Город за перевалом
Небо было низким, тяжёлым. Песчаный ветер поднимал рваные клочья бумаги и обрывки ткани, гоняя их по дороге. Мы вышли из горных ущелий на ровнину, и впереди показался город — серые дома из глины и камня, узкие улицы, минарет, покосившийся рынок. За ним — граница и ещё один день пути до точки назначения.
В колонне было сорок человек. Десять машин, две бронемашины, грузовики с грузом. Усталые лица, руки, пахнущие металлом и потом.
Я остановил колонну, поднялся в кабине головной машины. Смотрел на город — улицы пусты, но я чувствовал движение. Нихилус шептал:
«Sensus... sanguis... latent hostes. Civitas haec vivit sicut serpens.»
(Я чувствую кровь... враги скрыты. Этот город жив, как змея.)
Я вздохнул. Объехать город — неделя по пустыне, без воды и прикрытия.
— Едем дальше, — сказал я в рацию. — Сохраняем строй.
Машины рванулись вперёд. Мы вошли в город через южные ворота. Сначала — тишина, лишь редкие взгляды из окон. Потом — хлопок, вспышка. Первая граната взорвалась у бронемашины, выбив окна соседних домов. Очереди посыпались с крыш.
— Засада! Всем по местам! — рявкнул я. — Вперёд, не останавливаться!
Улица сузилась, гул моторов заглушал крики. Мы стреляли в окна и двери. Враги били с балконов и подвалов. Пули свистели, рикошетили от камня.
Я видел, как граната разорвалась у второй машины. Боец, сидевший в кузове, упал, держась за живот. Другой бросился к нему — и их обоих накрыла очередь.
— Прорыв! — крикнул я. — До площади!
Мы прорвались на центральную площадь. Узкие улочки вывели нас к старой мечети. Там, среди развалин рынка, я остановил колонну.
— Всем рассредоточиться! Зачистка! — приказал я.
Люди разбились на четвёрки, двинулись по улицам. Я шёл с двумя десятками, держал связь с остальными. В каждом доме — тени, женщины с криками, мужчины с оружием, старики с ножами. Ничего не было чисто. Всё смешалось: гражданские и боевики.
Первый дом — узкий, три комнаты. Мы врывались, бросали светошумовые гранаты. Взрыв, дым, крики. Стрельба. Тела. Женщина закрывает ребёнка — рядом вспышка, и обоих разрывает осколками. Я видел всё, но руки мои были твёрды.
На соседней улице мой второй десяток наткнулся на укреплённый дом. Очередь из пулемёта прошила стену. Двое моих легли сразу. Я рванул туда, прикрывая огнём. Мы обошли дом с двух сторон, бросили гранаты в окна, зашли внутрь. Там — трое мужчин с автоматами, один с поясом шахида. Мы успели. Очереди, удары прикладом, ножи. Пояс не сработал — я выстрелил ему в голову до того, как он дёрнул.
Нихилус говорил в голове, спокойно, будто всё это — ритуал:
«Haec non est bellum, haec est purgatio. Sic transit humanitas.»
(Это не война, это очищение. Так уходит человечность.)
Мы шли улица за улицей. Стрельба с крыш, гранаты из переулков. Мы отвечали всем, не разбирая. Дым и огонь, крики, кровь на камнях. С каждой минутой город становился тише.
На рынке мы нашли группу вооружённых. Они держали баррикаду из ящиков. Мы зашли с двух сторон, пулемётный огонь, гранаты. Я сам зашёл в гущу, выстрелил в мужчину, что держал пистолет. Другой бросился с ножом — я ударил прикладом, сломал ему нос, выстрелил в упор.
Один из моих — Алли — был ранен в ногу. Я поднял его, дотащил до укрытия. В этот момент граната разорвалась рядом, меня оглушило. Очнулся — Алли мёртв, я цел.
Мы шли до тех пор, пока не остались только мы. Дым клубился между домами. На площади собрались остатки моего отряда — тридцать пять человек. Из сорока. Уставшие, в крови, с пустыми глазами.
Я поднялся на ступени мечети. Смотрел на площадь — тела, огонь, разбитые машины. Город был мёртв.
Нихилус стоял рядом, его голос был тихим, как шелест песка:
«Nunc es lupus inter oves. Nunc es gladius sine umbra.»
(Теперь ты — волк среди овец. Теперь ты — меч без тени.)
Я сжал кулаки. Я не видел врагов и мирных. Всё смешалось. Я только вёл своих людей, и мы дошли.
— Отправляемся, — сказал я в рацию. — Загрузка, колонна к выходу.
Мы выехали из города через западные ворота. Позади остался дымящийся кошмар. Впереди — граница и точка назначения.
Я ехал в головной машине, руки дрожали. Нихилус говорил:
«Vide quid fecisti. Hoc est pretium ducis. Hoc est pretium umbrae.»
(Смотри, что ты сделал. Это — цена вождя. Это — цена тени.)
Я не ответил. Смотрел на дорогу, уходящую в ночь. Мы дошли, но часть нас осталась там, среди камней и крови