Часть 90
***
Чую положили на этаж ниже Дазая, но его палата как раз находилась под ним. Дазай после возвращения несколько раз заходил к нему, но эспер был без сознания. Из-за плохого самочувствия Осаму не мог находиться у него долго, поэтому, как правило, просидев у его постели около тридцати минут, возвращался к себе. На вопрос о том, когда же Чуя очнётся, босс пожимал плечами и говорил:
— Я не могу тебе ничего сказать по этому поводу, Дазай. Порча пробыла в нём почти двадцать две минуты. Акутагава дозвонился мне не сразу, лишь через три минуты после того, как Чуя активировал сингулярность. Потом мы спускались не менее трёх минут и добирались до места. Водитель, кстати, молодец: домчал нас за четырнадцать минут, ну и пешком топали минуты полторы. Так что считай сам.
— Зачем он вообще активировал порчу?
— Потому что ни его способность, ни способность Акутагавы не смогли уничтожить одного из эсперов. Он мог распылять себя на атомы. Сам понимаешь, что и «Расёмон» и гравитация тут бесполезны. Хотя Акутагава был прав, когда предлагал Чуе отступить, но он решил не сдаваться, а идти до конца.
— Это моя вина, — произнёс Дазай, на что Мори ничего не ответил, лишь развернулся и вышел из палаты.
Чуя пролежал без сознания четыре дня, и его состояние никак не улучшилось за это время. Дазай чувствовал себя уже довольно сносно, поэтому по большей части проводил всё время в палате у Чуи, лишь ходил на процедуры и возвращался к себе, когда хотелось спать. Осаму чувствовал свою вину из-за случившегося с возлюбленным, ведь что бы он ни говорил, пытаясь убедить и Чую, и себя в том, что тот ему не нужен, всё это было ложью. Да, он не мог забыть многое из того, что было в прошлом между ними, из-за чего до сих пор злился, но и выбросить из головы Накахару у него тоже не получалось. И сейчас на душе было очень паршиво.
— Если бы я тогда не ушёл, — говорил себе Осаму, удерживая прохладную ладонь эспера в своей, — если бы остался с тобой, ничего бы этого не произошло. Мы отправились бы на это задание вместе, и всё было бы хорошо. Я эгоист и никчёмный неудачник. Всё, к чему я прикасаюсь, летит прахом. Из-за меня страдают близкие люди, те, кто мне дорог или важен для меня. Сначала это был Дазай, теперь пострадал ты, Чуя. Наверное, мне и правда лучше умереть, чтобы не мучить тех, кто рядом со мной. Но даже этого я сделать не могу. Сколько раз я пытался? Я бы не смог подсчитать, но ни одна моя попытка ни к чему не привела, я так и не достиг своей цели. Прости меня, Чуя. — Дазай склонился к Накахаре и поцеловал его в губы, после чего покинул палату со словами: — И прощай.
Подойдя к лифту, Дазай вошёл в кабину и поднялся на последний этаж, после чего забрался на крышу и подошёл к самому краю, посмотрев вниз. От такой высоты аж дух захватило, и голова пошла кругом. Осаму пошатнулся, чуть не свалившись с крыши, удержавшись на ногах, и, скорее инстинктивно, сделал шаг назад, но затем снова шагнул вперёд, закрывая глаза и подставляя лицо потоку обжигающего холодом ветра. Неожиданно кто-то схватил его за руку, но при этом не потянул назад, а встал на краю рядом с ним. Осаму открыл глаза и удивлённо посмотрел на того, кто был рядом.
— Чу-уя? — протянул он.
Накахара поднял на него взгляд и тихо проговорил:
— А давай спрыгнем вместе.
— Что? — с непониманием глядя на Чую, произнёс Дазай. — Когда ты очнулся?
Однако Накахара не собирался отвечать на вопрос Осаму. Не отводя взгляд от него, он продолжил:
— Давай спрыгнем с тобой вниз, держась за руки, и оба умрём. Это решит массу проблем между нами, да и не только. Потому что если уж говорить о никчёмности, то в этом вряд ли тебе меня превзойти. Я, наверное, единственный в мире эспер, кто не имеет власти над своим собственным даром.
— Ну почему же? — монотонно пробормотал Дазай, глядя в голубые озёра. — Я не раз слышал об одарённых, которые не могли управлять своими способностями.
— Да, но со временем они научились, обуздали их и подчинили себе. Я же никогда не подчиню себе Арахабаки и всю свою жизнь буду зависеть от тебя. Ты знаешь, каково это? Зависит от кого-то?
— Да, — тихо проговорил Дазай, вспоминая свою жизнь в ином мире.
— Так что? Готов?
Чуя посмотрел вниз и сделал ещё один небольшой шаг к краю.
Дазай сжал его руку крепче и отошёл назад, утягивая за собой Накахару. Обняв Чую, он притянул его к себе и впился в губы жадным поцелуем, зарываясь пальцами в рыжие волосы. Накахара запустил здоровую руку под одежду Осаму, оглаживая его спину, а потом поцелуй закончился, и Дазай прошептал:
— Нет. Я не хочу, чтобы ты умирал, Чуя.
— Тогда почему ты пытаешься сделать это сам? Неужели ты думал, что я смогу жить без тебя?
— Я об этом не думал.
— Оно и видно.
— Я хочу, чтобы ты знал, Чуя, — проговорил Осаму. — Между мной и тем парнем ничего не было.
— Вот как? Зачем же ты его к себе привёл?
— Чтобы убить, — последовал ответ, а Чуя с непониманием посмотрел на Дазая.
— Для чего?
— Потому что ещё в баре понял, что он подкатил ко мне лишь с одной целью: чтобы убить меня. Поэтому мне пришлось перерезать ему горло на кухне. Мори-сан сказал потом, что это и был тот самый эспер, при помощи которого враги планировали взорвать порт. Только понять не могу, почему именно его подослали ко мне?
— Наверное, потому что знали о прежнем Дазае достаточно много. Такие парни всегда были в его вкусе.
Чуя провёл пальцами по щеке Осаму, глядя в его глаза, затем спросил:
— Зачем ты это сделал?
— Не знаю, — честно ответил тот. — Как-то нахлынуло: тяжёлые мысли, неприятные воспоминания, ощущение, что моя жизнь не имеет смысла. Хотелось освободиться от этого раз и навсегда и тебя освободить от чувства вины. Я ведь видел всё это время, когда лежал в лазарете, что ты страдаешь, винишь себя за прошлое.
— Ты прав, — произнёс Чуя. — Я испытываю чувство вины. Но неужели ты думаешь, что, если бы твоя попытка суицида удалась, я перестал бы ощущать свою вину? Я никогда не смог бы простить себя, понимаешь? Твой уход из жизни не решит моих проблем или чьих бы то ни было, даже наоборот. Прошу тебя, не делай так больше.
— Я не могу тебе обещать, что завяжу с этим, — последовал ответ.
— Почему? Неужели всё так плохо?
— Я же тебе уже говорил, как воспринимаю свою жизнь. Да и не только свою, но и жизнь в целом. Хотя я не ожидаю от тебя понимания и знаю, что мало кто в этом мире разделяет моё мнение и мысли по этому поводу.
— Дазай, мне кажется, что вся твоя проблема заключается в том, что он долго сидел на наркотиках. Это не могло не повлиять на твоё внутреннее состояние. И причина депрессии и апатии в большей степени заключается именно в этом.
— Кто знает? Вот и Огай так считает. Может быть, вы с боссом правы? И хотя я всегда был подвержен меланхолии, длительный приём наркотиков лишь усугубил ситуацию.
— Ты бросил принимать препараты, которые назначил босс?
— Я их не принимал.
— Тогда, может, стоит начать?
— Может быть.
— Ты правда будешь их принимать?
— Да, — кивнул Дазай.
— Тогда пойдём, — произнёс Чуя, взяв Осаму за руку и утягивая его к выходу с крыши.
— Куда? — спросил тот.
— К врачу.
— К боссу, что ли?
— Ну а к кому ещё?
— Подожди, — Осаму резко остановился и попытался вырвать свою руку из ладони Чуи.
— В чём дело? — поинтересовался Накахара, разворачиваясь к Дазаю и глядя в его глаза.
— Подожди, — повторил тот. — Прямо сейчас?
— А зачем тянуть?
— Я не готов.
— Почему? Что тебя останавливает или пугает?
— Не знаю, просто давай не сегодня.
— Тогда когда?
— Завтра. Обещаю, что непременно обращусь к боссу с этой проблемой.
— Тогда что ты намерен делать сейчас?
— Не знаю. Может быть, ты что-нибудь хочешь предложить?
— Я уже предлагал не так давно, но ты отказался. И я не знаю, чего ты хочешь сам. Я не стану настаивать и как-то давить на тебя, если ты всё ещё не готов, но и оставить тебя без присмотра не могу.
— Но я ведь был без присмотра все эти дни, пока ты лежал в лазарете.
— И к чему это привело? Ты ведь только что чуть с крыши не спрыгнул.
— Да, снова что-то накатило. Но сейчас всё хорошо.
— Я должен тебе поверить на слово? Твоё настроение меняется слишком быстро и неожиданно. Обратиться за помощью к Мори ты не хочешь. Чем быстрее ты начнёшь лечение, тем лучше.
— Я не болен, Чуя. Депрессия сама по себе не является болезнью.
— Но она может быть следствием какой-то болезни, — произнёс Накахара и, видя, что Дазай собирается возразить, добавил: — Ты этого не знаешь. Никто не знает, пока ты не пройдёшь обследование. Твои перепады настроения и участившиеся попытки суицида ненормальны.
— Скажи, Чуя, — вдруг проговорил Дазай. — Как ты себя чувствуешь?
— Я-то? Прекрасно. А к чему этот вопрос?
— Ты говоришь, что я ненормальный, потому что пытаюсь покончить с собой, но ты сам минут пять назад собирался спрыгнуть с крыши вместе со мной. Вот я и спрашиваю, как ты себя чувствуешь? С тобой-то всё хорошо? Или это была шутка? — Дазай посмотрел в глаза Чуи пронизывающим взглядом и добавил: — Ты бы этого не сделал.
— Сделал, — уверенно заявил тот.
— Почему?
— Потому что я тебя люблю. И я не хочу тебя потерять. Если уж ты так страстно желаешь умереть, тогда давай сделаем это вместе, ведь я не смогу... — Чуя сделал паузу, затем добавил: — Без тебя.
Взгляд Осаму не изменился, а затем его губы растянулись в улыбке, и он просто расхохотался. Чуя посмотрел на него с непониманием, а когда приступ безудержного смеха прошёл, Дазай проговорил:
— Ты хочешь, чтобы я в это поверил?
— Я не вру. Зачем мне это?
— Не знаю, может, у тебя самого какие-то проблемы? Ведь ты зачем-то активировал порчу, когда меня не было рядом. Ты ведь не думал, что я появлюсь там, как по волшебству и спасу тебя?
— Но ведь ты появился.
— Да, появился. Но шанс на это был минимальный. Ты не мог этого не понимать.
— А какой у меня был выбор? Мы не смогли одолеть этого эспера вдвоём с Акутагавой, хотя был вариант отступить, но я не привык бежать от драки. Акутагава окутал этого эспера своей способностью, но тот, видимо, обладал даром не только распылять себя на микрочастицы, но и окружающие его предметы и даже людей. Акутагава не сразу понял, но я увидел, как его «Расёмон» начинает распадаться. Я отдал ему приказ уходить и активировал порчу. Это был единственный способ победить этого врага. Я не думал в тот момент о спасении, лишь о том, как одолеть противника.
— Понятно, — тихо проговорил Осаму и отвернулся в сторону, а Чуя схватил его за руку, разворачивая к себе лицом.
— Хочешь, сходим куда-нибудь? — спросил он.
Дазай покачал головой и произнёс:
— Нет, я всё ещё неважно себя чувствую. Пошли к тебе или ко мне. Я просто очень устал и хочу отдохнуть.
— Хорошо. Тогда поехали к тебе, хотя, если так устал, можно пойти в мою служебную квартиру или в твою.
— Нет, не хочу в служебную. Поехали к тебе, а то у меня дома, наверное, следы крови остались, хотя труп того парня вынесли, вряд ли их кто-то убирал.
— Действительно, — усмехнулся Чуя. — Я помню, как испугался, когда увидел на кухне кровь. Думал, что ты себе вены вскрыл или ещё что похуже сделал. Ладно, тогда поехали ко мне, — с этими словами Накахара взял Дазая за руку, увлекая его за собой к выходу с крыши.