13
Что это было?
Для чего был этот поцелуй? Потому, что Милохину захотелось? Потому, что я ему нравилась? Или чтобы нас признали настоящей парой мои друзья и знакомые? Все это делалось для нас с ним или для окружающего мира, чье мнение для Дани всегда было крайне важным, если не сказать первостепенным?
Я задавалась этими вопросами остаток дня, затем вечера и так до самой ночи, пока не забили куранты.
Это оказалось восхитительно красиво. То есть вся та блестящая мишура и гирлянды, которые я повсюду развесила, снег, который внезапно пошел к одиннадцати часам и фейерверки, которые мы запустили сразу, как только наступил Новый Год. Мы его поприветствовали по всем правилам, как самого дорого гостя. Хотелось верить, что он ответит нам тем же.
Гостям все тоже очень понравилось. Мясо оказалось восхитительным на вкус, Даня знал, о чем говорил, когда уверенно заявлял, что это его стихия. Мои салаты тоже привели всех в восторг. Мальчики устали и выбились из сил уже к двум ночи, а к трем мы решили, что пора расходиться.
Разумеется, отправлять домой гостей никто не стал, всех устроили и разместили в комнатах для гостей. Благо, огромный особняк Милохина это позволял.
Сами мы очутились в спальне лишь тогда, когда стрелка часов перевалила за четыре.
– Моя дорогая женушка довольна праздником? – улыбнулся Милохин, раскладывая себе кресло.
– Хочешь поиздеваться, да? – Я улыбнулась и произнесла вопрос без тени злости.
– И в мыслях не было, – Даня поднял руки вверх, а затем неожиданно бросил свое одеяло и отправился к небольшому комоду, который стоял в комнате скорее для красоты. Я заглядывала внутрь пару раз, но не нашла ничего кроме нескольких пледов, да пары ортопедических подушек. Вся одежда была распределена по гардеробным. О шкафах в спальнях богачи не слышали.
– Что ты там ищешь? – Протянула я из любопытства. При этом не забыв скинуть с себя неудобные туфли и усесться на кровати. Хотелось скорее переодеться в любимую пижаму с пандами. К слову, с панд Даня всегда смеялся. Мол, не к лицу взрослой женщине. А мне вот нравились. Я и ему обещала купить. И даже уже заказала. Обещали привести через пару дней.
– Нашел, – буркнул в ответ Даня, что-то сжимая в руке. Закрыв задвижку, он медленно подошел ко мне и остановился. Я подняла на него вопросительный взгляд.
– М?
– Это тебе. – Супруг раскрыл ладонь. На ней оказалась маленькая бархатная коробочка синего цвета. – Возьмешь?
– Это... это подарок?
– Он самый. Надеюсь, тебе понравится. Я впервые выбирал подарок для женщины. Мне помогли консультанты, признаюсь, сам бы я точно не справился.
Я сглотнула и подобралась на кровати.
Это еще что за выкрутасы?
– Подарок? – зачем-то снова переспросила я, не зная, что чувствовать и как реагировать на это действие Дани – Но...
– Открой.
Я подчинилась. Медленно, будто во сне или каком-то гипнотическом трансе, я вытянула ладонь вперед и вскоре почувствовала на ней мягкий бархат. Открыла коробочку и почти сразу подняла взгляд обратно на улыбающегося Даню.
– Почему?
– Потому что ты такая же колючая на первый взгляд.
Я усмехнулась и вытащила красивую подвеску в виде снежинки. Искусная филигранная работа была украшена россыпью маленьких камушков. Бриллианты что ли? Знать бы еще, как они выглядят...
– То есть я злобная?
– Нет, – улыбнулся в ответ Милохина, покачав головой. – Ты острая на язык, ты можешь покалечить, но если заставить тебя оттаять... кто знает, что там может скрываться внутри.
– Ты чего? Вроде бы не пил...
– Верно, я не пьян.
– Тогда где тот самый Данил, который говорил, что в этом мире нет места ни любви, ни дружбе, ни чувствам?
– Да ты знаешь, как оно бывает...
– Как?
– Он недавно женился.
Я тихо рассмеялась шутке. Покрутила в руках подвеску и закусила губу.
– Если не хочешь, можешь не надевать... или...
– Нет! Она мне нравится! – перебила я, походя на ребенка, который боялся, что у него вдруг могут отнять понравившуюся вещь. – Помоги надеть, – я поднялась с еще неразложенной кровати и повернулась к мужу спиной. Через мгновенье почувствовала, как шеи коснулся прохладный металл.
– Спасибо... – прошептала я, поворачиваясь лицом к своему собеседнику. – Мне жаль и неудобно признаваться, но я ничего не приготовила тебе в ответ...
– Что, собака уже не в счет? – рассмеялся Милохин. Я не нашлась, что ответить, и только опустила взгляд. Отчего-то вся эта ситуация меня дико смущала.
Даня меня смущал.
– Юля, посмотри на меня, – мягко попросил Милохин. Я подняла взгляд. – Ты уже сделала самый лучший подарок в моей жизни. У меня появился Саша. Большего и не нужно. И я тут подумал, что так и не сказал за него спасибо.
С Нового Года прошло почти два месяца. И, надо сказать, у меня они не особо-то задались.
Может быть, дело было в плохом самочувствии. Может быть, в том, что дважды за эти два месяца я едва не попала в аварию, а ведь это с учетом того, что Алексей был отличным водителем с двадцатилетним стажем. Может быть в том, что Саша капризничал и плохо слушался меня. Я вообще не могу вспомнить подобного разлада в отношениях со своим ребенком.
Но, может быть, конечно, просто может быть, дело было в том, что Даня отсутствовал дома.
Сначала он улетел практически сразу после праздника, заявив, что это всего на пару дней и вернувшись лишь через две недели, а затем и вовсе поселился на работе.
Да-да, поселился, я не преувеличиваю.
За весь прошедший месяц я видела мужа лишь несколько раз и то, мельком. Он не ночевал дома, полностью переехав в квартиру, которая располагалась в центре города, а самое главное, была близко расположена к его офису. На звонки отвечал, но ответы его были сухими и короткими.
Милохин постоянно твердил, что это временно, что это сложный период для него, и нужно «все вытянуть» и «международный уровень – это то, к чему я всю жизнь шел», а еще «заграничные инвесторы и бизнес-партнеры не будут ждать». И много чего еще в подобном духе.
Как я поняла, у Данила наметились важные проекты, которые могли вывести его на новый уровень в бизнесе.
И не то, что я была против этого, но не бросать же дом и ребенка вот так, совсем!
Саша скучал. Очень сильно. Принимал отсутствие папы на свой счет и не желал слушать, что это просто работа. Я заметила, что он начал часто злиться и замыкаться в себе. Так, еще недавно жизнерадостный ребенок теперь мог часами сидеть молча и ни с кем не разговаривать, ни на что не реагировать. Сын плохо ел, забросил тренировки и не желал ходить в школу. Еще чуть-чуть, и я заподозрила бы депрессию.
Впрочем, и у меня дела обстояли не лучше.
Как я уже сказала, опасность будто подстерегала меня за каждым поворотом, по правде говоря, я уже начинала бояться автомобилей. Но забросить работу не могла. Нужно было хоть как-то отвлекаться, да и независимость была не пустым звуком, поэтому я старалась уделять фотографиям все свое свободное время.
Но последние два не удавалось даже этого.
И плохие мысли, а, может, предчувствие, поселились глубоко внутри.
У нас с Даней в ту самую новогоднюю ночь случилась любовь. Настоящая, испепеляющая страсть.
После которой гад просто сбежал сначала в свой Китай, а затем в центр Москвы.
И все бы ничего, да вот только постоянная тошнота, слабость и головокружение меня пугали. Поначалу я думала, что это просто стресс, может быть, переутомление, хотя, от чего, но ведь всякое могло быть. Но чем дальше шло время, тем больше я понимала, что это именно то, о чем я думаю.
То, чего так боюсь.
И тут вставал другой вопрос.
Как?
Ну, то есть, все взрослые люди понимали, как, но ведь Даня говорил, да что там, утверждал, что не может больше иметь детей! Именно поэтому ему был так важен Саша, именно поэтому мы с ним играли в мужа и жену и театр под названием брак. Именно поэтому вообще-то все и затевалось!
Тогда... каким образом я могла оказаться беременной?
Или, возможно, я преувеличивала и ее не было?
Надо было узнать наверняка. Конечно, надо было. Но я оттягивала этот момент. Было страшно.
Ну, то есть, я вообще не планировала второго ребенка. Никогда. Просто потому, что очень хорошо осознавала, что достойно поднять смогу только одного. А еще вроде как и не от кого было.
А тут...
Что, если и впрямь оказалась бы беременной?
Это означало, что Даня врал? Врал только о том, что больше не может иметь детей или о чем-то еще? Может быть, врал вообще обо всем? Играл в какие-то игры? Сначала показывал ненависть, потом стал ухаживать, добился своего, а после и вовсе исчез, ссылаясь на работу?
Но зачем?
Зачем ему нужна была я? Зачем так изловчаться ради меня? Простой, обычной девушки? Я не была богата, не была знаменита, не имела отношения ни к элите, ни к бизнесу.
Что-то здесь не вязалось. И я не могла понять что.
Ровно, как и решиться на то, чтобы узнать правду о своей предполагаемой беременности.
Милохин объявился дома через неделю, когда я уже начала думать, что все, это конец, наверное, он таким образом указывает мне на дверь и нас ждет неминуемый развод.
Даня завалился домой в десять вечера, когда его уже никто не ждал. Саша давно спал, я еле уложила его, прочитав с пол дюжины сказок и пообещав купить новый велосипед.
– Не подумай ничего такого, но... мы можем поговорить? – Я не знала, с чего начать. То есть, у нас с называемым супругом и раньше-то была целая пропасть в отношениях, мы долгое время жили как соседи, если не сказать, как чужие. И только между нами начало что-то происходить, налаживаться, как Даня пропал. В общем, я не понимала, что могу и имею право ему говорить, возможно, требовать, а что нет.
– Да, разумеется. Только дай мне, пожалуйста, сначала принять душ.
– Да, конечно, – я кивнула. Мы находились в спальне, где я уже собиралась готовиться ко сну, совершенно не ожидая, что Даня вернется. К слову, выглядел он плохо. Бледный, уставший. А еще, кажется, скинул пару кило. Не ел что ли? И не спал как будто бы... – Ты голодный? Я могу разогреть ужин.
– Если тебе не сложно.
– Нет. Я буду ждать тебя в столовой.
Нет, мне не было сложно. Сложным было другое.
Например, осторожно выяснить, что между нами происходит. Понять, в чем дело. Возможно, проблема была во мне? Может быть, Милохин устал играть в семью и больше не хотел видеть ни меня, ни Сашу?
И куда сложнее было сказать о том, что я в положении. Я понятия не имела, как отреагирует Даня.
Было страшно.
– Прости, что заставляю тебя напрягаться в такой поздний час, – послышалось сзади и я вынужденно обернулась. На пороге стоял уже немного посвежевший, все еще чуточку мокрый после душа супруг. В пижаме с пандой.
– Ты ее надел, – я рассмеялась, отходя от плиты.
– Ну как я тебе? – Даня демонстративно развел руками в стороны и покрутился, давая полюбоваться собой.
– Хоть сейчас на обложку журнала, – хихикнула я в ответ. Зрелище было потрясающим.
– Не дай бог, кто увидит в ней, – выдал Милохин, присаживаясь за стол. Я расставила перед ним поздний ужин, разложила необходимые приборы. Себе сделала лавандовый чай, чтобы не сидеть зазря. Ужинала я пару часов назад и есть совсем не хотелось. Но я была рада, что моим тефтелькам в сливочно-сырном соусе нашлось применение.
– Дань... – негромко позвала я, начиная греть отчего-то похолодевшие пальцы о чашку с чаем. Так было всегда, стоило мне начать нервничать, и пальцы рук и ног коченели от холода, будто меня выставили на мороз.
– Да?
– У тебя все нормально?
– В каком смысле?
– Тебя не видно уже два месяца, вот в каком...
– Работа, я же говорил, – протянул Милохин, будто бы удивившись моему вопросу.
– Да, но... Саша тебя вообще не видит, понимаешь? Он скучает, злится, расстраивается. Забросил кружки, не хочет ходить в школу. Не подумай, что я давлю на тебя, я понимаю, что то, чем ты занимаешь – это дело твоей жизни, всей твоей семьи и на тебе лежит большая ответственность. Понимаю, что на тебя рассчитывают многие люди и речь идет о больших деньгах, но ведь он – твой сын. Тот самый единственный, долгожданный ребенок, за которого, по твоим словам, ты готов был отдать все еще полгода назад. А теперь ты вообще с ним не видишься. Ты не знаешь, что у него происходит в школе, не знаешь, что мы недавно ездили к зубному вырывать зубы, кстати, он их до безумия боится и очень ждал, что ты придешь в клинику. Его команда по футболу выиграла промежуточный тур, опять же, Саша очень ждал, что ты придешь на матч.
– Юля...
– Подожди, пожалуйста, не перебивай, – я мягко пресекла его попытку прервать меня. – Я не прошу тебя стать домохозяйкой и бросить все дела, заниматься только сыном. Я не из такого типа женщин, нет. Но ты отец. Отец, которого ребенок ждал годами, которого обожествляет с тех пор, как они встретились. Ты очень нужен ему, и я прошу проводить с ним хоть сколько-нибудь времени. Полчаса, час. Хотя бы один час в день...
– Юля...
– Он думает, что сделал что-то не так, что в чем-то виноват. Что ты не хочешь его видеть, потому что он где-то ошибся и разочаровал тебя. Так нельзя. Прошу тебя, не делай нашему сыну так больно. Он этого не заслужил.
Воцарилось молчание. Тефтельки отодвинули в сторону, и Даня устало вздохнул, прикрыл глаза. Как-то нервно потер лоб, а затем кивнул.
– Прости.
– Мне не за что тебя прощать. Поговори с Сашей.
– Ты права, да... просто это очень сложный период для меня. Либо я прыгну так высоко, как не ожидал этого сам, либо очень многое потеряю. Осталось потерпеть совсем немного. Скоро это закончится. Плохо ли, хорошо ли, но закончится.
– Ладно, хорошо, – я закивала в ответ. Я поверила Милохину Он говорил уж очень серьезно. – Ешь давай... – Я снова пододвинула к нему тарелку с ужином. – Может, сделать тебе салат? Я могу быстро нарезать, мне несложно... – Я хотела еще сказать, что судя по бледному виду, ему явно не хватает в рационе полезной и здоровой еды, вроде овощей и фруктов, но мне как-то не дали. Даня потянулся ко мне и запечатлел на моих губах мягкий, короткий поцелуй.
– Ты такая красивая, – неожиданно выдал Милохин, заставляя меня застыть в изумлении. Красивая? Сейчас? В пижаме и с небрежным пучком на голове? Без макияжа и прочих женских штучек, которые делали нас особенно притягательными в глазах противоположного пола?
– Я...
– Я соскучился, – прошептал Милохин, напоследок чмокнув меня в щеку. Через пару секунд он вернулся к тефтелькам. – Расскажешь мне, что у тебя нового, как проходили твои дни без меня?
– А тебе интересно?
– Конечно, – он улыбнулся, кивнул.
– Да так... а, впрочем, знаешь, что... есть у меня кое-что, о чем тебе стоило бы рассказать. Наверняка стоило бы...
– Да? И что же это? Я весь внимание.
– Ну... я... как бы... понимаешь... мы же с тобой... на новый год... то есть...
– Юля?
– Я беременна.