Часть 80
***
Почти неделю спустя...
Прибыв в ближайший город, эсперы сняли три комнаты, в одной из них разместился Абэ, Чуя с Накахарой в двух других. Когда Кобо отправился в свою, Накахара постучал к Чуе. Тот открыл ему дверь и отошёл в сторону, пропуская внутрь.
— Чуя, — обратился Накахара к своему двойнику. — Нам нужно что-то придумать. Мы должны убить Абэ.
— Только Дазай может с ним справиться. Если он прикоснётся к нему, Абэ лишится своего дара. Даже если убить его во сне, ему хватит и мгновения, чтобы повернуть время вспять и предотвратить свою смерть. Он нам наглядно это продемонстрировал.
— Но нельзя же идти у него на поводу!
— Когда вернёмся домой, отыщем Осаму и всё исправим, использовав Книгу. Это единственное, что приходит мне в голову сейчас.
— Если выживем. Не забывай, кто такие Достоевский с Гоголем, а способность Абэ сделает их непобедимыми.
— Значит, всё исправит тот из нас, кто выживет.
— А может, порча его уничтожит? — внёс предложение Накахара. — Один из нас отвлечёт его внимание, второй активирует порчу и уничтожит врага.
— Это ведь верная смерть. Ты хочешь это сделать сам или предлагаешь мне?
— Я знаю, что это верная смерть для одного из нас. Но если Абэ будет уничтожен, тот, кто выживет, вернётся домой и сможет всё изменить.
— Если не будет другого выхода, то так и сделаем, хотя не думаю, что порча поможет против такой способности. Атака должна быть неожиданной, а летящую в тебя гравитонную бомбу сложно не заметить, — произнёс Чуя.
— Ты прав, но я всё же хочу попробовать. Вместо использования сферы можно устроить взрыв, например.
— Ладно, посмотрим по обстоятельствам. Если предоставится шанс сделать это неожиданно, я готов. А сейчас я устал и хочу спать. Иди тоже отдыхай.
Накахара кивнул и пошёл в свою комнату, а Чуя лёг на кровать и попытался уснуть, хотя это было совсем не просто сделать, ведь эсперы остановились в той же харчевне, в которой Чуя ночевал с Дазаем. От воспоминаний об этом у него защемило сердце. Чуя ужасно скучал по возлюбленному и мечтал только о том, чтобы всё это поскорее закончилось и он смог вернуться к Дазаю, хотя того ещё нужно было найти и как-то вызволить из лап ищеек. Проворочавшись в постели несколько часов, Чуя всё-таки уснул, а утром был вынужден вновь воспользоваться артефактом, чтобы определить точное местонахождение Гоголя.
***
Некоторое время назад...
Достоевский со злостью ударил кулаком по земле, выругавшись матом, затем посмотрел на подельника и прошипел:
— Какого хрена ты открыл проход именно сюда и как ты мог упустить кристалл?
— Я не знаю, — Гоголь пожал плечами. — Я нажимал кнопки наугад, это вышло случайно. А кристалл вырвал этот чёртов Дазай прямо у меня из рук.
— Мы здесь застряли навсегда. Ты это понимаешь?
— Понимаю, но что я могу сделать? Хотя я верю, что ты обязательно что-нибудь придумаешь.
— Да что я тебе придумаю? Но надежда всё-таки есть. Кобо Абэ будет искать нас, когда поймёт, что мы пропали. Я знаю, что он найдёт способ нас вытащить отсюда, ведь тебя он точно не оставит гнить в этом мире.
— Ну вот, видишь? Значит, не всё так плохо.
— Ага. Лучше бы, да некуда. Если мы доживём до того момента, как он это выяснит и придёт за нами.
— Доживём, не волнуйся. Я не позволю нас убить каким-то тварям.
— Ладно, пойдём. Нам нужно добраться до какого-нибудь города.
— Пойдём, — Николай кивнул и поднялся с земли, подавая руку Фёдору.
Пройдя несколько километров, Достоевский с Гоголем наткнулись на каких-то странных животных, похожих на лошадей, но при этом имеющих рога и покрытое шерстью тело. Таких лошадей было две, и на обеих оказалась сбруя.
— Прекрасно, — сказал Фёдор, останавливаясь. — Поедем на них. Коля, телепортируй их сюда, чтоб не сбежали.
— Без проблем, — ответил Николай и переместил лошадей к себе и Фёдору ближе. Те испуганно заржали и попытались сбежать, но эсперы схватили их под уздцы.
— Спокойно, — проговорил Достоевский, поглаживая одну из лошадей по морде, Николай сделал то же самое, и кони, наконец, успокоились.
Благодаря лошадям Фёдор с Гоголем добрались до ближайшего города довольно быстро, почти не встретив препятствий. Лишь однажды они столкнулись с летающими тварями, у которых были львиные тела и скорпионье жало на хвосте. Чудовищ оказалось трое, и Гоголь расправился с ними на расстоянии: он телепортировал их головы к себе, оторвав их таким образом от туловищ.
Когда добрались до пропасти, разделявшей мир напополам, Николай снова активировал способность и телепортировал и себя, и Фёдора вместе с лошадьми на другую сторону. Добираться до ближайшего города через заснеженные дороги было непросто, тем более что эсперы оказались одеты не по погоде. Но иного выхода у них всё равно не было. Когда въехали в город, Николай обокрал одного из прохожих, вытащив у него кошелёк при помощи своей способности.
Достоевский с Гоголем сняли комнату на каком-то постоялом дворе, а на следующий день купили тёплую одежду. Позже они снова обворовали нескольких горожан, а на эти деньги сняли себе жильё в центре города, договорившись о долгосрочной аренде.
Однажды вечером, сидя у себя дома и попивая чай, Гоголь произнёс, накрыв руку Фёдора своей ладонью:
— А тут не так уж и плохо. Вполне можно жить, и я рад, что оказался здесь именно с тобой.
— Издеваешься? — фыркнул Достоевский.
— Вовсе нет. Я вполне серьёзен. И всё обернулось для нас не так уж плохо. В конце концов, мы оба живы.
— По-твоему, это жизнь? Я не хочу здесь состариться.
— Я думаю, что этого не произойдёт. Абэ нас вытащит. Но сейчас мы с тобой вдвоём, поэтому считай, что мы решили посетить какое-то экзотическое место и отправились туда в отпуск.
— Я тут подумал, а что если Абэ нас предал и не собирается вытаскивать? Я знаю, что он не разделяет моих идей и согласился сотрудничать с нами лишь потому, что на тот момент не имел другого выхода.
— Абэ можно доверять. Меня он не предаст. Всё-таки мы с ним через многое прошли в прошлом, и я уверен, что у него ко мне всё ещё есть чувства.
Достоевский недовольно сверкнул на Николая глазами, проговорив:
— И меня это должно успокоить?
Николай улыбнулся и спросил:
— Федь, ты что, ревнуешь?
— Нет, — ответил тот.
— А по-моему, да.
— Да думай что хочешь.
— Ладно, тогда буду думать, что ревнуешь.
Николай провёл пальцами по руке Достоевского, а затем потянулся своими губами к его...
***
Наши дни...
— Итак, — произнёс Абэ после того, как постучал в комнату к Чуе и тот его впустил, — выдвигаемся. Далеко до места?
— Около трёх часов пути, — ответил Чуя. — Скажи, Абэ, зачем ты это делаешь? Что может быть общего у вас с Достоевским? Тем более если ты действительно работаешь на правительство. Ты работаешь на правительство?
— Да, работаю, — произнёс Абэ. — Именно поэтому и ещё из-за моей способности Достоевский и завербовал меня. Но я согласился с ним сотрудничать отчасти из-за Николая, с которым мы когда-то вместе учились и не только; у нас были отношения. После окончания университета мы попали с ним в одну организацию, которая занималась незаконной деятельностью. У нас было насыщенное прошлое, пока жизнь не разбросала нас по разным концам света. Мы не виделись с ним два года, но потом он сам меня нашёл и предложил вступить в организацию «Крысы мёртвого дома». Узнав, на кого он работает, я отказался, но у Достоевского нашлись рычаги давления на меня.
— Это ж какие, интересно? — спросил Чуя.
— Он дал мне возможность отомстить заклятому врагу, до которого я не мог добраться, потому что понятия не имел, где его искать, а вот Фёдор нашёл.
— И это того стоило?
— Стоило, — ответил Абэ и добавил: — Что-то я разоткровенничался с тобой. Нам пора в путь.
Чуя кивнул и вышел из комнаты, Абэ последовал за ним. Постучав к Накахаре, Чуя сказал:
— Выдвигаемся.
— Ждите внизу, — ответил тот. — Я через минуту спущусь.
Вскоре эсперы отправились в дорогу, по пути арендовав фургон. А почти через три часа Чуя сказал, что они на месте.
— Прекрасно, — произнёс Абэ, через пару минут фургон остановился возле какого-то дома.
Выйдя из него, Чуя, Накахара и Абэ направились к дому. Кобо поднял руку, собираясь постучать, но тут дверь отворилась, и на пороге показалось довольное лицо Гоголя. Абэ и Николай обнялись, при этом откуда-то из-за спины последнего послышался голос Фёдора:
— Заставляешь себя ждать.
— Да ладно тебе, Федь, — оборвал любовника Гоголь. — Он ведь пришёл и ты только посмотри кого привёл! Ну Абэ, ну молодец!
— Вижу, — буркнул Достоевский. — Проходите в дом, раз уж пришли.
Как только эсперы прошли в дом, Достоевский протянул руку и сказал:
— Артефакт.
— Ага, разбежался! — прошипел Накахара, гневно сверкнув на Достоевского глазами.
— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — усмехнулся Фёдор.
— Думаю, да, — ответил Накахара и засветился красным. — Отними, если сможешь.
— Как же это скучно, — потянувшись, произнёс Достоевский. — Я знаю, Чуя, что ты очень сильный эспер, тем более вас тут двое. Но с Абэ вам не справиться даже вдвоём, иначе вы бы сюда вообще не пришли. Зачем зря сотрясать воздух? Просто отдайте артефакт, и я оставлю вас в живых.
— Не думаю, что Абэ станет тебя спасать, Фёдор, — вмешался Чуя, а Накахара нанёс Достоевскому удар ногой, от которого тот вылетел на улицу, проломив своей спиной стену. Тем временем Чуя прижал Гоголя к полу гравитацией, а Абэ произнёс:
— Отпусти Николая. На Достоевского мне плевать, но Николая не тронь, иначе придётся вмешаться и мне.
— Если я это сделаю, он попытается нам помешать, ведь Гоголь заодно с Достоевским, — произнёс Чуя, продолжая удерживать Николая способностью и не позволяя ему применить свою. — Я не собираюсь его убивать.
— Отпусти его, — повторил Абэ, подходя к Чуе ближе, — иначе...
— Ты же говорил, что не разделяешь идей Достоевского и не собираешься ему помогать, — перебил его Чуя.
— Это так, — произнёс Абэ. — Я не стану вмешиваться, если дело не коснётся непосредственно Николая.
Где-то на улице, там, куда от удара Накахары отлетел Достоевский, послышался грохот, и часть здания будто взорвалась, поднявшись в воздух осколками кирпича, стекла, клубами дыма и пыли и разлетевшись во все стороны светящимися зеленоватыми брызгами; и Чуя, и Гоголь, и Абэ были отброшены назад взрывной волной, а Накахара вверх, правда, он без труда остановил свой полёт в воздухе. Неожиданно произошло нечто странное: свечение вокруг Накахары стало ярче, он пылал, словно красное солнце, а затем свечение погасло, и он начал падать вниз, заметив в руках Фёдора артефакт, сияющий ослепительно-ярким зеленоватым светом.
Когда произошёл взрыв и эсперы были отброшены назад, Чуя решил, что это его шанс. Прошептав фразу для активации порчи, он, не теряя времени, устроил свой взрыв, который уничтожил дом и всех, кто в нём находился. В ту же секунду перед его глазами всё закружилось и поплыло, а затем его резко потянуло назад. Эспер успел подумать о том, что снова ничего не вышло, так как понял: время вновь повернулось вспять.
— Ну что за народ? — покачал головой Абэ, откатив время на две минуты назад, до того как произошёл зелёный взрыв, и останавливая его для всех, кроме Гоголя. — Не хотел же убивать их, но, видимо, придётся.
— Абэ, — проговорил Николай, заметив, как товарищ направляется к обездвиженному Достоевскому. — Что ты задумал?
Абэ ничего не ответил. Подойдя к Фёдору, он вытащил из его руки артефакт.
— Абэ! — выкрикнул Николай. — Что ты делаешь?
— Это ведь ты умыкнул артефакт у Чуи и телепортировал его к Достоевскому? — не отвечая на вопрос Яновского, спросил эспер.
— Я, — ответил тот. — Но что ты собираешься делать дальше?
— Я не могу позволить Фёдору заполучить артефакт.
— Не смей, это дело всей его жизни.
— И твоей? Тебе-то это зачем?
Гоголь молчал, а Абэ продолжил:
— Его жизни, но не моей. Фёдор — зло, и он умрёт сегодня, как и они. Пусть у меня и был приказ не причинять им вреда, но они с упорством идиотов пытались меня убить снова и снова. Я уже сбился со счёта, сколько раз это происходило и сколько раз мне приходилось поворачивать время вспять, чтобы выжить. Надоело.
В руке эспера сверкнуло лезвие ножа, но прежде чем клинок вошёл в горло Достоевского, Николай повис на руке Абэ, выкрикнув:
— Нет! Не убивай его.
Кобо развернулся к Гоголю и спросил:
— Ты его любишь?
— Да, — тихо прошептал Яновский.
— Отдохни и ты, друг, — произнёс Абэ, коснувшись пальцами лица Николая. В тот же миг время застыло для Гоголя так же, как и для всех остальных.
Абэ взмахнул рукой, и Достоевский упал на землю с перерезанным горлом. Зачем-то вытерев лезвие от крови о его одежду, Кобо посмотрел на Накахару, который стоял от него метрах в десяти, и метнул в эспера нож, с безразличным видом отворачиваясь в сторону, но тут же снова развернулся к нему лицом: ему показалось, что он заметил какую-то тень. И она Абэ не померещилась. Неожиданно к Накахаре бросилась тёмная фигура и оттолкнула его в сторону, при этом клинок вошёл по самую рукоять в плечо незнакомца. Он был одет в широкий чёрный плащ, отороченный мехом, и держал левой рукой одну его полу так, что она закрывала лицо.
Удивлению Абэ не было предела. Кто этот человек? Почему он не обездвижен?
— Не может быть, — пробормотал эспер и попытался откатить время назад, но ничего не вышло, так как чья-то рука легла ему на плечо. Сверкнула белая вспышка, и способность отказала Абэ, а его горла коснулась холодная сталь.
— Не дёргайся, — прозвучал над самым ухом ледяной голос.
— Какого... — начал было Абэ, но не закончил фразу. Его глаза удивлённо расширились, когда мужчина, в которого попал клинок, опустил руку вниз, открывая лицо, и выдернул из своего плеча нож, тут же метнув его во владельца. Живот эспера пронзила острая боль, и он вскрикнул, сползая вниз, однако чья-то рука схватила его за горло, не позволяя упасть. — Я не желал вам зла, — тихо прошептал Абэ, встретившись глазами с холодным взглядом того, кто держал его за шею.
— Мы так и подумали, — прозвучало над ухом.
— Осаму? Дазай? — послышались два удивлённых возгласа, после того как время оттаяло.
Накахара с Чуей, не веря своим глазам, удивлённо смотрели на своих спасителей. В следующий момент пространство разрубил громкий звук выстрела, и Гоголь мешком повалился на землю. Абэ, захрипев, с перерезанным горлом упал за ним следом.
— Как вы здесь оказались? — снова в один голос спросили оба Чуи.