17
Слушай меня сюда, дорогой. Больно много чести разыгрывать что-то перед тобой. По-моему, ты забываешь о том, какая я. Если я соврала на счет биоматериала, это не означает, что я врала и на счет документов. На своем электронном почтовом ящике ты найдешь подтверждения того, что я говорю правду.
– Чего ты хочешь этим добиться? Почему ты постоянно ставишь мне какие-то условия?
– Не перебивай меня! – закричала я. – Невоспитанный! Я сейчас соберу все свои вещи, соберу мирно, тихо и спокойно, и ты не будешь ко мне лезть! Затем я соберу вещи Саши, и мы уедем отсюда. Я, он, моя дочь и наша собака. Завтра я первым делом обращусь к адвокату и в ближайшие дни ты получишь бумаги на развод. И ты подпишешь все, как миленький! Свою паршивую студию и свои подарки можешь оставить себе, мне никогда и ничего не было нужно от тебя! – Я поднесла руку к подвеске, которую зачем-то все еще носила, не снимая. С той самой новогодней ночи, когда Даня мне ее подарил. Одним быстрым движением я дернула ее вниз, поморщившись от боли, а в следующий миг – швырнула ее в лицо своего дражайшего супруга. – И только попробуй начать преследовать меня, угрожать, шантажировать или пытаться забрать Сашу. Сначала я солью всю добытую мной информацию, после – ославлю тебя на весь мир, как тирана, негодяя и психопата, а затем сожгу дотла твой драгоценный особняк собственными руками. Ты у меня уже в печенках, и ты давно перешел все мыслимые и немыслимые границы. Я все сказала. Повезет, будешь паинькой и, возможно, я дам видеться тебе с нашим сыном. А если нет, то в какой-то момент я просто уеду за границу с детьми и все, ищи, свищи. Посмотрим потом, как далеко ты сможешь протянуть свои ручонки! – выпалила я на одном дыхании.
Я не стала слушать ответа Дани. Не знаю, собирался он его давать или нет. Мне было все равно. Чтобы он не сказал, я своего мнения уже менять не стала бы.
Выкатив чемодан из спальни, я направилась в гардеробную, чтобы собрать остаток своих вещей.
А затем, я, как и обещала, собрала все вещи Саши. Учебники, одежду, игрушки. После – Борзого. Переноску, миски, только и оставила Милохину, что сколоченную им вкривь, да вкось будку. Сам в ней пускай и живет.
Уже вечером мы должны были оказаться все вместе дома.
Наконец-то.
– Это все ты, ты!
– Перестань кричать, Саша!
– Это все из-за тебя! Папа больше не хочет, чтобы мы с ним жили!
– Саша – это не так! Послушай меня, пожалуйста, сыночек...
– Ты постоянно кричала на папу и теперь он не хочет быть с нами!
– Саша!
– Ты виновата! Папа больше не приедет ко мне!
– Ну, сынок, так просто нельзя...
– Папа! Я хочу к папе!
Эта истерика длилась уже почти два часа и не было ей видно ни конца, ни края.
Сразу, как мы приехали на нашу старую квартиру, Саша понял, в чем дело. Он догадался, что мы переехали обратно. Вот только без его отца. Разумеется, ребенка эта догадка не обрадовала.
Я ожидала, что он будет злится и может замкнуться в себе, очень этого боялась и уже имела на изготовке несколько номеров столичных детских психологов, но я точно не ожидала, что Саша, всегда спокойный и тихий Саша устроит настоящую истерику.
Он кричал, ломал игрушки, которые я успела распаковать, расцарапал себе руки и едва не катался по полу.
Короче, у меня просто не осталось другого выбора.
Это была наша с Даней вина. Мы уже который раз играли с чувствами ребенка, совершенно забывая о том, что он совсем еще маленький. Даня то был, то исчезал, то снова появлялся, и так по кругу. Детская психика не выдержала.
Я позвонила Милохину и велела тащить свою тушку к нам домой. На вопросы отвечать не стала. Лишь сказала, чтобы был в течение получаса.
Слава богу, он приехал. На самом деле, я храбрилась, но боялась, что он может не приехать после того разговора, что состоялся между нами всего несколько часов назад.
Теперь я понимаю, что могла погорячиться с решением о переезде, но, по правде говоря, больше не могла находиться в чужом доме. Он душил меня, все, что там находилось, душило меня. Я хотела в свое жилье, пусть маленькое, но уютное и родное. К своим близким, к друзьям, соседям. Я очень соскучилась по своей настоящей жизни, но выходило, что я поставила ее выше приоритетов Саши.
– Ну, что, ты довольна?
Я находилась на кухне, где лениво помешивала уже давно остывший чай. На часах была полночь.
Даня приехал молниеносно. Кажется, он решил, что с сыном что-то случилось. Больше двух часов он пробыл с сыном наедине. Что-то говорил, успокаивал, затем долго укладывал. Саша не хотел спать, боялся отпустить отца, говорил, что тот снова уйдет и бросит его.
Так точно нельзя было продолжать жить дальше. Иначе я окончательно испорчу психику своему сыну. Вот только что мне нужно было предпринять? Точнее, что я могла-то вообще?
Все этот... Милохин! Влез в нашу жизнь, перевернул ее за каким-то чертом с ног на голову, а теперь раскидывался обвинениями в мою сторону и накидывал на себя пух!
Гад! Вот я с первой минуты, как взглянула на него, знала, что он красивый, ползучий гад, который знатно подъест мои нервы! И что вы думаете?! Конечно же, я не ошиблась! Он питался ими! Чертов, проклятый вампир!
– Ты на что намекаешь? – Я подняла на него злой и вместе с этим усталый взгляд. Пока он успокаивал сына, я сидела на кухне и ревела в три ручья. Потому что считала себя плохой матерью, боялась, что стану плохой и для дочери, а еще потому, что Саша явно больше тянулся к этому сволочуге, который приходился ему папашей!
– Я не намекаю, я говорю. Как есть. – Судя по тому, как Даня плюхнулся на стул, что стоял напротив меня, он тоже был уставшим, если не сказать больше – вымотанным.
Я привыкла к тому, что Саша был тихим, понимающим ребенком. Он никогда не доставлял мне таких хлопот, как сейчас, поэтому, наверное, для меня это все стало неожиданностью.
– Нет, ты намекаешь на то, что это я во всем виновата. И, видимо, умоляешь свою вину. Разве не так?
– Юля, это ты, как сумасшедшая похватала вещи, сына и умчалась к черту на кулички, совершенно не подумав о том, как это отразится на сыне!
– А почему я это сделала, ты не хочешь сказать? Кто сегодня вытащил чемодан, будто обиженная девка, которую замуж не взяли, а?!
– Ох уж эти твои сравнения. Не ори, пожалуйста, Сашу разбудишь, я еле его успокоил и уложил спать.
– Ох ты ж боже мой! Один раз прочитал сыну сказку на ночь, так все, стал мучеником!
– Юля, ты была неправа, и ты знаешь это! – стукнув по столу, пробасил Милохин. И это стало так неожиданно, что я замолчала.
Ошалел. Гад просто ошалел!
– Ты, сволочь несчастная, довел меня сегодня до обморока, ты гад ползучий, заявил, что не прочь, чтобы меня проткнули здоровенной иглой, чтобы ты в чем-то там мог убедиться, и все это после того, как я черт знает, что от тебя только не выслушала! Да ты что, пуп земли что ли?! Сдался ты мне такой! Я теперь понимаю, почему ты все это время одинокий был, так ты противный, как сам черт!
– Все сказала? – Даня задал свой вопрос тихо, вроде бы спокойно, но глаза его загорелись недобрым. А что, только мне можно было беситься, да? Пусть и он побесится.
– Я не буду давать себя унижать!
– Да кто тебя унижал?! Я собрался уходить, чтобы вы с Сашей смогли продолжить жить, как раньше!
– Ты собрался сматываться, потому что тебе надоело быть отцом, и ты решил стать приходящим! А свою дочь и вовсе не признаешь! А мне должно это понравится! По твоей логике – должно! Я должна радоваться твоим подачкам, словно ты подобрал меня, как бездомного котенка! Единственное, что от тебя требовалось, так это быть хорошим родителем для Саши, но ты и этого не смог, только ходишь вечно в своих делах, да ночуешь в офисе! И не известно еще с кем!
–А тебе-то какая разница с кем! Сама-то вон... – Милохин кивнул на мой живот и тут я не выдержала. Медленно поднялась со стула и подошла к плите. Взяла в руки сковороду и сощурилась.
– Еще хоть слово скажешь о моем ребенке и клянусь, глазом моргну, как прищучу тебя вот это самой сковородой! И мир немного потеряет, я тебе скажу. Ты усек?
– Какая же ты буйная... просто кошмар.
– Что ж ты тогда бегал за мной столько месяцев, а? Лез целоваться, подарки дарил, а?! Я тебя просила? Или скажешь, намекала на романтические отношения? Может быть, заставила тебя?
– Ты мне понравилась.
Я замолчала, опуская сковороду обратно на плиту.
– Сначала я злился на тебя. Довольно долго злился, потому что ты не желала идти на уступки и не хотела отдавать биоматериал. А потом до меня дошло, что со мной под одной крышей живет очень красивая, молодая женщина. Очень умная и харизматичная. Очень веселая и заботливая. Добрая. По крайней мере, мне так казалось. Мне показалось, что впервые в жизни я встретил кого-то достойного. Кого-то, кому не важно, сколько у меня денег, какая у меня фамилия и что обо мне пишут в газетах. А затем выяснилось, что все было неправдой.
– Ну почему не правдой? – сквозь слезы прохрипела я, неожиданно сильно растрогавшись после признания мужа. Даня повернулся ко мне и несколько секунд просто смотрел, ничего не говоря.
– Потому что врачи...
– Я знаю, что они тебе говорят! Ты уже повторял это тысячу раз, но разве в мире не было ни одного случая, когда они бы ошибались? Разве бездетные никогда не рожали впоследствии детей? Никогда не было таких случаев!
– Предлагаешь уповать мне на чудо?
– Предлагаю верить мне!
– Извини. Но я не дурак. Возможно, это было чем-то несерьезным с твоей стороны, какая-то легкая и быстрая ошибка. Но она была. Я знаю это наверняка. И в чудеса давным-давно не верю. Несколько врачей, десятки обследований и ты.
– Понятно... – Я покивала, вытирая слезы. – Просто тебе так удобно. Я поняла.
– Это не так.
– Ты просто не можешь допустить мысли, что ты можешь быть счастливым, что у тебя может быть полная семья и полноценные отношения. У тебя в голове не укладывается мысль, что тебя кто-то может просто любить. Не за что-то, не потому что, а вопреки всему. И пока ты не переборешь себя, пока не выбросишь эту установку куда подальше, неважно, что я скажу или сделаю, ты все равно будешь стоять на своем.
– Сеанс психоанализа завершен.
– Как скажете, господин Милохин – я улыбнулась сквозь слезы, тряхнула головой. Все, больше никаких соплей. Данил их не заслуживал. Каменная глыба.
– Где я буду спать?
А вот это стало большой неожиданностью.
– Прости, что?
– Я спрашиваю, – повторил он мне, как маленькой, – где я буду спать?
– В офисе, вместе со своими любимыми бумажками. Циферки подложишь в качестве подушки, отчетами укроешься, как одеялком, – сострила я. Даня не оценил.
– Чтобы ты понимала, я никуда не убегаю, – серьезным тоном начал Милохин – И мне не надоело быть отцом Саши. У меня был сложный период в работе, а ты, разумеется, не поддержала меня и не поняла его. Но мне все равно, – Милохин поднял руку, чтобы я не перебивала. А я уже собиралась, надо сказать. – Это наши с тобой терки, и они уже в прошлом. Не сложилось у нас и ладно, так бывает, мы взрослые люди, но на ребенке это отражаться не должно. Я много думал сегодня после того, как ты сказала, что хочешь уехать и развестись и понял, что это и впрямь ударит по Саше. И вот, посмотри, чем оно все закончилось. Я не хочу, чтобы мой сын страдал. Меньше всего на свете я хочу видеть его слезы и понимать, что он думает, что не достоин моей любви. Это страшное мучение для маленького человека, который не понимает, почему с ним так обращаются, и который не может понять, старается, но никак не может понять, почему отец с ним так поступает. Я не поступлю так с Сашей.
– И чего же ты хочешь?
– Не хочешь жить у меня в загородном доме?
– Нет, не хочу.
– Тогда поехали в мою квартиру. Она практически в центре.
– Нет. Я хочу жить у себя. В своей квартире.
– Хорошо. Не проблема, – Даня поднялся, чтобы поравняться со мной, пожал плечами. – Тогда я остаюсь здесь.
– Это сейчас шутка такая была?
– А похоже на то, что я шучу?
Я взглянула в ледяные айсберги супруга и поняла, что шуткой точно и не пахло.
– Но...
– Что «но»? Ты только что кричала, что я плохой, что бросаю сына. Вот он я, – он развел руками в стороны, – прошу любить и жаловать.
– У меня всего две комнаты, олух! – Я легонько стукнула супруга по лбу. Он поморщился и усмехнулся, пожимая плечами.
– Ничем не могу помочь. Где вы, там и я.
– Но... Даня у меня правда мало места, в квартире пятьдесят квадратов! У меня дочь на подходе и собака в придачу появилась, куда еще и тебя?
– Борзого ты сама забрала. Кто виноват?
– Хочешь снова поднять эту тему?
– Нет, вообще-то не хочу. Я хочу в душ, поужинать и лечь спать.
– Поужинать?
– Да, хочу тех тефтелек, которые ты делала недавно...
– А хотелку закатать не хочешь? – Я скрестила руки на груди.
– Нет, конечно, я понимаю, что сейчас уже поздно, сейчас можно ограничиться простыми сэндвичами, но завтра, надеюсь, моя любимая жена приготовит мне то, что я просил. И покажет мне, наконец, где я могу спать. Или мне привести сюда жить с нами еще и Жерара?
– Ты больной! – Я все-таки стукнула его, только кулаком в грудь. Гад только покачал головой. Мол, буйная, что с нее взять?
– Давай, веди меня.
– Куда? Куда тебя вести? Одна комната – спальня Саши, другая – моя. У нас даже гостиной нет, гости проходят и сидят здесь, на кухне!
Это было чистой правдой. На трешку мне не хватило. Я долго хотела, приценивалась, старалась, но потом, поняв, что не получается, плюнула и решила, что всяко лучше иметь свой угол, пусть и небольшой, чем шататься по съемному жилью с совсем еще маленьким ребенком.
Комнаты я распределила быстро. Та, что была поменьше – досталась Саше, а та, что обычно являлась залом – мне. Она была менее уютная и менее темная, потому выбор пал на худшее для себя. Но я была рада и этому. Постепенно отремонтировала на свой вкус, обустроила все, как надо, и жаловаться мне было не на что. Только вот это была моя спальня!
– Ничего страшного, потеснишься. Будь гостеприимной, в конце концов, Юля! – Даня тоже нахмурился, скрестил руки. И я поняла, что в этом противостоянии, в полночь, будучи уставшей и измотанной за весь день, наполненный кучей неприятных событий, мне попросту не выстоять.
– Ненавижу тебя.
Я направилась из кухни в сторону своей спальни и, в отличие от особняка Милохина, нам потребовалось три секунды, чтобы достичь ее. Я распахнула дверь и зашла внутрь, приглашая незваного гостя пройти за собой.
Даня не скрывая интереса начал рассматривать обстановку.
Комната была небольшой, но я органично в нее вписала и огромный шкаф и довольно большую кровать и даже небольшой стеллаж, на котором были книги, диски, альбомы и прочие приятные глазу мелочи. По бокам от кровати были прикроватные тумбы. На одной – будильник с ежедневником. На другой – наше фото с Сашей в рамке. В центре кровати спал Борзый, который невероятно быстро адаптировался к смене обстановки. Завидев нас, пес поднялся на лапы и весело тявкнул, узнав Соколова.
– Можешь не смотреть на кровать так хищно и плотоядно.
– К чему ты клонишь?
– К тому, чтобы не покушался на ее. И еще к вот этому. – Я открыла шкаф, встала на носочки и еле вытащила нечто большое, сложенное и синее. – Надувной матрас в твоем распоряжении. – Я кинула им в мужа. Тот ловко его поймал.
– То есть этот блохастый может претендовать на твою кровать, а я нет?
– Именно. Место на кровати еще нужно заслужить. – Я снова скрестила руки на груди. – Но если тебе что-то не нравится, то ты всегда можешь отправиться в офис, спать со своими ноутбуками и оргтехникой в обнимку. Или еще с кем.
– Слушай, ну твои намеки – это просто что-то с чем-то! Сама-то!
– Я тебя придушу, Милохин. Еще одно слово, и я придушу тебя во сне! И заберу все твое состояние, понял?!
– Боже, и как я так вляпался, а? Как меня вообще угораздило влюбиться в такую пиранью?! – воскликнул Даня, бросая на пол матрас. А я замерла, услышав его признание. Кажется, мы оба замерли. А потом встретились взглядами.