18
После признания Даня все как-то стихло. Моя злость, ярость по отношению к нему, весь тот дикий эмоциональный коктейль, который кипел и бурлил, как-то неожиданно резко взял, да улегся.
Ночь мы провели мирно. Даня недолго ворочался на матрасе, затем тихонько засопел. Я повертелась, покрутилась и неожиданно поняла, что отвыкла от своей кровати и хочу обратно на соколовскую. Уж больно та оказалась удобной. Но не говорить же об этом вслух? Короче, повоевав с одной подушкой и уступив в неравной борьбе с Борзиком вторую, я, наконец-то, заснула.
А на следующий день все как-то пошло своим чередом. Даня проснулся раньше меня, успел заказать нам завтрак, сварить кофе и даже собрать Сашу в школу. И все это пока я сладко дрыхла, видя любимых единорожков во сне. Не дав возразить мне и слова, он заграбастал малого и сказал, что сам его отвезет, куда надо, и что я могу заниматься собой весь день.
Что ж. Я и занялась. Съездила в студию, пообщалась со своими клиентками в сети, записалась на плановый осмотр через неделю, после – зашла в магазин и купила продуктов. Все, что было нужно для тефтелей.
Что у нас были за отношения такие? Сам черт не знал! Любой бы на моем месте запутался. Даня был и мягким, и непреклонным одновременно. Внимательным и скупым на эмоции. Не хотел отпускать или уходить сам, но вместе с этим не верил ни одному моему слову. В нем будто бы жило две личности, и они были полными противоположностями друг друга.
И я поняла, насколько я права, когда вечером, уже приготовив ужин, погуляв с Борзым и сделав уроки с Сашей, я ненадолго прилегла у себя в комнате на кровать. Не знаю, как так вышло, видимо, я устала больше, чем думала, но я погрузилась в сон. Заснула и проснулась от того, что кто-то гладил меня. Точнее не меня, а мой живот.
Поначалу, я подумала, что это Борзый, по обыкновению, тычется в меня своей мордочкой, но уже очень скоро поняла, что это не так. Я лишь приоткрыла глаза, не давая понять, что уже проснулась. И стала свидетелем очень интересной сцены.
Милохин сидел рядом и мягко водил своей большой ладонью по моему животу. Нежно, аккуратно, почти невесомо.
– Я бы очень хотел, чтобы ты была моя. Я всегда хотел дочь, – очень тихо, едва различимо прошептал Данил.
Я хотела было в очередной раз закричать, что это его дочь, его ребенок, но не стала. Не захотела рушить этот момент. Да и словами ничего не добиться, это я тоже поняла. Все по своим местам могло расставить только время. Только тогда я смогла бы доказать, что малышка – его.
И чем дольше я думала, тем больше понимала, что, да, я хочу, чтобы Даня узнал обо всем. Чтобы понял, что ошибался и был чертовски неправ. Чтобы попросил прощения.
Все потому, что я сама очень сильно хотела быть с Даней.
Вот только разве он мог поверить, что я могла полюбить его просто так и не изменять?
Конечно, нет. Тогда это был бы уже не Милохин.
Поэтому, как бы не было жаль, но оставалось мне только одно – ждать. Ждать и надеяться, что Даня все поймет и найдет в себе силы попросить прощения, а я, в свою очередь, смогу простить.
Неделя прошла мирно. На удивление, без ссор, скандалов, споров и препирательств. Даня больше не давил с переездом, а я потихоньку начала входить в свою обычную колею. Виделась с Марком, Вероникой, сама возила малого в школу, где общалась с другими мамочками и учителями. Провела две фотосессии и набрала запись на следующую неделю. Проще говоря, вернулась в социум и была этому бесконечно рада.
Все-таки, мне нравилось находиться среди людей, много общаться, что-то постоянно делать. Тихая и затворническая жизнь за городом мне не подходила. По крайней мере, на ближайшие сорок лет точно не подходила.
Милохин вел себя хорошо. Он готовил завтраки по утрам, отвозил ребенка в школу, по вечерам, если приходил не очень поздно, делал с Сашей уроки или проверял их, гулял с Борзым. Короче, не муж, а прямо идеал.
Вот только что-то подсказывало мне, что это неспроста. Сердце чуяло подвох. И я не ошиблась.
Сегодня был чудесный субботний день. Утро встретило нас солнцем и щебетанием птиц. Сашка проснулся спозаранку и носился по квартире на пару с Борзиком, будто в них вселился один бес на двоих. Они снесли столик в коридоре, опрокинув вазу с цветами, которые Даня принес вчера вечером, врезались в столешницу на кухне и поскидывали оттуда все мои баночки с приправами, которые я вчера по глупости не убрала. Короче, пришлось встать в семь утра, иначе к в восьми от квартиры уже и спасать было бы нечего.
Коллективным решением стала прогулка. Эти двое должны были выбеситься и оставить свою энергию на улице. Тем более, что позволяла и погода, и выходной день.
Завтрак у нас получился легкий, а мы с Даней и вовсе обошлись чашкой кофе с тостами. Все для того, чтобы как можно скорее покинуть жилплощадь, которая была под угрозой. А по озорным глазам сына и собаки я понимала, что ждать они будут недолго. Поэтому уже через час после пробуждения, мы с Даней были готовы к прогулке – облачены в спортивные костюмы, а также не забыли взять игрушки Борзого.
– Все, готовы? Идем? – Кажется, Милохину-старшему тоже уже не терпелось покинуть тесное пространство коридора. Ну, извините, на что заработали. Не его хоромы, конечно, но уж потерпеть можно было!
– Сейчас, – недовольно выдохнула я, вручая супругу рюкзак. Предстояло самое сложное – надеть обувь. Не то, чтобы живот у меня был уже очень большим, но он уже был и мешал спокойно наклоняться, чтобы совершать какие-то привычные действия.
– Погоди, – бросил Милохин, опережая меня. Усадив на мягкий пуф, он вручил мой рюкзак сыну и опустился передо мной на колени. – Давай я.
Не знаю, почему меня это так сильно смутило. В этом действии не было ничего интимного, ничего предосудительного, но в нем было столько заботы и домашней теплоты, что сердце вдруг защемило.
Даня надел на меня любимые кеды, завязал их бантиком и поднялся, подавая мне руку, чтобы помочь подняться.
Все-таки, ему это удавалось. Смутить меня. Растрогать. Задеть за живое, но в хорошем смысле слова.
Если бы не его броня, видимо, выращенная из-за родителей и трудного детства, сейчас передо мной мог быть практически идеальный мужчина. Но он сопротивлялся. Даня сопротивлялся всему хорошему, что ему встречалось на пути. Не верил мне, моим словам, моим чувствам, которые, к слову, давно уже были. Не верил, что у нас может родиться дочь. Не верил в свое собственное счастье. Потому, что, как я предполагала, считал себя недостойным его.
– Поиграем на площадке или отправимся в парк?
– Лучше в парк, – ответила я. Мы спустились вниз, и улица встретила нас солнышком и теплым ветерком. – Там больше возможностей наиграться этим двум. – Я кивнула на нетерпеливо идущих перед нами Сашу и Борзика.
– Тоже верно. После прогулки отправимся куда-нибудь все вместе?
– В каком смысле? – Мы мерно зашагали рядом. Я засунула руки в карманы, наслаждаясь хорошей погодой и немного щурясь от солнца. Жаль, не взяла с собой солнечные очки. Рюкзак мне не отдали, Даня оставил его себе. Благо, он был не женским, а спортивным, а то я хохотала бы в голос.
Мне нравилась такая забота. Я не привыкла к ней, она была неожиданной и незнакомой, но такой приятной.
Было приятно ощущать рядом мужчину, который мог помочь, подстраховать, снять с тебя часть ответственности. Я и не понимала, как это важно и ценно, пока у меня это не появилось.
– Ну, можно было бы пройтись по магазинам, порадовать мелкого. – Даня бросил на Сашу теплый взгляд. – Он давно просит велосипед.
– Мы это обсуждали, у него куча троек по чтению, – заметила я. Был уговор. Саша исправляет свои отметки, больше читает, и тогда получает от нас с папой новую игрушку.
– Да ладно тебе, жалко пацана, он старается, ты же видишь.
– Канючить решил? Спелись, – хмыкнула я.
– Ты плохой коп, я хороший, – улыбнулся Даня.
– Удобно устроился, – констатировала я.
– Ну, так что, согласна? После магазинов можем где-нибудь пообедать...
– Даня, надо было раньше предупреждать, я бы оделась по-другому, ну, что ты в самом деле? – Я ткнула в себя пальцем, мол, посмотри на меня.
Я была в спортивном костюме, кедах, а волосы были собраны в небрежный пучок, из макияжа – только минимум. В таком виде я могла только выйти и прогуляться где-нибудь неподалеку от дома. Скажем, сбегать в магазин или погулять с псом. Но никак не отправиться на шоппинг и по ресторанам.
– А, по-моему, ты всегда красивая, – как бы про между прочим, выдал Даня, даже не повернувшись ко мне. И слава богу, потому что, кажется, я покрылась румянцем. Нервно поправила выпавшие прядки волосы, и продолжила шагать рядом, глядя куда-то в бок. Только бы Даня не заметил моего смущения.
– Ладно... велик, так велик. Уговорил, – буркнула я. Лишь бы отстал и перестал заставлять краснеть.
Набегались. Через полтора часа метаний по всему парку, Саша сидел рядом, запыхавшийся, уставший и очень счастливый. Борзый сидел в ногах, высунув язык и тяжело дыша.
Слава богу, отпустило.
– Пап, – неожиданно начал Саша. Мы с Даней сидели на лавочке и мерно потягивали латте, купленный в ближайшем киоске. Милохин долго кривился, отнекивался, но потом согласился выпить «какой-то кошмар». Не знаю, что пила аристократия, а мы, простые люди, могли побаловаться и таким кофе.
– Что, Саш?
– А куда мы поселим сестренку?
– В каком смысле? – поинтересовалась я.
– Ну, ей же нужна будет своя комната, у нее появятся свои вещи...
– Ааа... ты об этом, сынок, – задумчиво протянул Милохин. – Это, надо, конечно, подумать, – он покосился в мою сторону, ухмыляясь, – но без маминых котлеток мне очень плохо думается.
– Какой тонкий намек, – хмыкнула я. Даня еще ни разу не попросил меня приготовить ему что-то напрямую. Все в шутку, да в шутку. А я что? Я готовила. Мне не жалко. И в отличие от Жерара не просила зарплату в долларах, чем экономила Милохину семейный бюджет. Вот только где была благодарность?
– Так где? – решил не униматься мелкий.
– Я надеюсь, что когда к моменту, когда родится твоя сестренка, мы переедем обратно в загородный коттедж. Тебе ведь там нравилось?
– Да, – кивнул Саша. – Там у нас свой двор и не нужно идти в парк, чтобы побегать с Борзиком, – резонно выдал ребенок.
Я лишь вздохнула, поймав взгляд Даня, мол, «вот видишь, даже малыш понимает, а ты, взрослая тетя, нет».
– Сашенька, еще рано об этом думать, твоя сестренка родится нескоро, еще несколько месяцев ожидания впереди.
– Ну, ладно...
Вскоре Саша, набравшись сил, вновь поскакал по парку играть с собакой.
– Малой дело говорит, – тем не менее, продолжил говорить его папочка.
– Нет, Даня, и мы это уже обсуждали. Я не могу и не хочу от тебя зависеть. Твои перепады настроения... то я изменница, то тефтелек моих тебе подавай.
– Но... – Даня усмехнулся и покачал головой. – Так было бы проще. И лучше для вас.
– В каком это смысле? – Я повернулась к мужу и серьезно на него посмотрела.
– Я уезжаю, Ален. На две, может быть, на три недели. В Пекин. У меня там переговоры, встречи, заключение контрактов. Мне бы совсем не хотелось оставлять вас одних.
Я сглотнула и онемевшими пальцами отставила недопитый кофе в сторону.
Как так? Опять?
– Снова бросаешь нас?
– Юля, пойми, я не могу иначе.
– Почему? Тебе остро нужны все деньги мира, которые ты так рьяно пытаешься заработать? – Вышло резче и громче, чем я хотела. Но факт оставался фактом, я была права. Милохин снова собирался смыться на неопределенное количество времени, бросив Сашу. А мне предстояли недели пыток, когда нечего сказать ребенку, нечем оправдать отца и нечем утешить сына, который снова начнет думать, что его бросили, потому что он какой-то не такой. – Неужели ребенок для тебя вообще ничего не значит? Ну, ладно, допустим, ты не веришь, что дочь твоя, плевать на меня, беременную, но Саша опять будет мучиться! Тебе его не жаль?
– Юля, постарайся не злиться. Бизнес, он как живой организм, если его не развивать, он умрет. Я должен.
– Кому? Что? Своему отцу? Своему деду?
– Тебе меня не понять.
– Ну, да, разумеется. Куда мне? У меня ни образования, ни происхождения.
– Я не это имею в виду, ты прекрасно это знаешь.
– Знаешь, что я знаю на самом деле?
– Что же?
– Что не ахти, какой из тебя отец! Я знаю наверняка, что тебе дороже и важнее бизнес, чем семья и собственные дети. И я понимаю, что так будет всегда. – Я поднялась со своего места, подняла рюкзак, закидывая его на плечо. Саше крикнула, чтобы бросал палку и шел с Борзым ко мне. Мы собирались уходить. – Сам ходи по своим магазинам, по своим ресторанам. Сам переезжай в свой дурацкий коттедж, а мы с сыном прекрасно справимся без тебя. Ты нам не нужен!
– Юля, перестань, пожалуйста, ты ведешь себя, как ребенок!
– И котлет не приготовлю! Заказывай какие-нибудь суши и начинай к ним привыкать, – бросила я через плечо уже на ходу. – Не ходи за нами!