Первая кровь Франкии
Франкия. Берега её стояли серыми стенами, церквями и башнями, и колокола, что звали к мессе, звонили теперь в страхе. Когда вороньи паруса показались на горизонте, крики священников и плач горожан смешались с грохотом прибоя. Рагнар встал на носу корабля, его плащ хлестал ветром, глаза горели. Он поднял копьё к небу, и тогда я вошёл в него, чтобы слова его были не его одни:— Видите, воины мои! Эти каменные стены, эти кресты — они думают, что спрячутся за ними! Но мы — бури севера! Мы — молот, что рушит их храмы! Мы возьмём то, что нам нужно, и даже боги их не помогут им! Воины закричали, бились щитами о борта кораблей, и рёв их был громче ветра.
Город, что стоял первым, был маленьким, но гордым. На стенах — рыцари, в руках — арбалеты и копья. Колокол звонил непрерывно, и звон его был как крик умирающего. Ночью перед штурмом Рагнар не спал. Он сидел у костра, смотрел в пламя. Тогда я явился ему, и вместе со мной — тень Нихилуса.
Рагнар: — Ты ведёшь меня вглубь мира, что не принадлежит моим богам. Но скажи, чёрный голос, зачем ты выбрал меня? Я: — Потому что ты горишь. Другие ищут золота, славы, мести. Ты же ищешь большего, даже если сам ещё не знаешь. Нихилус: — В каждом ударе твоего сердца есть тьма, которая зовёт. Я научу тебя, как использовать её. Смотри: кровь — это ключ, кости — это врата, страх — это оружие. Рагнар молчал долго. Потом поднял глаза к костру и тихо сказал:— Если я умру завтра, я хочу умереть так, чтобы даже Один отвернулся от страха. Я: — Тогда умри легендой. Или живи легендой. У тебя выбора нет. На рассвете они пошли. Воины встали стеной щитов, рог трубил, барабаны били. Ворота города дрожали от ударов бревна-тарана. Стрелы и камни сыпались сверху, но викинги пели боевые песни, и крик их был страшнее любого оружия. Рагнар, в доспехе, что блестел чёрным металлом, взял лестницу и первым полез к стене. Его воины закричали, следуя за ним. Камни летели вниз, стрелы впивались в щиты, но он не останавливался.
И вот, на вершине стены он встретил франкского рыцаря — высокого, в белом плаще с красным крестом. Они сошлись, и мечи их звенели, как молнии. В тот миг я вошёл в его руку, и его удар стал силой не человека, а шторма. Кровь брызнула. Рыцарь упал. Воины Рагнара рванули за ним, и город погрузился в бойню. Я шёл рядом в каждом ударе его меча.
Нихилус: — Смотри, Рагнар. В каждом крике врага есть твоя вечность. В каждом страхе — твоя власть. Возьми больше, чем золото. Возьми их души. И Рагнар слышал. Когда франкские воины падали на колени, он не щадил. Когда женщины кричали в церквях, он сжигал их алтари. Его сердце гремело не только жаждой добычи, но чем-то новым, чуждым... и страшным. К вечеру город пал. Дым стоял в небе, как чёрное знамя. Золото и серебро текли к ногам Рагнара, но в его глазах было другое.
Он стоял на башне, смотрел вдаль и тихо сказал:— Это только начало. Франкия велика. Но я возьму её всю. Я ответил ему из тьмы: «Þú munt taka, en hver sigur færir þig nær örlögum þínum.»(Ты возьмёшь её, но каждая победа приблизит тебя к судьбе твоей.) Нихилус: — И эта судьба будет не смерть, а вечность. Даже если тело твое падёт, имя твоё будет идти дальше, пока есть страх и кровь. И в ту ночь, когда костры пожирали руины города, даже франкские пленные шептали:«Ragnarr... Ragnarr Lodbrok...»Но они не знали: имя его уже звучало не только в их устах, но и в мире теней.