16
– Дань... Дань... ты меня слышишь? Даня, посмотри на меня...
Я уже несколько минут, как пыталась расшевелить своего мужа, который больше походил на какое-то каменное изваяние. Он сидел в беседке и смотрел куда-то перед собой, изредка моргая. Кажется, он не слышал и не видел меня, глубоко погрузившись в свой мир.
Я сказала правду. Наконец-то, я смогла это сделать. Меня гложило это очень долгое время. То, что пришлось соврать.
Я не хотела этого. Правда. Честное слово, не хотела! Но Милохин не оставил мне выбора на тот момент. Я была в отчаянии и загнана в тупик и выбралась из него так, как получилось. Криво, косо и не очень красиво.
Я пыталась сказать об этом Диме много раз, но все никак не получалось подобрать нужный момент.
Впрочем, как его вообще можно было подобрать? Как я могла сказать мужу, что врала, глядя прямо ему в лицо, чтобы отстоять свою позицию?
Не было никакого генетического материала. Никогда. Это Вероника меня надоумила блефовать, это вместе с подругой мы разработали этот «план». И поначалу я отказывалась, но когда Даня оказался неумолим, а козыри закончились, пришлось действовать так, как советовала соседка. Ничего другого мне просто не оставалось.
Ну какая мать могла просто взять и отдать свое дитя незнакомому на тот момент человеку?
Милохин так и не заговорил со мной. Молча встал и медленно побрел к дому, в котором я не видела его до следующего утра.
Весь остаток дня и всю ночь я мучилась от собственных мыслей и угрызения совести. Забылась лишь на время, когда пришла пора проверять домашку Саши. Общение с сыном придало каких-то сил, а его радостные разговоры на тему, как он будет любить и защищать младшую сестру и вовсе меня растрогали. Хоть один Милохин ждал мою малышку.
А вот утро следующего дня принесло мне новые проблемы.
В виде чемодана.
– Что это?
Нашими с Даней комнаты так и остались проходными. Была дверь, но сейчас она была открыта, и я невольно увидела огромных размеров чемодан.
– Даня, я с тобой разговариваю!
Я только что отправила Сашу в школу и вернулась наверх, в свою комнату. Честно говоря, я думала, что Милохин уже уехал на работу с утра пораньше, как это частенько бывало, и очень удивилась, когда сначала почувствовала знакомый одеколон, а затем услышала тихое шуршание из прилегавшей к моей комнате спальне.
– Даня! – Он ничего не отвечал и мне пришлось сделать то, что я сделала. Обойти и встать перед собеседником, уперев руку ему в грудь.
– Отойди, – тихо произнес Милохин, избегая смотреть на меня.
– Сначала скажи мне, что происходит, – требовательно заявила я.
– Что происходит? – Он вперил в меня свои ледяные глаза. – А ты не понимаешь? Ты спрашиваешь меня, что происходит? Юля, отдаю тебе должное, у тебя железная выдержка!
– Перестань, что ты такое говоришь...
– Мало того, что залетела черт пойми от кого, гуляла за моей спиной, пока я слепо верил, что, наконец, нашел достойную женщину, так еще и врала. Ты врала мне, Юля...
– Я... я не хотела... – Слезы навернулись на глаза. Мне правда было очень стыдно, но что я могла изменить? Вернуться назад? Я бы все равно пошла на это. Иных путей остаться рядом с Сашей не было. Я использовала единственный вариант, который у меня был и ничего не стала бы менять.
– Не хотела? Тогда зачем делала?
– Ты угрожал мне! Вспомни, что ты обещал! Ты хотел забрать у меня Сашу!
– Ты могла рассказать позже. Мы с тобой знаем друг друга сколько уже, больше года? Что тебе мешало? Сколько ты собиралась врать мне и водить за нос, как слепого котенка? Какие цели ты преследовала? Но, самое интересное, что ты за человек такой? Чего от тебя можно ожидать? На что ты способна, чтобы все было так, как хочется тебе? Как далеко можешь зайти?
– Даня, ты пытался отнять ребенка у матери, какой реакции ты вообще ожидал? Любая на моем месте сражалась бы. Да, это было нечестно, это было глупо, неправильно и некрасиво, но иных путей у меня не было! Ты богат и влиятелен, а я обычная девушка, никто не заступился бы за меня...
– Я не знаю тебя, Юля. Не знаю, что ты за человек. И уже не хочу узнавать.
Последние слова супруга больно пронзили. В самое сердце. Я заплакала по-настоящему, не сдерживаясь. Наверное, сказывались гормоны. Или просто сейчас я чувствовала себя, как никогда беззащитной и уязвимой.
– И что... что ты сделаешь? – прохрипела я, вытирая рукавом водолазки слезы, совсем как ребенок. – Выставишь меня за дверь? Заберешь Сашу? Что ты сделаешь?!
– Нет. Я уйду сам.
– Ч-что? – Я не поверила услышанному. Слух подводил меня? Я так переживала в последнее время, что ничему бы не удивилась.
– Я не могу забрать у тебя сына. Я бы хотела. Я бы очень хотел! – Даня сжал руки в кулаки, покачал головой. – Но я не могу так поступить со своим сыном. Я рос без матери и понимаю, что это такое. И не желаю этого Саше. Ему ты хорошая мать. Ты не устраиваешь меня, как жена и как человек, но мать ты... неплохая. И я не хочу делать Саше больно, чтобы сделать больно тебе. Он мой единственный ребенок и я буду делать все, чтобы защитить его. Я хочу, чтобы он рос в максимально здоровой обстановке, чтобы у него все было.
– Но... как тогда...
– Я перееду в столичную квартиру. До работы намного ближе и вообще проще. Вы останетесь жить здесь. Я полностью всем обеспечу вас обоих. Саша ни в чем не будет нуждаться.
– А как же ты? Ему нужен отец! – стараясь не сорваться в преждевременную истерику, прокричала я.
Как я буду объяснять Саше, что папа снова нас бросает? Что стоит только привыкнуть к нему, как тут же снова нужно отвыкать к его присутствию?
– Я буду приезжать. Так часто, как смогу. Но жить рядом с тобой... это выше моих сил.
– Я ничего не сделала! Я ничего не сделала, чтобы ты так себя вел! Только полюбила бездушного человека у которого вместо сердца вычислительная машина! А влюбилась я потому, что он сам все делал для этого! Ты сам не успокоился, пока я не стала твоей! Ты ухаживал, обхаживал и делал все, чтобы завоевать меня, а когда это случилось, теперь бежишь, как подлый, несчастный трус! Меня тошнит от тебя! Беги! Беги и не оборачивайся! Видеть тебя не хочу! А когда родиться наша дочь, даже на сантиметр к ней не подходи! Сволочь! Ненавижу тебя!
– Все? Ты закончила? – холодно изрек Даня.
– Почему тебе так сложно поверить в то, что я не дешевка, которая гуляет за спиной своей половинки?
– Я бы никогда и не подумал, что ты такая, если бы ты сама мне об этом не сказала. – Он кивнул на уже круглый живот, давая тем самым понять, что имеет в виду.
– Ты не допускаешь даже мысли, что она может быть твоей?
– Десятки врачей годами говорили одно и тоже. Все те девушки, с которыми у меня когда-то что-то было ни разу не смогли подтвердить, что у них есть от меня ребенок. Предлагаешь поверить в то, что случилось чудо?
Я промолчала, не найдясь, что ответить. Впрочем, у меня и сил на это уже не было. Из-за слез и криков разболелась голова.
Даню все равно было не отговорить. Если он что-то для себя решал, то решал. Тем более, такой человек, как Милохин, всегда безоговорочно верил фактам, никогда не прислушиваясь к сердцу. Если оно у него, конечно, было.
Всхлипывая, я уже почти дошла до своей кровати, с намерением присесть на нее, как неожиданно почувствовала острую боль в животе. Вскрикнув, я опустилась на колени и почти сразу провалилась в темноту.
– Привет, – послышалось откуда-то сбоку и я вынужденно повернула голову на источник звука. – Как ты?
Даня сидел рядом и сжимал мою кисть в своей большой, теплой ладони. Я находилась в своей комнате, лежала на своей кровати. Рядом крутился мужчина средних лет в белом халате и какая-то молоденькая девушка в спецформе.
– Что произошло?
– Пожалуйста, лежите и не перенапрягайтесь, – строго выдал мужчина с легкой проседью в волосах. Он подошел ближе, отодвинул супруга и принялся что-то измерять, ощупывать, высматривать.
– Ты потеряла сознание и вызвал врача, – пояснил Милохин, топчась рядом.
– С Вами все хорошо, Вы просто перенапряглись. Показатели в норме, я посмотрел Вашу карточку, беременность протекает нормально.
– Да... все было в порядке... – Я подобралась и удобнее села на кровати после того, как врач перестал проводить со мной свои манипуляции.
– Вам нужно избегать стресс, больше находится на свежем воздухе. Вы принимаете витамины? У вас был недостаток некоторых из них.
– Да, доктор прописывала мне, я пью... точнее, пила, в последние дни я рассеянная.
– Советую взяться за свое здоровье и не пренебрегать им. Конечно, это уже вторая беременность, обычно, женщины чувствует себя увереннее, но это не значит, что можно полностью себя забросить и плыть по течению.
– Да, я все понимаю, – покивала я, делая глоток из стакана, которая медсестра подала мне.
– Я жду Вас у себя в клинике через три дня.
– Но я стою на учете в...
– Данил Вячеславович? – Мужчина отвернулся от меня и взглянул на супруга. Тот кивнул.
– Она придет.
Вскоре доктор с помощницей оставили нас одних. Муж ушел, чтобы проводить их, а взамен ушедших гостей ко мне пришел Борзик, чему я была куда больше рада. Пес прыгнул на кровать и устроился подле меня, вблизи живота, будто бы пытаясь защитить и меня, и малышку.
– Кто верный друг? – спросила я, ласково теребя собаку за ухом. Ответом стало негромкое «тяф». – Точно! Ты, хороший, – я улыбнулась,
– Как ты себя чувствуешь? – Даня вернулся быстро, буквально через пару минут, но внутрь не зашел, остановившись в дверях.
– Нормально, – сухо ответила я, поспешив отвернуться от собеседника.
Я вспомнила все то, что произошло перед тем, как я потеряла сознание.
Я так унижалась перед Даней, случалось это так часто, что я успела себе опротиветь.
Зачем? Зачем я старалась спасти отношения, которые так и не случились? Зачем так яростно и отчаянно боролась за семью, которой никогда и не было?
Потому что один раз у нас случилась с Даней близость?
Нет, конечно, не из-за этого.
Дело было в другом. В том, что я успела к нему привязаться, даже больше – влюбиться. В том, что очень хотела, чтобы дочь не повторяла судьбу сына, и не росла без отца. А Саша... как мне было жаль моего сыночка, который только-только обрел подобие настоящей семьи, только-только стал счастливым малышом? Он заслуживал папу больше всех, но я никак не могла дать ему этого.
– Юль, давай поговорим, – тяжело вздохнув, выдал Милохин.
Я аккуратно поднялась с кровати, чмокнула Борзика и, не обращая никакого внимания на мужа, вышла из комнаты. Он последовал за мной в гардеробную. Молча и явно недоумевая о том, что происходит.
– Юля?
– Я тоже умею собирать чемоданы.
– Перестань.
Даня подошел ко мне и отобрал чемодан, который я выкатила из специального углубления.
– Будешь со мной бороться? – Я подняла на него глаза, и мы встретились взглядами. В голубых озерах плескалось сомнение.
– Нет. Но считаю, что ты творишь глупости. Куда ты пойдешь?
– Я хочу к себе домой.
– Не дури, Юль.
– Я. Хочу. Домой.
Воцарилось молчание. Даня внимательно смотрел на меня, явно о чем-то размышляя, а я, тем временем, принялась медленно снимать вещи с вешалок. Нужно было собрать все и сразу. Носиться туда-сюда между городом и загородным особняком не было никакого желания.
– Ты неправа.
– Неужели? А что будет правильным в этой ситуации? – Я замерла с очередными джинсами в руках. – Что, скажи мне?
– Саша привык тут жить. Он считает это место домом.
– Семь лет до этого он считал домом нашу квартиру. Ребенок тратит больше времени в дороге, чем на учебу. Я соглашалась оставаться здесь только потому, что мы играли роль настоящей семьи перед Сашей. Но ты заявил, что уезжаешь, тогда какой смысл оставаться здесь мне?
– Юля, ты спешишь с решением.
– Ты знаешь, что за последние полгода я провела три фотосессии? Ты подарил мне шикарную студию в центре города, а я не могу там работать! Я выпала из своей жизни, выпала из рабочей колеи, потому что торчу здесь, загородом! А все потому, что ты так пожелал. Ты ни разу не спросил меня, нравится ли мне здесь, удобно ли здесь находиться. У тебя всегда есть ты. И еще твоя репутация. За почти год, проведенный вместе, я уже увидела, какой ты отец.
– Это слишком, ты переходишь границы!
– Когда день рождения у нашего сына? – Даня открыл рот, чтобы ответить на мой вопрос, но так и не смог. – Вот и я о том же. Да, ты можешь подарить дом, квартиру, машину, но ты не можешь запомнить элементарные вещи. Половину времени, что мы вместе, ребенок грустил и не понимал, что происходит, потому что ты жил в столичной квартире и ночевал на работе. А может еще с кем, откуда мне знать? – усмехнулась я, стараясь не обращать внимания на больно кольнувшую сердце догадку. – Ты сам-то себя считаешь хорошим родителем? Если да, то ты себе льстишь.
– Я стараюсь. Как могу.
– Плохо стараешься. И плохо выходит. Но это твое дело. Я могу отвечать лишь за то, какая я мать. Не за то, какой ты отец.
– Что ты пытаешься мне доказать?
– Доказать? Тебе? Перестань, это смешно. – Я покачала головой, продолжив собирать вещи. – Я просто хочу свою жизнь обратно.
– Так нельзя.
– Я хочу обратно в свою квартиру. Хочу свою работу, свою маленькую, но уютную студию, хочу спокойно выносить и родить свою дочь, хочу, чтобы Саша улыбался и не переживал из-за вещей, в которых не виноват. Хочу, чтобы ты исчез.
– Я не могу.
– Чего не можешь?
– Не могу отпустить тебя.
– Неужели? Любишь так сильно, что умрешь от тоски?
– Не в этом дело.
– Разумеется.
– Как только ты переедешь жить в другое место, люди об этом узнают, заговорят о распаде брака.
– Люди. Конечно, как я могла забыть! Важнее всего то, что говорят люди!
– Юля, для тебя это может быть неважно, но для меня это первостепенные вещи. Более того, я только-только женился, только обрел репутацию семейного человека. Я не могу взять и перечеркнуть все это.
– Слушай, я тебя не понимаю, – я хмыкнула, всплеснув руками, – я же изменница, разве не пора прикопать меня?
– Я признаю ребенка.
– Что?
– Признаю твою дочь. Я понимаю, что она не моя, но я дам ей свое имя, фамилию, впишу себя во все документы.
– Какое благородство. Не хочешь выглядеть рогоносцем в глазах элиты?
– Именно.
– Это твоя дочь! – в очередной раз прокричала я, начиная закипать. Опять.
Нет, я слышала доктора, мне нельзя было волноваться и вообще, нужно было думать о малышке, но этот пень трухлявый, что звался моим мужем, изматывал мне нервы. Он так мастерски их трепал, что не переживать было просто физически невозможно.
– Хорошо, – как-то устало выдал Милохин, нервно потирая лоб ладонью. – Давай сделаем тест ДНК.
– Не проблема, я тебе тысячу раз говорила, что когда родится ребенок, мы...
– Нет. Сейчас.
– Что? – Я замерла, с недоумением всматриваясь в лицо супруга.
– Можно сделать тест сейчас. И узнать, моя это дочь или нет.
– Но... ты шутишь?
– Почему я должен шутить?
– Хочешь... хочешь, чтобы я дала проткнуть свой живот на пятом месяце беременности просто потому, что ты мнительный болван? Хочешь, чтобы подвергла ребенка опасности потому, что ты не хочешь подождать?
– Это твой ответ?
– Мой ответ – иди ты так далеко, чтобы след от тебя простыл! – закричала я, заставляя супруга поморщиться. – Какой же ты все-таки гад, какой ты отвратительный человек! Ни секунды больше не буду находиться в твоем доме! Ты мне омерзителен! Ты и твои дома, машины, деньги, все, чем ты так кичишься и гордишься, все, что тебе так дорого! Нам с Сашей было хорошо и в нашей квартире, и он никогда ни в чем не нуждался, и дочь я тоже обеспечу, и самое главное, выращу их людьми, если они будут находится подальше от тебя! Не дай бог никому такого папашу, как ты!
– Перестань!
– Что, правда глаза колит, да, дорогой? Ты хреновый отец, хреновый муж и человек тоже такой себе! Из тебя даже хозяин для собаки не вышел! Ты ужасен, и я ни за что не буду жить в твоем доме, растить с тобой детей и продолжать быть твоей женой! Я уеду и завтра же подам на развод! И в документы тебя дочери ни за что не впишу, ты не достоин этого! Оставайся один в своем дорогом доме бобыль бобылем! К старости будет одиноким, богатым, никому не нужным пнем!
– Юля! – взревел Милохин, но я лишь демонстративно захлопнула перед ним чемодан.
Разумеется, одним бы не обошлось, поэтому я направилась в спальню к Дане, чтобы забрать его и сложить туда остаток своих вещей. Тех, что мой психованный муж не уничтожил в последнем припадке гнева.
– Не ходи за мной!
– Перестань вести себя, как истеричка!
– Без тебя решу, как мне себя вести!
Мы ураганом занеслись в спальню, которую когда-то делили. Борзик, до этого спавший на моей кровати, резко вскинул голову на источник шума.
– Чтобы ты понимал, Борзового я тоже забираю.
– Что?! Ты не можешь его забрать, ты мне его подарила! – Гад поймал меня за локоть и заставил сначала затормозить, а затем развернуться к нему.
– А теперь забираю! – Я дернулась, высвобождаясь из несильной хватки.
– Так нельзя!
– Еще как можно!
– Юля!
– Ну, извини, меня плохо воспитали, ты недавно, кстати, собирался об этом сообщить моим родителям! Иди, не стесняйся!
– Не буду я никому ничего сообщать. Все, прекрати истерику! Мне надоело!
– Раз надоело, мы быстро уйдем, да, Борзый?
С этими словами я открыла чемодан, который еще недавно до этого собирал Даня и бесцеремонно выкинула оттуда его вещи. А затем прошлась по ним и прокатила чемодан. В отместку за изодранные платья.
– Ты не загонишь меня под каблук такими вот дешевыми спектаклями.
Это стало последней каплей. Я остановилась, бросила чемодан и резко повернулась к мужу.