Встреча в баре
Два года я ходил по миру, как по пустому дому. Никакой службы, никакого приказа, только я и тень внутри. Я перебирал работы, мелкие заработки, ночные дороги, но ни одно место не удерживало меня дольше нескольких недель. Люди казались картонными, их слова — шумом. Только Нихилус оставался прежним, тихим шёпотом, который слышал один я.
Иногда, сидя на лавке у рынка, я спрашивал его:
— Я ведь пытался. Хотел быть человеком. Почему всё разваливается?
И он, холодный, как чёрный дождь, отвечал:
«Non potest umbra fieri lumen. Sed potest lumen tegere umbram.»
(Тень не может стать светом. Но свет может скрыть тень.)
В тот вечер, когда всё изменилось, бар был полон сигаретного дыма и запаха дешёвой выпивки. Музыка играла тихо, но напряжение в воздухе было густым, как смола. Я сидел у стойки, пил кофе — единственное, что не вызывало отвращения. Рядом смеялись мужчины в камуфляже. Один из них задел меня плечом.
— Смотри, какой герой, — бросил он. — Глаза вниз, солдат.
Я поднял взгляд. Он увидел в нём не просто раздражение, а что-то глубже. Мы сцепились мгновенно — стул полетел на пол, крик, удары. Моё тело двигалось автоматически: блок, захват, рывок. Через минуту он лежал на полу, хрипел, а его друзья растерянно молчали.
Я выпрямился, посмотрел на него сверху вниз. В этот миг Нихилус тихо произнёс:
«Vide, quam cito bestia redit.»
(Смотри, как быстро возвращается зверь.)
Мужчина поднял руки, улыбнулся криво:
— Ладно, хватит. Я не думал, что ты так умеешь.
Мы вышли на улицу. Ночь была холодной, и пар шёл изо рта. Он закурил, протянул мне сигарету, но я отказался. Он посмотрел пристальнее:
— Ты откуда такой? Так двигаются только спецназ или профики.
Я молчал, глядя на асфальт. Он продолжал:
— Слушай, у нас ЧОП. Частная охрана. Не мелочь, а серьёзные объекты. Мне нужны такие руки, как твои. Драться умеешь, стрелять умеешь — в таком деле ты свой.
Я услышал его слова, как звон далёкого колокола. Внутри Нихилус отозвался:
«Occasio. Iter novum. Intra et cresce.»
(Возможность. Новый путь. Войди и расти.)
Я взглянул на мужчину, на его уверенные плечи, на сигарету, тлеющую в темноте. И кивнул. Мы пожали руки. Его ладонь была крепкой, тёплой, живой. Моё сердце билось ровно, без эмоций, но я знал: начинается новый этап. Не армия, не спецотряд. Но игра та же.
Мы шли по ночной улице, и я слушал, как ветер шуршит по заборам. Мужчина рассказывал о работе, о контрактах, о том, как нужны люди, которые умеют держать себя. Я молчал, а внутри меня голос шептал:
«Homo umbra factus est. Et umbra iterum intrat mundum.»
(Человек стал тенью. И тень снова входит в мир.)
Так начался мой путь в частной охране — ещё один сосуд, ещё одна маска, за которой скрывалась древняя тьма.