Мелодия, которую я писала сердцем
Кайл как раз держал в руках фото, где я стояла у какой-то ярмарки в Норвегии, когда раздался странный звук. Кто-то буквально шкрябался у двери.
- Это что, апокалипсис? - пробормотал он и поставил альбом на стол.
Я подошла к двери, открыла её... и увидела знакомую рыжую морду.
- О, ты! - воскликнула я с улыбкой.
Это был кот-сосед, тот самый рыжий лентяй, который частенько наведывался к родителям, когда знал, что мама готовит рыбу. Он сразу же потёрся об мои ноги, замурлыкал и с видом победителя заглянул в дом, будто проверяя, остались ли у нас запасы тунца.
- Привет, король улицы, - сказала я, наклоняясь, чтобы погладить его. - Ты снова пришёл за своей пайкой?
Кайл в недоумении посмотрел на нас:
- Это... твой кот?
- Нет, соседский. Но он так часто тут, что, по сути, он наполовину наш. Особенно когда у нас на кухне пахнет едой.
Кот посмотрел на Кайла с крайне недоверчивым выражением морды, как будто мысленно оценивал его: «Ты кто такой и почему пахнешь духами моей хозяйки?»
- Он смотрит на меня так, как будто я занял его подушку, - пошутил Кайл.
- Может, так и есть, - хмыкнула я. - Он вообще немного ревнивый. Особенно к парням. Однажды он пытался сбить Уилла лапой с кресла.
Кайл вскинул бровь:
- Этот кот мне начинает нравиться.
Я засмеялась и пошла на кухню искать что-нибудь для пушистого гостя. Нашла остатки курицы, аккуратно выложила на блюдце. Рыжий с достоинством подошёл и начал есть, мурлыча так громко, что вибрация доходила, кажется, до второго этажа.
- Всё, теперь он тут до вечера, - предупредила я. - Прикормленный кот - это почти как новый член семьи.
- Я не против. Но только если он не спит между нами, - с ухмылкой сказал Кайл и почесал кота за ушком.
- Договорились. Но если он будет ворчать, когда ты захочешь меня поцеловать, ты знаешь, кто тут в приоритете, да?
Кайл сделал вид, что взвешивает аргументы:
- Это подлый выбор, но ладно... я уступаю его величеству.
Мы оба засмеялись, а рыжий только лениво посмотрел на нас, как будто думал: «Глупые люди. Главное - еда и подоконник у солнца».
Я, не отпуская руки Кайла, потащила его наверх - на второй этаж. Он всё ещё держал в руках кружку с недопитым кофе, а глаза у него были полны любопытства.
- Ты меня как будто на экскурсию в музей ведёшь, - с улыбкой пробормотал он, поднимаясь следом.
- Почти, - ответила я, чуть дёрнув его за руку. - Только тут экспонаты пыльные, но душевные.
На втором этаже нас встретила приятная тишина и запах дерева, солнце заливало помещение через широкое окно. В центре был уютный зал: мягкий диван, большой телевизор, по полках аккуратно стояли книги - от романов до энциклопедий, некоторые с потрёпанными обложками. Чувствовалось, что здесь часто собирались вечерами.
- Ух ты... - протянул Кайл. - Тут прям как в фильмах. Я ожидал максимум кладовку и гладильную доску, а тут целый зал.
- Это любимое место папы, когда он дома. Особенно его кресло - не трогай его, если хочешь выжить, - сказала я, указывая на огромное кожаное кресло возле окна.
Слева была дверь в спальню родителей, по соседству - кабинет папы, всё строгое и чёткое: книги, папки, деревянный стол и глобус, который, насколько я помню, никогда не вращался, как в фильмах. Он просто стоял - как грозный символ взрослой серьёзности.
- А вот это... - я повернулась и указала на белое пианино напротив зала, - моя музыкальная травма детства.
Кайл подался вперёд:
- Ты играешь?
- Играла, - поправила я. - Мама настояла, чтобы я училась, хотя я тогда мечтала стать скейтбордисткой или космонавтом. Я вечно путала ноты и нажимала слишком громко. Папа говорил, что если бы у нас были соседи, они бы переехали.
- А сейчас?
- Сейчас могу сыграть «С днём рождения» и, возможно, «Titanic»... с помехами. - Я подошла к пианино и провела пальцами по крышке. - Но в те вечера, когда мне было грустно, я просто садилась и нажимала любые клавиши, будто выговариваясь инструменту. Звучало ужасно, но мне помогало.
Кайл приблизился и сел рядом на скамеечку:
- А ты можешь сыграть мне что-то? Неважно, как криво.
Я закатила глаза, но всё же села рядом. Набрала пару аккордов - звук немного дрожал, как будто пианино тоже проснулось от долгого сна.
- Знаешь... - начал он, прислушиваясь, - если бы ты аккомпанировала мне на сцене вот так, нас бы точно запомнили.
- Только если в дуэте ты будешь петь, а я нажимать по три клавиши сразу, - засмеялась я.
- И мы назовём это "Современный сюрреализм в музыке".
- Или "Как довести жюри до нервного срыва", - добавила я и засмеялась ещё сильнее.
Мы сидели там какое-то время, под глупые аккорды и звуки, которые и правда не поддавались никакой теории музыки. Но в тот момент всё казалось правильным - даже самые фальшивые ноты.
Вдруг, как вспышка из прошлого, меня осенило.
- Подожди... - пробормотала я и резко встала с лавки возле пианино.
Кайл с удивлением поднял брови, глядя, как я буквально ныряю в книжные полки.
- Ты что, решила откопать учебник по сольфеджио? - усмехнулся он, но я ничего не ответила, только лихорадочно перебирала старые папки, блокноты, альбомы для рисования... пока вдруг не наткнулась на него - тонкий серый нотный тетрадник с наклейкой «не смотреть».
Именно он. Я узнала свой почерк. Немного неровный, подростковый, но уверенный. Это была моя мелодия. Моя боль.
- Нашла, - прошептала я. И села снова за пианино.
Кайл уже молчал. Он будто почувствовал, что сейчас происходит нечто особенное.
- Я написала это лет в пятнадцать, - тихо начала я, открывая тетрадь. - Это было... когда мне казалось, что меня никто не понимает. Когда я не понимала, почему с людьми так сложно. Почему всё так запутано. Почему мне хотелось кричать, а выход был только один - спрятаться в комнате с этим пианино.
Я коснулась клавиш. Пальцы сначала неуверенно, а потом всё увереннее начали вспоминать то, что я сама когда-то сочинила.
Мелодия была простой, но резкой. В ней были обрывы, как будто кто-то резко переставал говорить. Были места, где звук будто «царапал». А потом - вдруг нежность. Словно после истерики наступало опустошение... и примирение с собой.
Кайл слушал, не перебивая. Только ближе к концу он тихо сказал:
- Это... будто ты разговариваешь. Без слов.
Я посмотрела на него.
- Именно. Это моя старая душа. Я тогда думала, что если бы кто-то мог услышать эту мелодию и понять - значит, я не зря родилась.
Он наклонился ко мне ближе, взял за руку и мягко сказал:
- И я рад, что ты тогда её не сожгла. Потому что она рассказала мне о тебе больше, чем сотня слов.
Мои глаза вдруг стали предательски блестеть. Я улыбнулась, сдерживая слёзы.
- Думаешь, если бы я сыграла это на «Евровидении», то нас бы не выгнали?
- Выгнали бы. Но красиво. И под аплодисменты, - ответил Кайл с улыбкой.
Мы оба рассмеялись. Но в этом смехе уже не было прежней боли.
Потому что теперь, кажется, меня наконец услышали.
Я глубоко вдохнула и провела ладонью по крышке пианино, как будто закрывала не только инструмент, но и ту часть себя, которую он только что вскрыл. Печаль всё ещё слегка покалывала внутри, но я решила - хватит. Мы не для этого сюда приехали.
- Всё, хватит драм, - сказала я, поднимаясь. - Мы приехали отдыхать, а не устраивать музыкальную терапию.
- Ну, если что, у нас получился концерт на одного зрителя, - хмыкнул Кайл и показал на кота, который уже улёгся на ковре и сладко зевал.
Я рассмеялась, подошла и взяла его за руку.
- Пошли обратно в комнату. Я за сегодня накопила как минимум три сеанса обнимашек.
- Считаешь в штуках? - удивился он, поднимаясь. - Тогда я требую бонус за моральную поддержку. Двойную дозу.
- Договорились, - кивнула я, притягивая его к себе и ведя по лестнице.
Мы шли в нашу комнату, и с каждой ступенькой я чувствовала, как лёгкость возвращается. Не навсегда, но на сегодня - точно. В этом доме, в этом моменте, мне было достаточно того, что он рядом.
---
Когда мы зашли в мою комнату, я даже не стала снимать тапочки - просто рухнула на кровать, утащив за собой Кайла. Он засмеялся, но не сопротивлялся, лишь успел кивнуть, как бы говоря: «Ну, раз пошла такая история...»
Я забралась поверх него, положила голову на его грудь и крепко обняла, обвив руками, как будто боялась, что если отпущу - снова всплывут тревоги, воспоминания, напряжение. А сейчас мне не нужно было ни слов, ни объяснений. Мне нужно было только одно - чувствовать его. Его дыхание. Его сердце. Его ладонь, которая тут же легла мне на спину и мягко поглаживала вверх-вниз, как будто укачивала.
- Ты в порядке? - прошептал он, не открывая глаз.
- Сейчас да, - ответила я почти шёпотом. - Мне просто нужно было немного... тебя.
Он усмехнулся и обнял меня крепче.
- Мне тоже иногда нужно немного меня, - пробормотал он, и мы оба засмеялись, но тихо, лениво, как будто в мире не осталось ничего срочного.
---
Мне позвонила Элис - голос её был спокойным, но в голосе слышалась лёгкая нетерпеливость. Она спрашивала, когда я планирую вернуться к работе, к обычному ритму после всего, что случилось. Я вздохнула и сказала, что думаю быть готовой примерно через неделю - надо немного времени, чтобы собраться с силами.
Она поддержала меня, сказала, что не торопит и понимает, насколько важно восстановиться, но в то же время напомнила, что команда ждёт меня и всё уже начинает понемногу крутиться без меня. Я почувствовала, как внутри поднимается лёгкое волнение - скоро снова будет много дел, много хлопот, но и возможности творить, что я люблю.
- Отлично, - сказала Элис. - Тогда договорились: через неделю ждём тебя в строю. Если что-то понадобится - звони, не стесняйся.
Я поблагодарила её и почувствовала, как немного окрепла. Это был небольшой, но важный шаг - признать, что жизнь идёт дальше, и я тоже должна идти вместе с ней.
Когда я сбросила звонок, улыбнулась и сказала:
- Давай приготовим что-нибудь вкусное? Родители вернутся только к пяти, так что у нас есть время отдохнуть и поесть вместе.
Кайл, растягивая губы в легкой улыбке, пожал плечами:
- Звучит здорово! Только предупреждаю - я полный ноль в кулинарии, могу максимум чай вскипятить.
- Ну, тогда я главный повар, а ты мой помощник по нарезке, - подмигнула я, - вместе справимся без проблем.
Мы спустились на кухню, и я начала листать мамину кулинарную книгу. Кайл стоял рядом, смотрел через мое плечо и что-то тихо напевал.
- Вот здесь, смотри, - сказала я, - курица с травами и овощами. Простое, вкусное и сытное блюдо, которое мама всегда делала на семейные ужины.
Он заглянул в рецепт и усмехнулся:
- Запечённая курица, да? Звучит как вызов. Только не забудь, что я - мастер по нарезке и запихиванию всего в рот.
Я засмеялась и сказала:
- Отлично, тебе подойдет роль дегустатора. Но овощи все же будешь резать сам, чтобы я могла следить за процессом.
Кайл взял нож и начал аккуратно нарезать морковь, стараясь не порезаться.
- Уверен, мама тебя в свои ряды не берет, - подшучивал я, - а я училась на YouTube, так что знаю пару секретов.
- Секреты? - с улыбкой спросил Кайл, - Надеюсь, они включают как спасти кухню от пожара.
- Именно! - ответила я и пошла к шкафу за специями. - Вот эти травы и специи - мои тайные помощники.
Пока мы готовили, смеялись и поддразнивали друг друга. Кайл рассказывал смешные истории из своих гастрольных будней, а я делилась курьёзами из своей дизайнерской жизни.
- Ты правда считаешь, что с таким настроением у нас получится шедевр? - спросил он, глядя на смесь овощей.
- Еще как! Главное - готовить с любовью, - ответила я и улыбнулась.
Так мы провели несколько часов, наслаждаясь процессом, забыв обо всех тревогах и стрессах. Это был простой, но очень важный момент - просто мы вдвоем, наедине с обычными радостями жизни.
Мы уже почти закончили, кухня благоухала свежими травами, и я как раз читала следующий пункт рецепта, как вдруг услышала громкий «пух!» - раздался хлопок, будто кто-то запустил снежную бомбу прямо в помещении.
- Эээ... Тэйт? - раздался голос откуда-то из белого облака.
Я медленно обернулась... и застыла. Передо мной стоял Кайл - с выражением полного отчаяния на лице и с горкой муки на голове, как будто он проиграл схватку с пакетом вместо нормального бойца UFC.
- ЧТО ты сделал?! - ахнула я, хватаясь за живот от смеха. - Ты что, решил стать булочкой?
- Я... просто пытался... - он посмотрел на свои руки, лицо, футболку - всё было в муке. - Ладно, всё, я официально - твой снежный барс на кухне!
Я не смогла удержаться - схватила телефон и начала снимать.
- Стой! Удали! Это запрещённый материал! Я даже не при параде! - Кайл попытался прикрыть лицо рукой, как звезда, убегающая от папарацци.
- Поздно, звезда моя, это уже ушло в облако! - хохотала я. - Подпишу: «Кайл Алессандро - и это не сахарная пудра!»
Он застонал:
- Почему я? Почему всегда я страдаю в этой кулинарной трагикомедии?
- Потому что у тебя отрицательное кулинарное карма, - пожала я плечами. - Ты испортил сковородку на второй день отношений, не забыл?
Он начал приближаться, угрожающе вытягивая руку:
- Отдай телефон. Или я отомщу и превращу тебя в кулич!
- Не подходи! - я пятясь, подняла половник, как меч. - У меня оружие. И я не боюсь им пользоваться.
- Я серьёзно! Удали! Там угол съёмки ужасный, я выгляжу как разъярённый макаронник!
- О, ты именно так выглядишь! Только не макаронник, а маффин! - И тут я уже хохотала, чуть не упав на пол.
Он резко кинулся на меня, мы покрутились, чуть не влетели в холодильник, а потом он прижал меня к столу и вытащил мой телефон:
- Последнее слово?
- Булочка навсегда! - крикнула я и расхохоталась так, что чуть слёзы не пошли.
- Это, между прочим, будет наша с тобой свадебная история: «Она влюбилась, когда он стал мукой». Роман века.
- Только если ты будешь в шапочке повара!
Он рассмеялся и, не удержавшись, оставил на моём носу отпечаток муки:
- Всё, теперь ты моя. Ты запечатана.
- Потрясающе. Мукой. Спасибо, Кайл.
- Я романтик, чё.
И пока мы оба продолжали угорать, с кухни донёсся пик-пик духовки.
- Надеюсь, хоть ужин мы не взорвём, - прокомментировал Кайл.
- Если что - обвиним муку.
- Я всегда знал, что она за меня всё испортит!
На часах было 16.55. Я поправила скатерть, расставила тарелки, а Кайл включил тихую джазовую музыку. Всё было готово. Осталось только подождать.
- Как думаешь, они удивятся, когда войдут и не увидят дыма из кухни? - спросил он, присаживаясь рядом.
- Думаю, мама точно решит, что я наняла повара. Или влюбилась по-настоящему. Хотя... скорее оба варианта, - улыбнулась я и посмотрела на него.
Мы сидели вдвоём, слушая музыку, наслаждаясь ароматом запечённой курицы и этим особенным моментом - ожиданием семьи, тепла и чего-то очень родного.