19
Даня уехал. Уехал и снова оставил нас с Сашей совсем одних.
Не скажу, что в этот раз все было плохо так же, как и в первый, по всей видимости, мелкий начал потихоньку привыкать к тому, что папа может часто отсутствовать, но грусть в глазах сына я бы ничем не спутала. Сашка тосковал.
А я... а что я? Я ревела в три ручья в первую ночь после отлета Милохина.
Не знаю, почему, не спрашивайте. Может быть, дело было в том, что я не попрощалась с ним по-человечески. Может быть, я чувствовала себя слишком слабой и уязвимой сейчас, чтобы оставаться одной. Может быть, мне очень сильно нужна была его поддержка и присутствие именно сейчас, когда дело постепенно начало близиться к родам. Может быть, я просто хотела больше времени проводить с тем, кто являлся мне мужем. А может, меня просто тяготило то, что в наших отношениях ничего не было ясно.
Сколько мы были вместе? Год? А были ли? Кем мы приходились друг другу? Стоило мне только собрать вещи и уйти, как Даня побежал вслед за мной и не пожелал отпускать ни на шаг. Но стоило мне только заговорить о нашем ребенке, как он отворачивался и начинал злиться, утверждая, что это не его малыш.
Сколько это еще собиралось длиться? Месяц? Два? Пока не родится наша дочь?
Только тогда, получив безоговорочные и неоспоримые факты Милохин успокоился бы?
А как же я? Как же мои гордость и достоинство? Как же то, что Даня унижал меня каждый раз, говоря, что ребенок не от него, что он готов «удочерить» ее, будто она была чужой.
Я запуталась. И еще очень сильно устала.
Поэтому решила, что нам сегодня стоит отдохнуть. Мне и Саше. Только нам вдвоем. Я расписала весь наш день. Сначала поход в ТЦ, в его любимый магазин игрушек, затем легкий перекус где-нибудь на фудкорте, после – прогулка, а затем обед в хорошем ресторане. Далее – парк аттракционов, на которой он давно просился.
Нужно было отвлечься и развеселить сына. Заодно развеяться самой.
И знаете, что? План сработал! Мы так повеселились с Сашей! Объелись сладкой ватой, покатались на машинках, скупили пол магазина игрушек, слопали по два бургера и, наверное, целое ведро вредной, но такой вкусной картошки-фри. В общем, замечательно провели время. Не зря я затеяла этот маленький поход.
Только вот, как и все хорошее, он довольно быстро подошел к концу. Мы с Сашей отправились домой и нам еще предстояло выгулять Борзого, несмотря на усталость.
Вот только я совершенно не ожидала того, что предстало перед моим взором по возвращению домой.
То, что что-то не так, я поняла почти сразу, стоило только створкам лифта разъехаться перед нами. Буквально через несколько мгновений я увидела то, что почувствовала – доказательство того, что что-то произошло.
Входная дверь была приоткрыта.
– Стой здесь, Саша, – велела я, оставляя ребенка на лестничной площадке. Не знаю, насколько это было правильно, но вводить его в квартиру мне совершенно не хотелось.
Чуть толкнув дверь я переступила ее порог. И почти сразу охнула.
Все было перевернуто. Все, чего мог коснуться мой взор, показывало сплошные разрушения. Под ногами валялись цветы, обломки мебели, стекла, но знаете, что? И это оказалось не самым страшным.
– Борзый... – прохрипела я, роняя телефон, когда увидела пса, лежащего в крови. – Борзый! – уже позже прокричала я, роняя сумку и кидаясь к собаке. Он поднял на меня жалобный взгляд сразу, как только я опустилась перед ним на колени. Чуть погодя он издал совсем тихий скулеж.
А я поняла, что надо шевелиться. Собака была ранена, но жива. Я обязана была ее спасти. Взяв его на руки, как можно осторожнее, чтобы не вызвать приступа боли или агрессии, я поспешила к выходу из разворошенной квартиры.
– Саша, быстро вызывай лифт, – скомандовала я.
– Что с ним?
– Мы едем в ветеринарную клинику!
– Мама, что происходит? – всхлипнул напуганный ребенок.
– Все будет хорошо! – громко и твердо оповестила я, стараясь не показывать сыну навернувшихся слез. – Все будет хорошо, – уже совсем тихо повторила я, изо всех сил стараясь себя в этом убедить и не впасть в истерику перед Сашей.
Я направилась в клинику, в которой мы обследовали Борзого вместе с Марком, когда только его нашли. Она как раз была неподалеку, я хорошо помнила ее адрес, а большего с меня было и не взять.
Саша сидел весь перепуганный на заднем сиденье. С собакой, в крови, но без истерики. Кажется, к ней куда ближе была я.
Что это было? Кто это был? Зачем? Почему? Какие цели преследовали? Чего хотели? Кто им был нужен на самом деле?
– Вячеслав, помогите нам! – прокричала я с порога ветклиники, только лишь завидев знакомое лицо. Молодой мужчина, стоявший на стойке ресепшена, обернулся к нам и тут же его глаза расширились.
– Юля? Что случилось?!
– Не знаю! Ничего не знаю! На него напали! – Я держала на руках собаку, ревела в три ручья и с каждой секундой контролировала себя все хуже и хуже.
– Так-так, все, – быстро произнес Слава, сориентировавшись в ситуации. – Вань, бери собаку, в операционную, быстро, – скомандовал мужчина, кивнув своему помощнику.
Пса у меня забрали и быстро унесли.
– Мила, сюда, – снова скомандовал он, подзывая девушку с ресепшена. – Дай ей воды, успокоительного и на секунду не оставляй. Станет плохо, ты знаешь, что делать и сразу звони в скорую. И малого не упускай из виду. Все поняла?
– Да, Вячеслав Васильевич, все будет сделано, не переживайте.
Вскоре Слава исчез, а девушка по имени Мила провела меня с Сашей к диванчику. Заботливо усадила, принесла холодной воды и принялась утешать.
– Все будет хорошо, пожалуйста, успокойтесь. Подумайте о ребеночке. Ваша собака в надежных руках. Ну давайте, давайте подышим, нужно успокоить дыхание...
Не знаю, сколько со мной возилась Мила, но спустя какое-то время стало полегче. И дышать, и вообще, соображать. Помощница отвела меня в уборную, дала умыться, а еще через какое-то время я, оставив ей под присмотром Сашу, вышла на улицу. Подышать воздухом. И позвонить Дане. Нужно было сообщить о случившемся, но не при ребенке. Он и так был перепуган. Мной, собакой, кровью, тем, что творилось вокруг.
Милохин ответил не с первого раза. Первые гудки вообще не прошли, абонент был не абонент. Потом он не взял трубку, но я была настойчиво. Когда, Даня, наконец, ответил, я заставила себя говорить без срывов на плачь и истерику. Нужно было донести до него то, что произошло.
А именно – в нашу квартиру кто-то влез. Зачем? Не знаю. Что взяли? Я тоже не знала. Ранили пса, видимо, он пытался защищать территорию от враждебных чужаков.
А еще нам нужна была защита. Как можно больше. Как можно скорее.
– Мне страшно...– прошептала я в трубку.
– Зачем я только тебя послушался?! Надо было запереть тебя в коттедже! Идиот! – эмоционально выдал Милохин после моего короткого, но очень яркого рассказа о том, что произошло. – Значит, так, слушай меня внимательно и не смей перечить, это ясно?
– Ясно. – Желание спорить с Даней у меня отпало еще в тот момент, когда я увидела, что дверь моей квартиры вскрыта. Уже тогда я поняла, что пришла беда.
– Мои люди следят за вами, но у них был приказ делать это тихо, издалека и не тревожить вас. Действовать только в случае прямой угрозы.
– Ты все же приставил ко мне людей?
– Конечно, приставил! Они сейчас должны быть где-то неподалеку. Я позвоню им сразу, как мы договорим. Ты должна взять Сашу и поехать с ними, ты меня поняла? Номер машины я тебе скину, фото ребят тоже. Автомобиль бронированный, внутри бояться будет нечего.
– Да... хорошо... – Куда мы поедем?
– В безопасное место. В мою квартиру в самом центре города, где до тебя будет сложнее всего добраться. Загород сейчас плохой вариант. Мои люди будут находиться с вами рядом двадцать четыре часа. Они будут охранять квартиру и внутри, и снаружи. Ты не должна покидать ее пределов, тебе ясно?
– Да...
– В свою квартиру ни за чем не возвращайся, все, что будет нужно, тебе привезут ребята.
– Поняла.
– Где ты сейчас?
– В ветклиники.
– Рядом с тобой кто-то есть?
– Да, здесь много людей.
– Отлично. Старайся держаться к ним как можно ближе. И на секунду не отходи от Саши.
– Я сделаю все, как ты сказал, – произнесла я, заходя внутрь, направляясь к Саше.
– Умница. Ничего не бойся, слышишь? Я вылетаю к вам первым же рейсом.
– Спасибо...
Последние слова, произнесенные Милохиным, почему-то успокоили меня больше всего остального, сказанного им. Он приедет... Дима все бросит и приедет, чтобы быть рядом с нами. Значит, все обязательно наладиться... должно наладиться.