Дорога через пыль
С первыми лучами солнца мы тронулись. Десять машин, обвешанных ящиками, бочками, людьми. Металлическая лязгающая змея тянулась по пыльной дороге, петляя между холмами. Воздух был густым, как песок; дыхание казалось глухим.
Я сидел в кабине впереди, пальцы лежали на ремне автомата. Дорога в Афганистан всегда была больше, чем дорога: это был коридор между мирами — между законностью и хаосом, между жизнью и смертью.
— Сколько до перевала? — спросил один из бойцов по рации.
— Три часа. Держите глаза открытыми, — ответил я.
Нихилус был со мной — тенью, сидящей где-то между нервами и мыслями.
«In hac via non sunt amici, solum silentium et sanguis,»
(На этой дороге нет друзей, только тишина и кровь,) — шептал он,
и его голос смешивался с гулом моторов.
Первая стычка произошла неожиданно. На узком участке дороги, где с одной стороны отвесный склон, а с другой обрыв в сухую речную ложбину, впереди мелькнула вспышка. Пуля ударила по капоту. Машины остановились. Мы рассредоточились.
— Справа! — крикнул я, и двое моих ушли за камни.
Сухой треск автоматов, короткая очередь.
Пара фигур в длинных рубахах отступила в кустарник, оставив после себя запах пороха.
Пять минут — и всё стихло. У одного нашего — царапина на плече, у врагов — пустая дорога. Мы быстро перегруппировались. В этих местах подобные налёты были как приветствие: проба зуба.
Дальше дорога пошла между глиняными домами, что лепились прямо к скалам. Дети смотрели из-под платков, старики молча следили, как мы проезжаем. Мир вокруг казался древним, как сама земля.
— Командир, впереди кишлак, — сообщил водитель.
Я поднял бинокль.
Крупный — с минаретом, с несколькими базарами, с караванами у стен. Дым костров, крики торговцев, запах специй и навоза долетали до нас ещё с дороги.
Мы сбавили скорость. Люди у ворот смотрели, как на чужаков. У некоторых за поясами торчали ножи. На крышах мелькали силуэты.
Нихилус шептал в этот момент особенно чётко, его демоническая речь ложилась на реальность, как древний орнамент:
«Vide facies eorum. Vide timorem et odium. Hoc est flumen, per quod navis tua transit.»
(Смотри на их лица. Смотри на их страх и ненависть. Это река, через которую проходит твой корабль.)
Я почувствовал, как внутри просыпается зверь, но держал его. Пока мы были колонной, пока мы были заданием, я — командир, а не тень.
Мы въехали на главную улицу кишлака. Пыль поднялась до уровня окон. Дети разбежались. Собаки лаяли. На базарной площади стояли люди с нагруженными ослами.
— Не останавливаться, — сказал я в рацию. — Держим строй. Смотрим по крышам.
Колонна ползла, как огромный металлический червь. С каждой секундой я чувствовал, как напряжение в моих бойцах растёт, как их пальцы стискивают оружие. Любой звук мог быть выстрелом, любое движение — угрозой.
«Bestia vigilat,» — тихо прошептал Нихилус.
(Зверь наблюдает.)
Мы миновали кишлак и вышли на дорогу к перевалу. Солнце било прямо в глаза, и казалось, что сама пустыня следит за нами. Малые стычки — всего лишь шорохи перед бурей.
Я взглянул на свои руки. Снаружи — пыль, пот, кожа. Внутри — тень и голос. Дорога продолжалась, и я знал: самое трудное впереди.