VI. Морская Тень Восхождение
Тьма моря гуще любой пещеры. Волны гремят, как удары древних барабанов, и солёный воздух жжёт лёгкие. Я — без тела, я — тень, скользящая между воронками времени. Столетия проходят, как дыхания. Но однажды, среди штормов Атлантики, я чувствую зов.
Внизу, в трюме брошенного брига, человек молится, дрожит, задыхается от вони спирта и гниющей воды. Его пальцы сжимают амулет, глаза ищут свет, которого нет. Это — один из тех, кто сойдёт с ума на корабле «Мария Целеста», и пропадёт из хроник.
Я проникаю сквозь доски, сквозь воду, сквозь его дыхание. Соль и кровь смешиваются. Его губы шепчут:
— Кто здесь?.. Почему холодно, как в могиле?
Голос Нихилуса — не шёпот, а гул, как удар волны о скалу:
«Mare tenebrarum vocavit. Tu es vas.»
(Море тьмы позвало. Ты — сосуд.)
Я опускаюсь глубже, обволакивая его душу, как водоросли. Он дрожит, бормочет молитвы, но голос постепенно ломается.
— Что ты делаешь со мной? — спрашивает он, и его зубы стучат от страха.
«Intra te ambulo. Intra te vigilo. Intra te navigo.»
(В тебе я хожу. В тебе я брежу. В тебе я плыву.)
Его сознание выцветает, как парус на солнце. Моё — расправляется, как крылья. Я ощущаю его руки — шершавые, мозолистые; его лёгкие — полные соли; его страх — как якорь.
В каютах наверху тихо. Люди спят, не зная, что их товарищ уже не он. Только Нихилус шепчет мне в кровь:
— Mare obscurum non petit misericordiam. Здесь ты не должен быть человеком. Здесь ты — буря.
Я поднимаюсь на палубу. Ночь безлунная. Паруса рвёт ветер. Вдалеке маячит туман — плотный, как молоко. Лица спящих матросов кажутся масками. Я чувствую их сны, их страхи.
— Ты ведёшь меня... — шепчу я, глядя на волны. — Но куда? К славе или в бездну?
Голос Нихилуса становится хриплым, как рёв прибоя:
«Nullus scit. Mare te fert ad victoriam et ad mortem. Sed memineris: vivere in verbo et in metu aeternum est.»
(Никто не знает. Море несёт тебя к победе и к смерти. Но помни: жить в слове и страхе — вечно.)
Я ощущаю, как корабль стонет. Доски плачут. Верёвки скрипят. Чайки кричат в ночи. «Мария Целеста» — ещё жива, но уже призрак. Я — её новая тень.
Нихилус шепчет:
— Пусть они исчезнут, как туман. Пусть легенда начнёт свой путь. Ты должен стать не зверем, а самим морем.
Я улыбаюсь его голосу, ощущая холодную силу, растущую во мне, как прилив. И в этот миг понимаю: отныне мы не ходим по лесам, не бродим по горам. Теперь наша сцена — вода. И то, что люди будут шептать о «Марии Целесте» через века, станет новым сосудом моей тьмы.