IV. Эпоха Смерти Пробуждение
Сквозь века я жил в тени, наблюдая за мирами, что менялись, как волны на чёрном море. С тех пор, как ушёл из тела Рагнара, я с Нихилусом существовал лишь как дух, скрытый от людей, изучающий сакральные тайны, впитывая мудрость прошлого и наблюдая за будущим. Время текло, и столетия растворялись, как пепел в ветре, оставляя лишь шёпоты забытых имён.
Но однажды, в 1346 году, наш покой нарушил простой травник. Человек, скромный и неприметный, ступил в пещеру, где я медитировал. Его дыхание было ровным, но дрожащим, руки — покрыты микроскопической пылью и грязью, след от долгого пути. Я почувствовал его силу — слабую, но чистую, способную стать сосудом для моей тьмы. Он осторожно осмотрел пространство, запахи мха, сырости и камня смешались с лёгкой дымкой трав, которые он носил с собой. Его глаза блестели, словно пойманный свет солнца сквозь листву леса.— Кто ты? — спросил он, не видя меня. — Почему я слышу шёпот внутри головы? Я шагнул ближе, сквозь стены плоти, сквозь его разум, и моя сущность слилась с его телом. Его сознание затрепетало, пыталось сопротивляться, но Нихилус прошептал:— Nunc es vox mortis nigrae. Теперь ты должен стать самой чёрной смертью.
Я улыбнулся, ощущая силу, которая растёт в новом сосуде. Травник больше не был человеком — теперь его руки, сердце, дыхание принадлежали мне, но его воспоминания и страхи оставались тенью, вибрирующей внутри, как тонкая струна.— Ты ведёшь меня, — прошептал я ему, — но куда?— В глубины, — ответил Нихилус, — туда, где страх рождает силу. Там ты начнёшь свой истинный путь. Я склонился, ощущая его страх и предчувствие. Его разум и тело были словно смятая бумага, готовая принять тьму, и я начал ткать замысел, который принесёт смерть всему живому.«Infestatio, blōþus et mortus!» — произнёс я, и слова эхом отразились в древних деревьях Тевтобургского леса. (Чума, кровь и смерть!)Лес ожил под моим взглядом: ветви шептали, листья дрожали, земля под ногами казалась дрожащей от ожидания. Я прошёл сквозь корни, ощущая, как каждая травинка, каждый гриб и мох реагируют на мою силу.
Мы начали придумывать болезнь, способную ползти сквозь леса, разрывать плоти и вызывать ужас, который пронзит города и деревни. Нихилус шептал подсказки:— Пусть смерть будет незаметна сначала, тихой, как ветер сквозь листья. Пусть люди почувствуют лишь усталость, слабость, а потом... ужас. Я собирал корни и травы, чувствовал текстуры их листьев и коры, смешивал порошки, словно художник, создающий картину из тьмы. Каждое растение, каждый слой земли, каждая капля росы — ингредиенты великого замысла. В воздухе стоял запах земли, мха и слабого тлена, и я ощущал, как лес готовится к моему дыханию смерти.— Их страх будет твоей музыкой, — сказал Нихилус. — А их смерть — симфонией твоей власти.
Я почувствовал, как страх растёт, как первые предзнаменования разгораются в сердцах людей, далеко за пределами Тевтобургского леса. Деревья и тени стали проводниками моего плана. Ветер, что скользил по лесу, нёс шёпот моих намерений к деревням, что ещё спали в своей наивности. В этот момент я понял, что теперь я не просто наблюдатель. Я — тень, я — чёрная смерть, и мир никогда не будет прежним. Моя сущность, сплетённая с Нихилусом, превратила этот лес в лабораторию ужаса, в центр нового рока.— Мы наблюдаем за временем, — прошептал я, — но можем ли мы изменить судьбу?— Судьба — лишь ткань, которую плетут страхи людей, — ответил Нихилус. — Ты её нож. Ты её пламя. Ты её конец. И я улыбнулся. Сила шла по венам, смеялась в темноте пещеры, а чума — ещё не родившаяся, уже ждала своих первых жертв в сердце леса.