4
Вечеринка проходит с размахом. Наша компания заняла несколько столиков на берегу, предварительно сдвинув их в один большой длинный стол. Парни расслабляются, заказав алкоголь, девчонки, в основном, выбирают что-то с минимальным количеством градусов. Необходимость следить за фигурой налагает определенные обязательства, а всем известно, как выпивка разжигает аппетит.
Я ограничиваюсь, сильно разбавленным водой, ананасовым шейком и обещанием самой себе ни за что не смотреть в сторону Егора.
Последнее, к сожалению, оказывается выше моих сил. Практически невыполнимым.
Хочу я того или нет, но взгляд мой то и дело перемещается туда, где он сидит, подмечая то, что ускользнуло от моего внимания во время непродолжительной встречи у бассейна.
Стрижка немного изменилась, волосы у виска сбриты сильнее. Плечи как будто стали шире, а черты лица твёрже, и от того мужественней. А в остальном... Такой же упомрачительно притягательный, каким был всегда.
Но, что самое убивающее, мои чувства к нему, как бы я не задавливала их, никуда, абсолютно никуда не исчезли.
Я уже начала забывать, какого это полностью терять себя рядом с ним, и вот теперь получаю все эти ощущения разом и по полной.
У меня, как и раньше, при одном только взгляде на него, колени слабеют и всё внутри обрывается и замирает. Если он что-то говорит, или отвечает кому-то, и до меня долетает его голос...
Чуть хрипловатый, расслабленный, уверенный и спокойный. Без единой слишком высокой или, наоборот, слишком низкой ноты...
Все отзывается и вибрирует во мне, взрывается ярчайшими фейерверками радости.
А когда он смеётся, или даже просто улыбается, моё сердце начинает особо сильно кровоточить.
Потому что улыбка его обращена не на меня.
Потому что он смог забыть и перевернуть эту страницу своей жизни.
Как объяснила мне Марта Сергеевна, есть сильные личности, которые поднимаются не смотря ни на что, и снова идут с высоко поднятой головой, а есть все остальные.
Так вот, Егор, он... Он смог подняться, перешагнуть и идти дальше.
Раслабленно сидит в компании, непринужденно общается и веселится вместе со своими друзьями.
Мне же, когда наши взгляды непроизвольно и на миг встречаются, достаются только холодность, надменность и равнодушие.
И я не уверена, что смогу долго такое выдерживать.
Боже, я не знаю, как смогу выстоять все эти дни.
— Привет, здесь не занято?
Один из парней отделяется от компании, подходит ко мне и кивает на стул, стоящий рядом со мной.
— Эээ...
Вообще-то занято. Соня не более, как три минуты назад отошла к бару. Но не успеваю произнести это вслух, как парень плюхается и вытягивает вперёд длинные ноги.
Он тоже модель, как и все здесь собравшиеся. Выделяется светлыми, зачесанными назад волосами и довольно привлекательной европейской внешностью. Не помню точно, был ли он у бассейна, ведь в тот момент я смотрела исключительно на Егора. Но ещё, когда шли сюда, я заметила, что он то и дело косится на меня.
— Я Эрик, — представляется парень. — А ты... Валя, кажется?
Я хмурюсь.
Откуда он знает? Неужели, у кого-то спрашивал обо мне? Если так, то что ему рассказали?
— Я слышал, как так называли тебя девчонки, — подавляет он мои волнения.
— Да, Валя. Привет, — достаточно любезно, но вместе с тем, отстраненно произношу я.
— В прошлом сезоне я тебя здесь не видел.
— Я недавно работаю моделью, — говорю я.
— И уже стала лицом летней коллекции? Поздравляю.
— Спасибо.
Мне некомфортно в присутствии парня. Что ему нужно от меня, когда вокруг полно более веселых и открытых для общения девчонок.
Чувствую, как одну из щёк начинает нещадно и крайне ощутимо распалять. Поворачиваю голову и обмираю от осознания, что Егор смотрит на нас... на меня. Смотрит так, что дыру во мне только что не прожигает. Тяжело, не отрывая взгляда и, кажется, даже не моргая.
Доступ кислорода в легкие сейчас же, экстренно и беспощадно прекращается.
— Может, это, пройдемся по берегу? — предлагает между тем Эрик, пока я усиленно поджариваюсь на раскаленной до максимального предела сковороде.
Даже, когда отворачиваюсь и больше не смотрю в сторону Егора, продолжаю чувствовать его неотрывный прожигающий взгляд на себе.
— Спасибо, но я... извини, мне не хочется, — выдаю ему прямо, не юля, как есть.
— Ну ясно, — хмыкает парень, и залпом допивает содержимое своего бокала. — Тогда пока.
Я киваю, и он, немного помедлив, поднимается со стула.
— Эй, Свиридов.
Эрика окликает парень, сидящий рядом с Егором.
— Подь сюды.
— Чё?
— Разговор к тебе есть.
Эрик, словно не хотя, подходит к парням и усаживается на свободное место. Егор начинает что-то ему говорить, даже не соизволив повернуть к нему головы. Но все равно видно, что обращается он к нему. Эрик слушает, напряжённо хмурясь.
О чем они разговаривают? Надеюсь, по крайней мере, речь идёт не обо мне.
И хорошо, что блондин окончательно и бесповоротно теряет ко мне интерес.
— Скукота. Давайте что-ли, танцы устроим? — лениво тянет Соня, вернувшаяся на свое место рядом со мной.
— Или поплаваем голышом?
Она закидывает ногу на ногу, и обводит всех взглядом, в котором читается вызов.
Парни принимают предложение на ура. Все, как один, кроме Егора, восклицают, что очень даже за. Девчонки смеются и отвечают, что фиг им, и такое зрелище нужно сначала заслужить. Но не отказываются сами посмотреть на парней. Те, в свою очередь, тут же начинают отнекиваться.
От парней начинают сыпаться различные пошлые шуточки, и я не понимаю, как они могут с таким весельем обсуждать серьезные и личные вещи.
Я устремляю взгляд на свои руки, стянувшие со стола салфетку и нещадно кромсающие ее.
«Полчаса, Валь. Выдержи ещё полчаса и уходи» — уговариваю я себя. — «Посиди ещё чуть-чуть, а потом поднимись, якобы чтобы освежиться и незаметно слейся в свой номер. Там уж можно будет, как следует продышаться и хоть немного придти в себя».
— Я договорилась, сейчас для нас включат музыку, — говорит Кристи.
Оказывается, она тоже отлучалась. И едва успевает сделать своё объявление, как пространство наполняют ритмичные звуки мелодии из ее любимого плейлиста, который она часто включает в нашей комнате.
— Егор?
Кристи подходит к парням профессиональной походкой от бедра и встаёт прямо перед Егором, принимая красивую соблазнительную позу. Этим она вызывает недовольные бормотания и гневные взгляды в свою сторону от Сони.
— Пойдем потанцуем, — предлогает Егору, как ни в чем не бывало.
«Пусть он откажется, пусть только он откажется» — молю я про себя. Потому что не представляю, как я смогу это перенести...
Но мои мольбы не услышаны. Егор принимает ее приглашение. Поднимается и они идут на небольшую, тускло освещённую площадку, расположенную чуть в стороне от наших столиков, но вместе с тем совсем близко.
Ещё секунда, и сильные руки Егора ложатся на ее талию.
Теперь я совершенно уверена, что они стали крепче и рельефнее. Как будто все эти месяцы он активно и часто тренировался в качалке или тренажёрном зале.
И обнимает он этими руками теперь другую, а не меня.
Ревность. Жгучая ревность, о наличии которой я до сегодняшнего момента не подозревала, накатывает, затапливает, оглушает.
Руки чешутся подойти и оттащить Кристину от него. Хоть я и не имею на это никакого морального или физического права.
Я потеряла его окончательно и безповоротно, когда выходила замуж за Володю и не решилась уйти с Егором, который ворвался в торжественный зал сразу после церемонии, и находился как будто не в себе.
Сколько бессонных ночей я провела, прокручивая и прокручивая тот день в голове и до слез, и искусанных в кровь губ жалея, что не сделала того единственного, действительно правильного и, изменившего бы всю мою жизнь, шага.
А теперь...
Теперь мне хочется, чтобы на месте Кристи сейчас оказалась я.
— Вот сука, — возмущается Соня, настроение которой портится буквально на глазах, — Уверена, она и с музыкой подсуетилась исключительно ради этого танца. И смотри, главное, как плотно прижимается к нему. Надеется, что уже этой ночью он будет ее трахать. Интересно, у него стоит уже на нее или ещё нет. Если нет, у меня есть ещё один шаг...
— Я хочу домой, — бесцеремонно перебиваю Соню я и решительно поднимаюсь со стула.
— Ну уж нет, Валь, я не дам тебе сбежать. Сейчас мы пойдем и сядем поближе к ним. Заведем непринужденный разговор. Как только танец закончится, они вернутся на свои места, а тут мы.
Дурацкий план, но вслух я ей этого не высказываю.
— Нет, Сонь, возьми кого-то из девчонок в подружки. А мне необходимо немного проветриться. Слишком много выпила.
Я не пила вообще, но шатает и водит меня из стороны в сторону так, словно я здесь самая заядлая, опрокидывающая в себя больше всех, пьяница.
— Валь, нет, — уцепляется за мою руку Соня.
Но я сбегаю и начинаю идти по прохладному мокрому песку подальше от этого места, подальше от обнимающего девушку Егора, себя и, раскромканных на куски, своих чувств.
Они прижимались друг к другу. Тесно, с намёком. Кристи блондинка, как раз, значит, в его вкусе. Не стоит сомневаться, что сегодня ночью у них будет горячий страстный секс.
Ноги подкашиваются. Сердце разрывается на ошмётки и кровоточит. Несомненно, я это всё заслужила но чёрт, как же больно все равно. Как же невыносимо...
Я бреду и бреду вперед, не замечая ничего и никого. И даже не волнуюсь, когда какой-то турист лет тридцати начинает идти вровень со мной и не собирается меня перегонять.
Только когда он предпринимает попытку со мной познакомиться, я вдруг осознаю, что время позднее, а я незащищёна ничем, кроме полупрозрачного палантина, совершенно бесполезного в случае нападения или даже обычно пьяной настойчивости.
По-быстрому отшиваю парня, и, пока он не предпринял новую попытку завязать знакомство, бросаюсь назад, обратно к нашей компании. И вдруг замираю, замечаю впереди высокую, широкоплечую и такую болезненно любимую фигуру.
Егор.
Он... он... Он не стал продолжать общение с Кристиной или уединяться с ней. Он тоже решил прогуляться по берегу, точно, как я.
Ноги вдруг начинают увязать в песке, а каждый шаг, приближающий нас друг к другу, даётся с таким трудом, будто на щиколотки прицепили цепями по тяжёлой стопудовой гире.
Шаг, ещё один, потом ещё.
О чем нам с ним говорить, когда мы поравняемся друг с другом? Как себя вести?
Взволнованная не на шутку, я сразу поняла, что Егор не собирается со мной разговаривать. Окидывает меня равнодушным взглядом, слегка мне кивает и начинает, как ни в чем не бывало, проходить мимо меня.
Я чувствую жжение на своих щеках от осознания, какая я глупая дура, что понадеялась, что подумала...
Нога наступает вдруг на что-то острое. Я итак еле держалась, а тут ещё это... Вскрикиваю тихонько, и вдруг теряю равновесие и начинаю неловко и неуклюже заваливаться вниз.
И рухнула бы, позорно тбкнувшись носом в песок, если бы в последний момент меня не перехватила за талию крепкая, уверенная рука.
Я обмираю, а Егор рывком поднимает меня, выпрямляет и ставит на ноги.
— Осторожнее, — произносит он куда-то в сторону.
Резко, отрывисто, даже не глядя на меня, но при этом категорически не давая мне упасть.
Но убедившись, что я стою, он сразу же отпускает и отступает от меня на несколько широких шагов.
Оставляя мне горькие, щемящие душу воспоминания.
— Осторожнее, бельчонок.
Отражаются в памяти его слова, когда я вот точно так упала однажды, оступившись, а он подхватил и обнял, крепко прижав меня к себе. Начал целовать мои волосы, переходя постепенно на лицо.
— Моя, бельчонок, моя. Как же я люблю тебя... Как же с ума схожу по тебе...
Так и стоит в ушах его чувственный, пробирающий до внутренних возбуждающих мурашек, шёпот.
— Всё для тебя, Валь, всё, что захочешь...
А когда я сказала, что тоже люблю его, он подхватил меня на руки и закружил так, что дыхание у меня сорвалось, и слёзы счастья непроизвольно выступили на глазах.
— Отпусти. Что ты делаешь, Егор, отпусти меня, — восклицала я, не зная ещё, что мне с этими, нахлынувшими на меня, чувствами делами.
Настолько сильно и мощно они накрыли, едва не разрывая.
А когда все же поставил меня на землю, начал целовать с такой страстью, что я потом долго, практически всю ночь, не могла в себя прийти от нереальности, и одурелости, и влюблённости.
И вот теперь... Это холодное отстраненное «осторожнее».
Никакого Бельчонка, конечно. И уж точно никакой нежности и даже остатков былой влюблённости.
Достойная награда для той, кто своими руками разрушила до снования то волшебство, что вспыхнуло и заструилось между нами. Камня на камне не оставив, от, итак забытого фундамента, наших метущихся болезненных чувств.
Теперь же он и я... две совершенно разные, отдаленные друг от друга планеты, вращающаяся каждая по своей орбите и пересекающиеся разве что по острой чрезвычайной необходимости или по случайному нелепому недоразумению.
Но все же осознание, что несмотря на всё свое отвращение ко мне, он, тем не менее, не дал мне позорно свалиться перед ним на песок, поддерживает меня и не даёт раскинуть и расклеиться окончательно.