычки, и от новой порции боли, упускаю момент. Она толкает и подминает меня под себя. Единственное, что успеваю, это пихнуть ее коленом, сама не знаю куда, лишь слышу, что она шипит от боли, и закрыть лицо руками, потому что её ноги нацелены на него.
— Сучка. Притвора. Скромница-скромницей, а на деле... — визгливо выкрикивает Кристи.
Грады ударов так и сыпятся на мою голову. Ногтями она расцарапывает мои руки, и я в ужасе понимаю, что на самом деле эти отметены предназначены для моего лица.
— Эй, вы что, с ума что-ли сошли, — слышу, сквозь шум в ушах, Сонькин голос, а в следующий момент чувствую облегчение, потому что на грудную клетку больше ничего не давит.
— Пусти меня, — орет Кристина, но я уже вскакиваю, вместе с Соней мы скручиваем и бросаем ее на кровать.
— Ты дура, работы захотела лишиться? — орет на неё Соня, вставая между мною и ей.
— Сама ты дура, отвали.
Крис вскакивает, но Соня толкает ее обратно на кровать.
Руки Кристины тоже расцарапаны, а я даже не запомнила, как успела это сделать.
— Если тебе плевать на бабки, давай, отваливай, только других не впутывай, — снова орет на неё Соня. — Нашла на кого нападать. Кораблин нужен? Типа из-за нее он тебя бортанул? Да, он мне тоже давно нравился, и что? Переключилась на другого и вполне себе довольна.
— Да ты... не понимаешь ничего.
— Я-то как раз понимаю. Потому что в гробу он видел тебя, меня и всех остальных вместе взятых. За исключением вот её.
Соня тычит меня пальцем и снова поворачивается к Кристи.
— На нее он запал, и другие девчонки ему нафиг не нужны. И ничего с этим не поделать. Или ты слепая совсем?
— Сука!
— Хорошо, до лиц дело не дошло, как работать бы стали?
Крис отворачивается к стене, и Соня переводит внимание на меня.
— Валь, ты как?
— Нормально, — отвечаю я, всё ещё выравнивая дыхание.
— Идём.
Соня уводит меня в ванную и мы вместе начинаем осматривать мои повреждения.
Руки до локтей в красноватых полосах, волосы в порядке и кожу головы ужасно жжёт и печет. Ещё место, куда нажала шпилька, горит и противно ноет.
— Вот сука, а если бы до лица добралась? А ступня? Она бы могла тебе ее проткнуть своей дурацкой и тебе пришлось бы обращаться в больницу.
Я вздыхаю, включаю воду и начинаю умываться.
— Совсем уже офонарела. Хорошо хоть и ей досталось. Да и я вовремя пришла, как чувствовала прям. Амазонки, блин.
Если в начале меня душили слезы, то теперь отчего-то, наоборот, хочется смеяться.
— Я ещё ни разу в жизни не дралась из-за парня, — признаюсь я, на что Соня весело фыркает.
— Надо думать, не дралась. И будем надеяться, она больше не станет выкидывать ничего в таком роде. Сейчас обработаем, и всё быстро заживёт. Съемок в купальниках вроде бы больше не намечается, а так попросим Олю замазать посильнее.
Когда мы выходим из ванной, Кристины в комнате уже нет.
— Смоталась. Ну и хорошо, — комментирует Соня и тут же предлагает нам пойти поужинать. — Только что-нибудь с длинными рукавами надень, — добавляет она, снова косясь на мои царапины, и качает головой.
Мне страшно выходить из номера, потому что я не знаю, чего мне теперь ждать, особенно от Егора, но все же согласно киваю.
Но когда подходим к столам, заставленным едой, понимаю, что кусок в горло не лезет.
Я безучастно наблюдаю за тем, как подруга накладывает себе в тарелку всякие вкусности, сама же ограничиваюсь стаканом воды.
Делаю небольшой глоток и в этот момент в зал входит Егор. Быстро осматривает помещение, и начинает двигаться прямо на меня.
Я замираю, словно вкопанная.
— Сонь, — шепчу я, сама не зная, что собираюсь ей сообщить.
Под ложечкой сосёт, ладони холодеют, а тело делается безвольным, слово вата. Ни убежать, ни переместиться в более людную часть зала. Только и могу, что стоять на месте и наблюдать за его стремительным приближением.
Мне страшно. Очень страшно от мыслей, что может прийти ему в голову после моего нахального поступка.
Егор подходит, ни слова не говоря берет меня за руку и тянет куда-то за собой. Я иду, на негнущихся ногах, даже не думая сопротивляться.
— Егор, — произношу лишь едва слышно, а уже в следующий момент он прижимает меня к стене.
Слегка запрокидывает мою голову и впивается в губы, растворяя в жадном, глубоком поцелуе.
Он проникает языком в мой рот, растягивая и заполняя его, а я не ожидала, не подготовилась, но как же хорошо, как жарко и умело он всё делает.
Тело реагирует мгновенно, позволяя ему углубить поцелуй так сильно, как ему того захочется. И вместе с тем обнимать, вжиматься и вдавливать меня в стену.
Я растворяюсь в этом поцелуе и забываю обо всех прошлых неприятностях. Сколько ладонями к его шее и, словно ненормальная, вцепляюсь, сама вжимаюсь и практически висну на нем.
Он отрывается, но только лишь затем, чтобы поцеловать снова. Так яростно, что губы прибухают и начинают слегка покалывать и болеть.
— Соглашение в силе, Бельчонок, — хрипло шепчет мне на ухо, едва отрываясь, после бесчисленного по счету поцелуя. — Даёшь только мне, и никаких других парней рядом с тобой. Только ты и я.
А потом резко отпускает и отступает от меня на шаг.
Отворачивается и выходит из зала, оставляя меня взъерошенной и растерянной. С безумно колотящемся сердцем и пылающими, ноющеми от его ласк, губами.
* * *
Мы собираемся в горы. У каждой из нас небольшой походных рюкзачок и несколько ковриков на всех для проведения медитации, если кто-то пожелает. С парнями мы встречаемся внизу и сразу же рассаживаемся по, заказанным организаторами, Джипам.
С Крис не разговариваем, стараемся держаться друг от друга, и, конечно же, садимся в разные машины.
Егора нигде не видно, и я немного нервничаю, непрерывно высматривая его. Волнуюсь, потому что ехать без него я не хочу.
После того, как он ушел, оставив меня, взбудораженную и возбуждённую, я так и не пришла в себя до конца.
Снова и снова прокручивала, переживала.
— Девочки, садимся, — поторапливает водитель, и Соня толкает меня в бок.
— Валь, залезай, а мы с Мишей сядем с другой стороны от тебя.
Усаживаюсь в Джип, но всё ещё верчу головой по сторонам. Расстраиваюсь, потому что впереди рядом с водителем собирается устроиться малознакомый парень из тусовки.
Егор появляется в самый последний момент, и мое сердце сейчас же начинает биться сильнее.
Обводит взглядом машины, чуть дольше останавливая внимание на нашей, а потом идёт прямиком в нашу сторону. Перекидывается с парнем парой слов, а потом садится на переднее сиденье вместо него.
От переизбытка эмоций я летаю, и даже вынуждена зажмуриться, потому что слишком сильно в них сквозят радость и облегчение.
Машина трогается с места. Открываю глаза и быстро перевожу взгляд за окно. Делаю вид, что спокойна и просто любуюсь пейзажами.
Моё же боковое зрение направлено исключительно на Егора.
Он сидит с безучастным видом, нацепив на нос солнцезащитные очки, жуёт жвачку и время от времени пьёт воду из бутылки.
Если бы инструктор и Соня, которые болтают за четверых, за всю поездку не было бы не произнесено ни единого слова.
* * *
Стоя у подножия, мы прослушиваем пятиминутную лекцию одного из инструкторов, затем выстраиваемся и начинаем довольно крутой подъем по тропинке. Все возбуждены от захватывающих дух перспектив и видов, я же оттого, что Егор так близко, прямо за моей спиной.
Не разговариваем, и даже особо не смотрим друг на друга.
Я вообще даю себе установку не оборачиваться. Ни при каких обстоятельствах не давать ему понять, что я заинтересована в нем больше, чем он заинтересован во мне.
— Как красиво, — восклицает кто-то из девчонок, идущих впереди, и ее поддерживает нестройный хор голосов.
Я притормаживаю и делаю несколько фото.
Оборачиваюсь и, повинуясь порыву, навожу камеру на Егора. Щелкаю его. Вот таким, с зубочисткой в зубах и направленным на меня прищуренным скептическим взглядом.
Мне хочется сказать, что на память. А потом попросить, чтобы не так сильно хмурился и хотя бы слегка улыбнулся. Но я не рискую начинать разговор с ним первой. Отворачиваюсь и снова вышагиваю вперёд.
Примерно минут через тридцать инструкторы объявляют привал. Мою рюкзак очень лёгкий, там только влажные салфетки и вода, но я всё же сбрасываю его, как и все остальные. Стягиваю с себя рубашку, потому что успела слегка вспотеть.
Егор подходит ко мне. Взгляд его направлен на мои руки.
— Откуда? — спрашивает он и это первые его слова, обращённые ко мне, за всю нашу поездку.
Боже, я забыла совсем про эти дурацкие царапины.
— Ниоткуда.
Я пытаюсь снова натянуть рубашку, но он хватает меня за запястье и начинает внимательно рассматривать длинные продольные полосы, оставленные на моей коже ногтями Кристи.
— Следы ногтей? — выгибает бровь.
— Неважно, — хмурюсь я, не понимая, как он так запросто сходу определил.
— Кто?
Всего одно слово, но сказано таким тоном, что у меня внутри всё холодеет.
— Ничего такого. Ерунда.
— У тебя проблемы.
— Если и были, то уже решены.
— Хочу знать.
— Егор, я...
— Да какие проблемы. С Кристинкой поцапалась из-за одного не очень разборчивого парня, только и всего, — бросает Соня, как бы случайно проходя мимо.
Мне хочется пнуть ее в спину.
Егор снова переводит на меня взгляд, а я вырываю свою руку, хватаю рюкзак и перемещаюсь подальше от него.
— Сонь, не лезь, пожалуйста, — прошу я, догоняя и остонавливая подругу.
— Да ладно. Ничего такого я не сказала. Пусть знает. И вообще... Ты не думала о том, чтобы случайно оступиться и сделать вид, что потянула ногу?
— Нет, конечно, — восклицаю я, чувствуя, как щёки начинают гореть.
— А зря. Считаю, ему бы это более чем понравилось. Парень держится уже из последних сил.
* * *
Следующие десять минут я только и делаю, что размышляю об Сонькиных словах. Но в то же время понимаю, что я не тот человек, который способен играть и привирать. И всё же...
— Я устала. Посижу здесь несколько минут, а потом вас догоню, — говорю я инструктору и он рассеяно кивает.
Сбрасываю рюкзак и усаживаюсь на первый попавшийся клочок травы у небольшого, нагретого солнцем, валуна.
Кое-кто останавливается, но Егор машет им рукой, давая понять, чтобы шли не отвлекаясь. Сам же устраивается в паре метрах от меня.
Прислоняется спиной к валуну, срывает и тянет в рот травинку.
— Место очень красивое, — говорю я.
Достаю телефон и делаю несколько новых фотографий.
— Тебя снять? — спрашивает меня Егор.
— Давай.
Протягиваю ему телефон, но он отрицательно мотает головой.
— Мой лучше снимает. Я тебе потом перекину.
— Ладно.
Поднимаюсь, и он тоже. Начинаю позировать, максимально хорошо, как я умею, а он меня снимает.
— Научилась, — говорит беззлобно, на что я пожимаю плечами.
— А ты... решил бросить курить?
— Ну да, типо того. Вот так будет лучше.
Он подходит и слегка поправляет мои волосы.
Потом делает ещё несколько фото.
— Покажи, — прошу я, но он отчего-то отказывается.
Я пытаюсь ухватить его руку, он отводит. Падаю вперёд и, чтобы не упасть, с силой вцепляюсь в него.
От соприкосновения наших тел по венам пробегают мощные разряды тока. Мы замираем, кажется, на целую минуту.
Все звуки будто приглашаются.
Кровь приливает к голове, а пульс тарабанит, словно ненормальный.
И ничего постороннего, кроме отчётливого и сильного биения наших сердец.
Осторожно поднимаю глаза и не сразу осознаю, насколько наши лица близко сейчас друг от друга.
— Егор, я...
Хочу, чтобы ты снова меня поцеловал.
Не произношу, но он понимает и без слов.
Очерчивает пальцами овал моего лица, а потом впивается в мои губы и начинает медленно и страстно ласкать мой рот языком. Целовать и прикусывать мои губы, как делал это недавно.
Только сейчас мы одни и находимся в очень красивом романтическом месте.
Совсем скоро его пальцы проникают под футболку и начинают ласкать мою грудь. Сминать полушария, слегка прокручивать в пальцах соски.
— Егор...
С моих губ срывается стон, а между ног становится жарко и влажно.
— Я предупредил инструкторов, что мы отстанем сильно. Нас не будут ждать или искать.
— Здесь тропинка, и...
— Мы отойдем, если это тебя так волнует.
* * *
— Мне кажется, ты уже бывал здесь, — бормочу я, потому что Егор ведёт меня в сторону от основной тропы так уверенно, будто точно знает, куда нужно идти.
— Я бывал здесь, — подтверждает он мои предложения. — Один. Теперья хочу побывать здесь с тобой. Я выполнил условие, теперь дело за тобой.
Он устраивает меня на большом плоском камне и снова начинает целовать. Потом просит поднять руки, стягивает с меня футболку, оголяя грудь.
— Егор...
Он он уже склоняется и прикусывает один из моих сосков.
Я стону. Закрываю глаза и выгибаюсь, предоставляя его рукам право действовать так, как им хочется. Трогать и тянуться к молнии на моих джинсах. А его губам страстно и яростно терзать, поглощать, возбуждать.