IX. Туман Темзы Возвращение
После перевала и долгой медитации я долго висел в пустоте. Время текло как вязкая смола. Мы с Нихилусом обсуждали войны, империи, законы и судьбы. Мир под нами менялся, а мы оставались тенью.
И вот, в первой половине 1888 года, я почувствовал зов. Лондон. Тёмные улицы, сырые кирпичные стены, запах угля и дыма. Туман укрывал город, как саван, а люди ходили в нём, словно призраки. Их шёпоты, их страхи и тайные грехи были для нас как огонь в ночи.
— Слышишь? — спросил Нихилус. — Этот город зовёт нас.
— Да, — ответил я. — Здесь рождается новый миф.
Мы скользнули сквозь крыши, трубы, сады и дворы, и нашли его — мужчину. Неброского, среднего роста, в поношенном пальто. Он шёл по узкой улочке Вайтчепела, прижимая к груди кожаную сумку. Его мысли были тёмными, но он ещё не был монстром. Его звали Томас, сын рабочего, врачебный помощник, знавший запах крови и трав.
Я коснулся его плеча — не рукой, а сущностью. Его шаг замедлился. Он почувствовал холод, но не понял откуда.
— Кто здесь? — шепнул он, оглядываясь.
— Тень, — ответил я в его голове. — Ты хочешь силы, хочешь быть больше, чем ты есть?
— Кто ты?! — его глаза расширились.
Нихилус прошёл в него, как чёрный дым в лёгкие:
— Nunc es vas umbrae. (Теперь ты сосуд тени.)
Томас затрясся. Его дыхание стало неровным, но сопротивление быстро угасло. Его гнев, его боль, его желание мщения и власти — всё это стало дверью для нас. Мы влились в него, и мир изменился.
Я раскрыл его глаза. Город виделся иначе: каждая улица — как сосуд крови, каждый дом — как сердце. Я чувствовал страх женщин, усталость мужчин, хищный блеск полицейских. Лондон дышал, и мы дышали вместе с ним.
— Здесь, — сказал Нихилус, — ты не будешь зверем. Здесь ты будешь туманом. Здесь ты станешь историей, которая будет жить, когда ты уйдёшь.
Я ощутил руки Томаса — они дрожали, но были сильны. Его ум был острым, как скальпель. Я чувствовал, как миф уже шепчет за углом, как улицы готовятся принять новый страх. И я улыбнулся.
— Пусть это будет игра, — прошептал я, — игра между тенью и светом, между правдой и легендой.
Томас сделал первый шаг, и Лондон вздохнул.