29
Pov Валя
— Я...согласна повторить. Согласна так, снова так, и еще разными способами. Какими захочешь. Только для тебя и только с тобой. Если... Если ты признаешь, что все еще... что ты все еще любишь меня...
Когда я произношу эти слова, голос мой дрожит, а голова кружится так, словно я только что соскочила с крутых американских горок, на которых развлекалась несколько кругов подряд.
Пьянит.
Его близость, доступность и податливость.
Ощущение, что никаких границ не осталось и теперь мне подконтрольно абсолютно, буквально абсолютно все.
Могу обниматься с ним, и утыкаться ему в шею, чтобы поглубже вдохнуть его такой знакомый и любимый аромат.
Могу переплетать наших пальцы, и он не против, он не отталкивает меня. Он хочет этого теплого невербального общения После также, как жажду его я.
Мне кажется, я нужна ему, словно воздух, потому что мне самой он неудержимо и безумно необходим. Мне хочется утопать в его нежности, и понимать, что он чувствует ко мне тот же спектр эмоций, что транслирую ему я.
Он ведь любит, все еще любит. Любит, любит.
Не может не любить, ведь я же чувствую, как его ведет от любого моего прикосновения. Раскачивает от каждого выдоха ему в шею. Как от моих слов дрожь проходится волнами по сильному, тренированному телу.
Он ведь не стал бы, просто бы не мог так реагировать, если бы ничего не испытывал ко мне.
Значит...
Он любит, все еще сильно любит. Отталкивает, но все равно любит меня...
От этого удивительного упоительного чувства уверенности жар и тепло распространяются по каждой клеточке организма.
Дыхание делается частым и поверхностным, и слова, заключающие в себе мое самое заветное желание, вдруг сами вылетают из меня.
Вот только... едва я произношу их вслух, как атмосфера мгновенно изменяется. Егор напрягается, меня сейчас же обдает колким арктическим холодом.
Безжалостно, необратимо.
Внутри все сжимается, а вокруг нас концентрируется нечто... неуловимое, темное. Сгущается, словно в преддверии грозы и урагана.
Я вдруг отчетливо понимаю, что поторопилась. Рано. Не стоило...
Но слова вылетели, и у меня не получится забрать, возвратить их обратно.
— Я же говорил тебе, Бельчонок. Только секс и ничего... — медленно начинает Егор, но я не хочу его слушать. Уже понимаю, что он собирается сказать.
Не любит. Он больше не любит. Использует, чтобы сбросить напряжение, только за этим и ничего больше. Чистая физиология, в которой нет глубины, смирись.
Отстраняюсь, отворачиваюсь от него и затыкаю уши, пока он не успевает произнести фразу до конца.
— Извини. Не знаю, как у меня вырвалось, я не хотела... переходить границу, — тараторю я, а потом срываюсь с места и бездумно кидаюсь вперед.
Слезы катятся из глаз, застилая обзор, но я не замедляю шага, упорно несусь прочь. Скорее, подальше от него.
Оступаюсь, вскрикиваю, лечу вниз, и тут он нагоняет меня.
Ухватывает за плечо, и с силой дергает наверх, не позволяя моему лицу соприкоснуться с камнями и травой.
— Ненормальная, — цедит он, — соображай, что делаешь.
Ставит меня на ноги, а я отворачиваюсь, потому что не хочу, чтобы он видел слезы слабости на моем лице.
— Пусти. Егор, пожалуйста, отпусти меня. Я...обещаю быть осторожнее, — прошу я, и он отпускает.
Я снова иду вперед, но на этот раз внимательно смотрю себе под ноги.
Егор не хватает и не прижимает больше к себе. Не пытается хоть как-то успокоить.
Но...
Он рядом. Рядом, все время за моей спиной.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.
Он замирает в нескольких шагах. Злой, напряженный, растрепанный.
— Прости, — снова говорю я.
— Хватит уже извиняться, бесит.
— Изви... то есть... Я помню правила. Не знаю, что вдруг на меня нашло. Просто показалось, что....неважно. Если тебе нравится секс без чувств, мне... Мне тоже он понравится, я привыкну.
И снова я отворачиваюсь и заставляю себя идти. Сосредоточенно, шаг за шагом.
— Притормози немного, — просит Егор через некоторое время, и я послушно сбавляю темп.
Он сокращает расстояние между нами и дальше мы идем очень близко друг от друга.
Впереди проступают очертания небольшого домика, спустя несколько минут я могу разглядеть наших коллег. Стоят группками, о чем-то переговариваются. Кто-то, в основном девчонки, делают селфи.
— Что это за дом? — вырывается у меня. — То есть, разве здесь, на такой высоте кто-нибудь живет?
— Домики для туристов, — тут же сообщает Егор. — Здесь можно отдохнуть, погреться и выпить кофе. Обычная практика.
— Погреться? Мне кажется, здесь, наоборот, слишком душно и жарко.
Егор как-то странно смотрит на меня.
— Что?
Но он ничего не говорит. Только подходит ближе и прижимается губами к моему лбу.
— Что? — снова лепечу я.
Мгновенно забываю его грубость и таю от его нежности.
— Ничего. Просто проверил... нет ли у тебя температуры.
— Конечно нет, — восклицаю я, а у самой щеки снова печет и опаляет.
У меня есть ты, от близости которого я вся воспламеняюсь и горю.
Но вслух я произношу только первую часть своих мыслей. Хватит откровений. По крайней мере на сегодня. Итак уже выдаю намного больше, чем он желает от меня получить.
Секунда, и Егор отстраняется. Мы снова идем вперед.
Едва мы подходим ближе, как я могу разглядеть, что у многих в руках действительно зажато по стаканчику кофе или чай.
— Согласен, — говорит вдруг Егор и кладет руку мне на талию. — Здесь действительно слегка...душновато.
Меня бросает в горячий воспламеняющий мое тело костер.
— Зачем? — невольно вырывается у меня.
— Что зачем?
— Ты это делаешь? Обнимаешь?
— Потому что хочу.
— Может быть ты думаешь, что я неспособна сделать и шага, чтобы не упасть?
— Может быть я хочу показать всем, что ты моя. Какой кофе ты будешь? Или чай?
От его слов земля уходит из-под ног. Мне снова становится жарко, а щеки пылают пуще прежнего.
— Что тебя смущает, Бельчонок? — спрашивает Егор, чуть наклонившись к моему уху и вдыхая запах моей кожи.
Все, меня смущает абсолютно все.
— Совсем недавно ты напомнил, что между нами может быть только секс, а теперь...
— А теперь я хочу принести тебе кофе. Или выдержишь? До рассвета чуть больше двух часов.
— Я буду чай, — говорю я, — только...я сама принесу его себе. — Выскальзываю из его рук и уверенно направляюсь к продавцу.
— Валюш, вот ты где, — тут же придвигается ко мне Соня.
Как и все здесь собравшиеся она пьет кофе и предлагает мне сделать глоток, чтобы окончательно определиться с выбором.
Но я отказываюсь, потому что не хочу пить кофе. Сейчас мне требуется не бодрящее средство, а успокоительное.
— Ну, как у вас все прошло? — продолжает приставать Соня.
— В...каком смысле? Мне пожалуйста чай с лимоном, имбирем и мятой, — обращаюсь на английском к улыбчивому парню.
— Что значит, в каком смысле? Вас полчаса не было, а то и больше. Все налаживается? Кораблин... обнимал тебя только что и так на тебя смотрел.
— У нас...в общем, да. Наверное, налаживается, — бормочу я и снова кошусь на Егора.
Секс и ничего больше.
Нужно сохранять дистанцию, если я не хочу снова попасть впросак и выглядеть перед ним словно дура.
Мы пьем чай, я ни на секунду не отхожу от Сони. Стараюсь принимать активное участие в разговорах, потому что стоит лишь замолчать и закрыть глаза...
Передо мной сразу же проносятся сцены нашей близости.
Тогда я поддалась внезапному чувственному порыву, но сейчас... сейчас мне снова неудобно за свое развязное поведение. И все же...мне было очень хорошо. Каждую минуту, каждую секунду, проведенную с ним я наслаждалась, на самом деле радовалась жизни.
«Только секс. Только секс, и ничего больше...» — словно мантру повторяю я, но едва Егор подходит к нам я думаю лишь о том, чтобы он оставался рядом и ни под каким предлогом от меня не отходил.
— Что ж, отправляемся дальше? — громко произносит один из инструкторов и все согласно кивают.
— Еще час и мы придем на место, бодро провозглашает второй.
* * *
— Ну что, готовы встретить здесь рассвет?
На высоте немного прохладно, но при этом очень красиво. Очень много скамеек, сделанных специально для туристов. Но мне не хочется сидеть. Слишком прекрасен открывающийся перед глазами вид.
Я не сильна в описаниях, но, если бы я была художником, обязательно попыталась бы запечатлеть эту картину на холсте.
Горные пики, возвышающиеся сквозь туманную дымку, простираются куда хватает глаз и это настолько...
— Завораживает, — шепчет мне на ухо Егор.
Он подходит ко мне со спины, обвивает за талию и прижимает меня к себе.
Я накрываю его руки своими, и тоже жмусь к нему. Мои волосы треплет ветер и он так близко. Дыхание снова перехватывает.
— Красиво, очень, — шепчу я, не в силах озвучить что-то большее.
Чувствую, как он утыкается носом в мою макушку.
— Не холодно? Если хочешь, я дам тебе свою толстовку.
— Нет, не надо, — мотаю я головой.
Конечно же я мечтаю походить в его вещи, особенно если она будет согрета его теплом, но я боюсь, что он сам может тогда замерзнуть. Поэтому я отказываюсь, а Егор не настаивает ни на чем.
— Рассвет у нас через час, раздается рядом с нами голос вездесущего инструктора. — И поверьте, красивее зрелища вы еще не видели.
- Я видел, - произносит Егор очень тихо, практически неуловимо.
И я не понимаю, что он имеет в виду, пока на ухо не прилетает невесомое.
— Тебя.
А может, это просто плод моего воспаленного воображения.
Я вновь возвращаюсь к созерцанию и уверенному утверждению гида.
Разве может быть еще красивее? Думаю я про себя. Но совсем скоро понимаю, что да, еще как может.
Егор отпускает меня для того, чтобы запустить квадрокоптер, который оказывается он захватил с собой. Вокруг нас сразу же собирается большая шумная компания.
Едва коптер поднимается в небо все кричат и машут, смеясь и перекрикивая друг друга.
Ну а потом солнце начинает подниматься над горизонтом, расчерчивая небо розово- золотистыми бликами и настолько красиво подсвечивая горные вершины, что захватывает дух. Я всем существом чувствую, как сама начинаю наполняться обволакивающим тело мягким согревающим теплом.
— Красиво? Нравится тебе? — спрашивает у меня Егор и я шепчу, что очень, необыкновенно, просто волшебно прекрасно.
Он переплетает наши пальцы и так мы стоим, наблюдаем за восходом солнца, щуримся, и греемся в его ласковых лучах.
— Идеально, чтобы загадать желание, — говорит Егор.
— Да?
— Да. Здесь, стоя на вершине, — кивает он. — Желания, загаданные в местах, подобных этому, обычно очень быстро сбываются. Подумай хорошенько.
— Ты проверял? — спрашиваю я, уже зная, что именно я хочу получить. Точнее, не что, а кого. Его. Конечно же его, разве может быть иначе, если в мыслях с утра и до вечера только он один?
— Ммм, да, — говорит Егор и меня разбирает любопытство.
— И что ты загадывал, если не секрет?
— Разное. Не все сбылось, но... кое-что. Подумай.
— Мне не надо думать, я итак знаю, чего я хочу, — говорю я и прошу у неба, чтобы Егор сильно, очень сильно меня любил.
А потом подаюсь к нему и обнимаю, хоть и обещала себе приглушить рвущийся из меня огонь и не выказывать так явно своих чувств.
Утыкаюсь носом в его толстовку и замираю.
— Хочу, чтобы ты меня поцеловал, — произношу очень тихо, не уверенная, что он услышит. А если и услышит, то все равно обязательно мне откажет.
— Это и есть твое желание? — усмехается он.
— Почти. Одно из. Но если не хочешь, можешь не целовать. Я пойму. Извини, непроизвольно вырвалось. Совсем не обязательно, если тебе не хочется...
Он приподнимает мое лицо за подбородок, склоняется и в следующий момент его губы стремительно накрывают мои.
* * *
Путь назад я запоминаю плохо. Мысли путаются.
Понимаю только два очевидных факта. Первый. Егор ведет меня за руку, а значит, я не потеряюсь и не упаду. Он рядом, значит, все со мной будет хорошо.
И второй. Губы пылают и горят огненным огнем, потому что мы долго и с увлечением целовались.
Он целовал меня. Целовал, пока солнце поднималось над горизонтом.
Целовал, несмотря на то, что отрицал нашу душевную связь. А потом все же натянул на меня свою толстовку.
Не знаю, отдавал ли он отчет, или это получалось непроизвольно. Но... Он...как бы...он действительно давал понять остальным, что теперь я с ним.
Многие видели, просто не могли не заметить и теперь некоторые из девчонок косятся на меня с любопытством или осуждением. Парни тоже посматривают время от времени, но стараются, чтобы выглядело неявно, тут же отводят глаза. Надеюсь, они не решат, что я пошла бы на это с любым.
В джип, который везет нас обратно, Егор садится на заднее сиденье рядом со мной и предлагает мне подремать на его плече.
Разумеется, я соглашаюсь, уставшая и окончательно запутавшаяся в том, что между нами происходит.
Наслаждаюсь его близостью, и ни о чем другом стараюсь просто не думать.
На его плече, в его объятиях, мне очень уютно, хорошо и тепло. И даже слов никаких не нужно, мне просто очень комфортно и почти сразу же я начинаю клевать носом.
А когда мы приезжаем в отель, Егор вдруг предлагает мне переночевать у него.
— Я хочу, — тут же соглашаюсь я и он ведет меня по направлению к своему номеру.
— Только...мне очень хочется спать, — неуверенно признаюсь я.
Уже окончательно рассвело, но в сон после активной ночи и поездки в джипе тянет неимоверно.
— Обещаю к тебе не приставать.
— Можешь приставать, только я навряд ли смогу ответить тебе с особенным пылом.
— Мы просто ляжем спать, не волнуйся, — говорит он.
— Мне необходимо в душ.
— Мне тоже, но я уступлю, и ты пойдешь первая.
Я быстро принимаю душ, а пока Егор сменяет меня в ванной комнате, укладываюсь в кровать и сворачиваюсь калачиком на самом уголке.
Когда чувствую за спиной движение, сердце начинает колотиться чаще и сильнее. Матрас слегка прогибается, а потом Егор придвигает ближе к себе и обнимает.
— Спокойной ночи, Бельчонок, — шепчет он, и я чувствую на своих волосах несколько коротких поцелуев.
— Спокойной ночи, — бормочу я, счастливо вздыхая, потому что вдруг осознаю, как только я проснусь, я снова увижу его.