Часть 81
— Откуда вы здесь взялись? — снова спросил Чуя, подходя к Дазаю, а сидевший на земле Накахара, которого спас Осаму, вовремя толкнув и закрыв собой от летящего в него клинка, поднялся на ноги и с непониманием смотрел то на одного двойника, то на второго.
— Долго рассказывать, — улыбнувшись Чуе, произнёс Дазай. — Нужно уходить отсюда. Позже поговорим.
Дазай склонился к мёртвому Абэ и вытянул из его руки артефакт, после чего повернулся к Чуе спиной и сделал несколько шагов. Осаму последовал за ним, но Накахара остановил его, схватив за руку, и развернул к себе лицом.
— У тебя кровь.
— Ерунда, — отмахнулся тот и продолжил свой путь.
Отойдя на некоторое расстояние от дома Достоевского, эсперы наняли фургон и попросили извозчика отвезти их в гостиницу, в которой уже когда-то останавливались. Мужчина понял их с трудом, поскольку был белорусом и по-английски не говорил, но Дазай кое-как смог объяснить ему на русском, куда им нужно ехать.
— С тобой точно всё в порядке? — спросил Накахара Осаму, потянувшись рукой к его плащу и расстегнув несколько пуговиц. — Нужно обработать рану.
— Нечем, — ответил Осаму, пытаясь убрать руки Накахары, но тот не собирался от него отставать.
— У тебя сильное кровотечение. Нужно хотя бы перевязать.
— Я больше не ношу бинты.
Накахара посмотрел на Дазая и тот, вздохнув, принялся разматывать свои. Передав Накахаре довольно длинный кусок бинта, Дазай откинулся на спинку сиденья и затем положил голову на плечо Чуи.
— Что всё-таки произошло? — спросил тот, приобнимая возлюбленного. — Тебя ведь «Ищейки» арестовали.
— Осаму помог сбежать, — ответил Дазай.
— Осаму? — Чуя удивлённо посмотрел на Дазая, а Накахара от недоумения даже прекратил бинтовать плечо раненому, одарив пострадавшего эспера заинтересованным взглядом. Дазай же пояснил:
— Он был единственным, кто понял, что происходит. Я лишь ощущал, что что-то не так, потому что начал испытывать странное чувство дежавю, связанное с постоянными откатами во времени, но не мог понять, в чём было дело.
— Тогда как же смог догадаться ты? — шокировано глядя на Осаму, спросил Накахара, и тот ответил:
— У меня была Книга. Когда я тоже почувствовал, что со временем что-то не так, сделал на странице одну запись, благодаря которой и смог понять, что происходит.
— Вот оно что! — протянул Накахара. — И что, ты теперь всё помнишь? И о том, как мы обращались к Абэ за помощью?
— Да, — Осаму кивнул, а Накахара продолжил бинтовать его плечо.
— Давайте мы позже вам всё расскажем, — предложил Дазай. — Когда приедем на место.
— Хорошо, — согласился Чуя, чмокнув Дазая в висок.
Через три часа фургон остановился возле того постоялого двора, где Чуя с Накахарой ночевали прошлой ночью, и эсперы, расплатившись с извозчиком, сняли три комнаты. Все четверо прошли в ту, где была большая двуспальная кровать.
— Мы вас слушаем, — произнёс Накахара и расположился на небольшой софе. Дазай с Чуей сели на кровать, а Осаму рядом с ними, поскольку решил держать прежнюю дистанцию с бывшим любовником. Заметив это, Накахара ощутил, как что-то неприятно кольнуло в груди, но он понимал, почему Осаму не захотел садиться рядом с ним.
— Давай, начинай ты, — Дазай взглянул на Осаму, тот кивнул и, прокашлявшись, сказал:
— Как я уже говорил, меня также стало преследовать чувство дежавю с тех пор, как я сошёл с борта самолёта в Лондоне. По ночам мне начали сниться странные, очень реалистичные сны. В момент пробуждения мне казалось, что события из снов со мной действительно когда-то происходили, но я был уверен, что это не так. Не покидавшее меня чувство дежавю натолкнуло на мысль, что кто-то играл со временем. Чтобы понять, что происходит, я сделал запись на странице, и тогда мне всё стало ясно. Я не только вспомнил о том, как мы искали способ спасти Дазая и в конце концов сделали это, но и получил чёткое понимание ситуации. Также я знал, что происходит с Дазаем в том мире. Поскольку Абэ из двух миров действовали в сговоре, я решил, что мне необходимо встретиться с Дазаем. После того, как его арестовали, время откатывалось назад восемь раз. Впервые это произошло, когда вы оба, — Осаму посмотрел на Чую и Накахару, — отправились в мир Омегаверса и спустя несколько дней освободили Дазая, затем убили Абэ, но другой Абэ как-то узнал об этом, поэтому пришёл в ваш мир и откатил время назад, предупредив о произошедшем своего двойника. Второй раз время повернулось вспять уже в нашем мире, когда Абэ вас перехватил неподалёку от дома Анго. Вы убивали его ещё семь раз, и семь раз он возвращался назад.
— А сколько всего было откатов во времени? — поинтересовался Чуя.
— Восемнадцать.
— Ого!
— Каждый раз, когда происходил откат времени в одном мире, двойник Абэ производил его и в другом, бывало чуть позже, но это необходимо было делать, чтобы не нарушился баланс между обеими вселенными.
— А мне Абэ говорил, что при откате времени события, происходящие в одном мире, не влияют на другой и что он может всё исправить, сделав так, чтобы с Дазая сняли обвинения, и при этом ему бы не пришлось снова искать Гоголя. Врал, значит? — спросил Чуя.
— Именно, — усмехнулся Осаму. — Реши он сделать нечто подобное — пришлось бы откатывать время назад в обоих мирах, и тогда бы всё повторилось. Поэтому он и не собирался вам помогать. Хотя его расчёт мог быть иным: Абэ знал об артефакте и о кристалле и, если он понял, как они работают, мог бы завладеть ими и применить их в своих целях, ведь, несмотря на возвраты во времени, Абэ помнил обо всех событиях.
— А как ты попал в мир Омегаверса? — спросил Накахара.
Осаму достал из кармана плаща красный кристалл, а на немой вопрос во взгляде бывшего любовника ответил:
— Нашёл в твоей квартире после того, как сделал запись на странице. Ты ведь не особо тщательно его прятал, когда, воспользовавшись услугами Абэ, вернулся во времени. Потом я открыл врата и переместился в их мир, — Осаму кивнул на Дазая и Чую, передавая Накахаре многогранник. — Благодаря записи я знал, где находился Дазай, и решил перехватить его по дороге, когда «Ищейки» перевозили его в другую тюрьму.
— То есть, чтобы вы понимали, — уточнил Дазай, — все события, так или иначе связанные с Абэ и тем, что он сделал, были известны Осаму. Это ж надо было так умно придумать и исписать всю страницу, чтобы сделать из себя ясновидящего! — Дазай подмигнул Осаму и добавил: — К сожалению, на меня эта запись не распространилась, а жаль.
— Думаю, что на мне она тоже больше не работает, — произнёс Осаму. — Ведь Абэ мёртв, и, вернувшись домой, вам с Чуей самим придётся разгребать последствия того, что сделал Кобо. Я больше не ясновидящий.
— Ничего, — проговорил Чуя, поглаживая Дазая по плечу. Накахара в это время исподтишка поглядывал на Осаму, не в силах сдержать восхищённый взгляд, который не укрылся от Дазая, Осаму же старался вообще не смотреть на бывшего любовника. — Главное, что мы все живы и на свободе. С остальным как-нибудь справимся.
— Точно, — проронил Дазай и накрыл руку Чуи своей ладонью.
— Продолжай, пожалуйста, — попросил Накахара, и Осаму произнёс:
— Ищеек было две: Тэттё Суэхиро и Сайгику Дзёно. Кстати, вам известно, почему вообще Дазая арестовали?
— Да, — ответил Чуя. — Абэ или его двойник вернулся в прошлое и сделал видеозапись, как ты убивал Огая. В этом, конечно, обвинили Дазая, да и не только в этом.
— Верно. Он собрал на него неплохой компромат, а также столкнул лбами Токийскую мафию с нашей, устроив всё так, что более лояльно настроенный по отношению к омегам босс токийских якудза уехал, оставив вместо себя зама-шовиниста. Из-за этого и разгорелся конфликт. Потом Абэ передал ему видео, на котором было видно, как вы с Дазаем убиваете его людей.
— Вот оно что! — протянул Чуя. — А почему, собственно, ищейки арестовали только Дазая, ведь он не в одиночку устроил бойню в мафии? Ни ко мне, ни к Акутагаве, ни к Сакуноске, ни к Верлену у них вопросов не возникло.
— Опять же Абэ, то есть его двойник из вашего мира постарался. Он тоже работал на правительство и имел там связи, хотя и действовал неофициально. Он-то как раз и связался с ищейками, передав им доказательства преступлений Дазая, и договорился с ними о том, чтобы арестовали только его. Ведь Абэ из нашего мира нужно было лишь надавить на вас обоих, особенно на тебя, Чуя. Он знал, у кого артефакт.
— Ясно, так что было дальше?
— Итак, чтобы спасти Дазая, — продолжил свой рассказ Осаму, — мне пришлось взорвать мост, через который должны были ехать ищейки. Когда произошёл взрыв, машина остановилась, но они не стали выходить из автомобиля, чтобы посмотреть, что случилось; водитель сдал назад, но Дазай понял, что кто-то пришёл ему на помощь, и среагировал мгновенно. Он освободился от наручников и, вытащив нож у Дзёно, взял его в заложники. Конечно, ищейкам было известно о его способности, но предвзятое отношение к омегам сыграло с ними злую шутку. Они явно недооценили своего арестанта, иначе его охраняли бы лучше. Однако Тэттё направил на Дазая пистолет, и Дзёно сказал ему стрелять. Я сидел в засаде со снайперской винтовкой и выстрелил раньше него, но целился не в ищейку, а в пистолет в его руке. Машина оказалась бронированной, но пули в винтовке тоже были отнюдь не простые: их усилил один эспер своей способностью. В тот момент, когда пуля, пробив стекло, попала в пистолет, Дазай схватил Тэттё за другую руку, продолжая касаться и Дзёно, что лишило обоих эсперов сверхсил. Произошёл взрыв, который ослепил и дезориентировал всех присутствующих в машине, кроме Дазая. Я думаю, вы понимаете почему?
Оба Чуи кивнули, а Осаму продолжил:
— Пробивная способность пули была достаточно мощной, чтобы пройти даже сквозь броню танка, но сам взрыв не мог не только навредить Дазаю, но и сильно повредить машину. Именно на это и был расчёт, ведь я знал, что ищеек убивать нельзя, да и Дазай это понимал. Он вырубил их и водителя и, разблокировав двери, выбрался наружу. Я же подогнал машину, на которой приехал, к внедорожнику ищеек. Дазай пересел ко мне, и мы уехали. По пути я ввёл его в курс дела, и мы решили прежде убить Абэ из мира Омегаверса. С этой задачей мы справились довольно легко, а следующим нашим шагом стало путешествие в этот мир, где мы сейчас и находимся. Поскольку прошло несколько дней с тех пор, как вы с Абэ сюда отправились, мы решили лететь на вертолёте. На нём мы быстрее вас преодолели сложный путь, хотя пришлось отбиваться пару раз от мантикор и ещё каких-то мелких летающих тварей, имеющих перепончатые крылья и тело змеи. Дазай говорил, что, когда был в этом мире с Чуей в прошлый раз, не встречался с ними. — Осаму посмотрел на Дазая, и тот кивнул в знак подтверждение его слов, а Осаму продолжил свой рассказ: — Эти мелкие паразиты атаковали вертолёт на расстоянии. Они извергали из своих пастей длинные струйки зелёного пламени. Несмотря на то, что вертолёт был военным и нам удалось отбить все атаки, твари его всё-таки повредили. То пламя, которое могли изрыгнуть крылатые, оказалось чем-то вроде кислоты, часть вертолёта со стороны второго пилота в итоге была оплавлена, а эти летающие змеи снова нас атаковали. Машину повело, и Дазай с трудом её смог выровнять и увести в сторону, чтобы избежать ещё нескольких атак. Ну а пока он маневрировал, мне приходилось отстреливаться от тварей из пулемёта. После нападения маленьких монстров вертолёт всё ещё был способен лететь и стрелять ракетами, которые мы применили против мантикор. Когда преодолели горы и границу, разделяющую этот мир на две части, на той стороне мы больше не встретили препятствий. А потом спрятали вертолёт, чтобы не привлекать внимания, и добрались до города пешком.
— Ну вы даёте! — в один голос воскликнули Накахара и Чуя, а потом Чуя добавил: — Не знал, что можно пролететь на вертолёте через врата.
— Да хоть на корабле проплыть, — произнёс Дазай. — Врата способны пропустить через себя тело практически любого размера, главное, чтобы в них вошла какая-то его часть, как нос вертолёта, например. Осаму пришлось забраться на крышу высотки, встать на самом краю и открыть проход, я же поднял вертолёт вверх и легко прошёл через врата, потом и он за мной последовал. В общем-то, это и вся история, если вкратце.
— Верно, — подтвердил Осаму и добавил, вставая с кровати: — Хотя есть ещё один момент. Перед тем, как Абэ откатил время назад в последний раз, Достоевский вытянул способность из Чуи при помощи артефакта, и я понял, как он это сделал. Из-за записи на странице откаты во времени на меня, в отличие от Дазая, не действовали. Дазай хоть и ощущал скачки времени и точно знал, что они были, но не помнил событий, предшествующих им. Но я помнил всё. Остановка времени не работала на нас обоих из-за дара обнуления.
— Ясно. И как же вытянуть способность из эспера? — спросил Чуя, глядя Осаму в глаза.
— Потом как-нибудь расскажу. А сейчас я, пожалуй, пойду. Устал сегодня.
— Я, наверное, тоже, — проговорил Накахара.
— А мне что-то есть хочется, — сказал Дазай. — Чуя, пойдём вниз.
— Пошли, — согласился тот, и все четверо покинули комнату.
Дазай с Чуей спустились на первый этаж, а Осаму пошёл к себе. Приняв ванную, эспер уже собирался лечь в постель, когда к нему постучали.
Осаму натянул брюки и, повернув в замке ключ, немного удивлённо посмотрел на гостя. Тот застыл на пороге, разглядывая обнажённый торс мужчины, открывшего дверь.
— Чего тебе? — довольно сухо спросил Осаму.
Накахара, а это был именно он, немного помедлил, продолжая пожирать взглядом крепкое тело с чётко выраженной мускулатурой. Прежний Дазай довольно часто забивал на тренировки и спортзал: из-за наркоты ему просто было не до этого, особенно в последние несколько месяцев перед попыткой суицида, из-за которой они и поменялись с Осаму местами. Но Осаму после выписки из больницы всё свободное время посвящал тренировкам и практически не вылезал из спортзала и тира, и Накахара понимал почему. Когда Осаму был в своём мире, он вряд ли занимался чем-то подобным, но, попав в иную вселенную, должен был как-то соответствовать положению, которое он теперь занимал, поэтому много тренировался, и это дало свои результаты. Только сейчас Накахара обратил внимание на то, каким накачанным и красивым стало его тело за это время, а раньше он почему-то этого не замечал, возможно, потому, что Осаму был у него постоянно на виду. Но он давно не видел его без одежды, и эти изменения сразу бросались в глаза, и сейчас он просто не мог оторвать от него взгляда. Заметив, как бывший возлюбленный смотрит на него, Осаму произнёс, едва заметно улыбнувшись:
— Ты словно впервые видишь меня, Чуя.
— А? — словно очнувшись, Накахара провёл рукой по волосам.
Осаму прислонился спиной к дверному косяку, спросив:
— Так чего ты хотел?
— Поговорить, — коротко ответил тот.
— О чём?
— Да есть о чём. Я пройду?
— Ладно, — Осаму отступил в сторону, пропуская Накахару внутрь.
Когда тот прошёл в комнату, Осаму произнёс:
— Я тебя слушаю.
— Для начала, — проговорил Накахара, — я хотел бы перед тобой извиниться.
Осаму удивлённо приподнял левую бровь.
— Надо же! И за что?
— За всё. За то, что так вёл себя с тобой. Я знаю: ты этого не заслужил.
Осаму кивнул и спросил:
— Это всё?
— Да, то есть нет.
— Ну?
— Ещё я хотел поблагодарить тебя за то, что спас меня, рискуя своей жизнью.
— Я ничем не рисковал, — произнёс Осаму. — При неудачном раскладе Дазай позволил бы Абэ откатить время назад.
— И всё же... спасибо.
— Ладно, принято, — буркнул Осаму. — Ты ещё что-то хотел?
— Как твоя рана? Ты обработал её?
— Чем?
— Неужели в вертолёте не было аптечки?
— Честно, я не думал о ней тогда, да и спешили очень.
— Я сейчас, — произнёс Накахара. — Не закрывай дверь.
Минут через пятнадцать эспер вернулся, держа в руках какую-то миску и несколько кусков ткани, и прошёл в ванную. Вскоре он вышел оттуда и поставил миску с горячей водой на стол, Осаму тем временем с любопытством наблюдал за его действиями. Когда Накахара закончил смачивать водой ткань, он повернулся к Осаму и произнёс:
— Сядь.
Тот спорить не стал и присел на кровать, а Накахара, подойдя к нему, принялся разматывать бинты на его плече, после чего взял в руки мокрую ткань и приложил к ране, начав протирать её по краям. От этих действий Осаму поморщился, но не проронил ни звука, хотя было больно.
— Потерпи, — сказал Накахара, заметив выражение лица Осаму. — Я знаю, что это больно, но если не обработать, может начаться заражение. Если честно, рана уже выглядит не очень, края довольно сильно воспалились. Тебе бы антибиотик принять.
— Может, в аптечке в вертолёте есть?
Отложив в сторону окровавленный кусок ткани, Накахара достал из миски другой и проделал ту же процедуру ещё раз. Затем он извлёк из кармана плаща какую-то небольшую ёмкость серого цвета, имеющую округлую форму.
— Что это? — спросил Осаму.
— Что-то вроде местного антисептика. Купил у хозяина этой гостиницы.
Накахара открутил крышку и смочил ещё один кусок ткани жидкостью из пузырька, после чего приложил к ране и достал из кармана плаща довольно большой кусок бинта.
— Опять с Дазая снял? — усмехнулся Осаму, а Накахара принялся бинтовать его плечо.
— Ну а с кого же ещё? — он тоже усмехнулся, а когда закончил с перевязкой, присел на край кровати рядом с Осаму и посмотрел в его глаза.
— Спасибо, — поблагодарил тот, поднимаясь с постели.
— Дазай, — проговорил Накахара. Он схватил Осаму за руку и развернул его лицом к себе.
— Я устал и хочу лечь отдохнуть. Или ты ещё что-то хотел?
— Да. Я... Ты вернёшься со мной?
— В мафию?
— Да.
— Нет. Я пришёл сюда только для того, чтобы всех спасти. Но теперь, когда выполнил свою миссию, я ухожу.
— Почему?
— Потому что наши пути разошлись с тобой, Чуя. Мой уход — это единственный выход для нас обоих.
— Не говори так, — Накахара, продолжая удерживать Осаму за руку, поднялся с постели; голубые глаза встретились с карими. — Это не выход, это просто бегство.
— Пусть. Но это моё решение. У каждого человека есть право выбора. Я думаю, что заслужил это право.
— Я не спорю, но всё же не верю тебе. Не верю, что ты на самом деле этого хочешь. Ты пытаешься сбежать, но от себя убежать невозможно. И вообще, сбежать нельзя никогда: ни от себя, ни от проблем.
— Сбежать возможно, Чуя, — Осаму высвободил свою руку и, отвернувшись от Накахары, подошёл к окну. — Можно начать другую жизнь с чистого листа, будто ничего и не было.
Накахара подошёл к Осаму и встал с ним рядом, а тот посмотрел ему в глаза и добавил:
— Ведь ты сам дал мне когда-то такой совет.
— О чём ты?
— Когда-то я спросил тебя о том, что бы ты делал, если бы оказался на моём месте, и ты сказал, что просто уехал бы и начал новую жизнь.
— Разве? Я что-то такого не припоминаю.
— Зато я хорошо припоминаю.
— Послушай, — Чуя снова схватил Осаму за руку. — Даже если я сказал такое, забудь об этом. Я погорячился. Прошло много времени, и немало воды утекло с тех пор...
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что ты изменился. И я изменился. Я не хочу, чтобы ты уезжал. Давай попробуем начать всё заново. Мы с тобой.
Осаму долго смотрел на Накахару, будто пытался заглянуть ему в душу, затем покачал головой и произнёс:
— Нет.
— Нет? — Накахара подумал, что ослышался. — Ещё совсем недавно ты клялся мне в любви, а теперь говоришь «нет»? Я тебя совсем не понимаю, Дазай.
— В том-то и дело, Чуя. Я не твой Дазай и никогда им не стану. Жаль, что я слишком поздно понял, что нужно быть собой, а не пытаться стать кем-то другим. В действительности с этими всеми возвратами во времени произошло не мало событий, и, помня обо всём, я многое переосмыслил. Не стоит пытаться вернуть то, чего на самом деле никогда и не существовало.
— Я бы не стал пытаться заменить Дазая кем-то другим, — произнёс Накахара. — Это был бы самообман, и я знаю, что ты не он. Я хочу, чтобы ты остался со мной. Именно ты.
— Ты пытаешься обмануть самого себя. Совсем недавно ты говорил, что не хочешь быть со мной. Ты говорил, что я никогда не смогу с ним сравниться, что я фальшивка, ненастоящий и много ещё всякого, о чём я хотел бы забыть. Я не верю, что ты так быстро мог поменять своё отношение ко мне.
— Я идиот. Прости меня, Осаму. Я сам не понимал, что творю. Наверное, я специально хотел причинить тебе боль. Может, мне казалось, что моя от этого станет меньше...
— Ну и как? Стала?
— Тогда нет. Но теперь мне не больно.
— Что ж, я рад, что ты исцелил свои душевные раны, но позволь и мне это сделать.
— Позволь, я это сделаю, — тихо проговорил Накахара, притягивая Осаму к себе и оглаживая его спину.
— Нет, — упрямо произнёс Осаму, отталкивая Накахару. В его памяти всё ещё были свежи воспоминания о том, как возлюбленный унижал и оскорблял его. Боль, гнев и обида выстроили непреодолимую стену между ним и Накахарой. Осаму не мог забыть и простить это, да и не был уверен, что рано или поздно любовник снова его не отвергнет и тем самым не причинит ему ещё большую боль. Когда Осаму окончательно решил покинуть Йокогаму, то решил попрощаться не только с городом, но и с Накахарой. Он хотел вырвать из своего сердца любовь к этому человеку, и сейчас никакие слова и заверения со стороны бывшего возлюбленного не могли ничего изменить.
— Почему, Дазай? — не мог понять тот. — Почему ты предпочитаешь мучаться и дальше вместо того, чтобы попытаться стать счастливым? Почему ты решаешь за нас обоих и обрекаешь и себя, и меня на страдания?
— Не преувеличивай. Уж тебя-то я точно ни на что не обрекаю. Ещё совсем недавно, когда мы с Дазаем поменялись обратно, ты не хотел его отпускать. Ты настолько упорно продолжал удерживать его возле себя, не считаясь с чужими желаниями и чувствами, что это привело к трагедии. Живи своей жизнью, Чуя, и не мешай мне делать то же самое.
Накахара не знал, что ответить на слова Осаму, ведь тот был прав. Но с того момента, как они спасли Дазая, Накахара наконец почувствовал, что ему стало легче, и потребовалось совсем немного времени, чтобы он признался самому себе, что с тех пор его мысли больше занимает Осаму, а не Дазай. Конечно, сейчас он не мог утверждать, что любит его, но какие-то чувства к нему в нём определённо проснулись.
— Ты прав, — тихо проговорил Накахара, а потом уже громче добавил: — я долгое время цеплялся за прошлое, не мог отпустить, но теперь всё иначе. Останься со мной, пожалуйста.
— Иди к себе, — произнёс Осаму. — Я хочу отдохнуть.
— Дазай...
— Уходи, Чуя. Ты не сможешь меня переубедить и не заставишь поменять моё решение.
— Подумай о том, что я тебе сказал, — бросил напоследок Накахара и вышел из комнаты, а Осаму наконец улёгся в постель.