V. Волчья жизнь Пробуждение Жеводанского зверя
Снег лежит серым саваном на холмах. Лес Жеводана молчит, лишь ветви стонут от ветра, а внизу, под корнями, шевелятся кости старых охотников. Я сплю — не человек, не дух, а уголь в пепле.
И вот, в один миг, меня пронзает запах: кровь, горячая, свежая, страх, хлещущий, как река. Волк, огромный, чёрно-рыжий, несётся сквозь чащу. Его сердце — барабан, его лёгкие — кузница, его клыки — белые ножи. Охотники кричат, крестятся, целятся из ружей. Он чувствует их страх, но в нём нет страха.
Я поднимаюсь, как туман. Я — дыхание, тень. Я проникаю в него, в каждую жилу, в каждый нерв. Его глаза вспыхивают жёлтым пламенем.
— Кто ты? — рычит он внутри, звериным, но ясным голосом. — Почему огонь в моей голове?
«Ego sum Nihilus. Šarrum obscura. Dominus abyssus.»
(Я — Нихилус. Владыка мрака. Господин бездны.)
Я тоже говорю, моим собственным голосом, который теперь звучит в звериной плоти:
— Теперь ты — я, и я — ты. Ты станешь голосом ночи, страхом, что оживёт в их легендах.
Нихилус хрипит сквозь снег и ночь:
«Nunc es bestia. Vox noctis. Terror humanorum. Carnis tuae venar fluitat sicut abyssus.»
(Теперь ты — зверь. Голос ночи. Ужас людей. Жилы твоей плоти текут, как бездна.)
Я чувствую его силу: мышцы, быстрые как тень, клыки, острые как ритуальный gladius. Я иду — нет, бегу — по сугробам.
— Ты ведёшь меня... но куда? К славе или в бездну? — спрашиваю я, и пар моего дыхания смешивается с паром зверя.
«Enginn getur greint á milli. Sjórinn sem ber þig er bæði sigurs og dauða. Það sem skiptir máli er að þú munt lifa að eilífu í orðum og ótta.»
(Никто не может различить, куда ведёт путь. Море, что несёт тебя, — это и победа, и смерть. Но важно одно: ты будешь жить вечно — в словах и в страхе.)
Ночь вокруг меняет свой цвет. Луна — как чёрный алтарь. Снег — как ткань sacrilegus. Вдалеке деревни, в которых уже шепчут молитвы. Я — волк, я — тень, я — старый страх, возвращённый к жизни.
Наутро охотники найдут разорванных овец, кровь на снегу, следы огромных лап. Они будут шептать о демоне, о звере, о проклятии. А я буду сидеть на скале, смотреть вниз и чувствовать, как их страх становится моим дыханием.
Нихилус говорит мягче, как в старые времена:
«Hoc initium est. Non solum lupus es. Totum quod fuisti, nunc iterum ambulat in nocte.»
(Это — начало. Ты — не только волк. Всё, чем ты был, теперь снова ходит в ночи.)