Вызов ярлам
После первого набега Рагнар изменился. Он вернулся не просто юношей, вкусившим крови, но человеком, в чьих глазах уже плескались тени далёких берегов и огонь, который не мог быть потушен. Его поход стал легендой среди молодых, но вызовом для старших. Когда он вошёл в большой зал, где стены дрожали от песен скальдов, где горели костры и текли реки мёда, каждый почувствовал, что он другой. Его шаги были тяжёлыми, как удары барабана, его взгляд — прямым, словно копьё, устремлённое в грудь врага.
Он встал, когда пир достиг высшей точки, и его голос, ещё недавно принадлежащий мальчику, загремел, как раскат грома:— Мы бьём саксов, франков, берём золото и женщин, но что дальше? Разве этого достаточно? Разве не море зовёт нас? Разве не земли за горизонтом, богатые и не тронутые, ждут тех, кто осмелится? Зал стих. Лишь потрескивание факелов и дыхание воинов наполняло пространство. Никто не ожидал от него дерзости. Первым заговорил ярл Эйрик, седой и суровый, с глазами, полными презрения:— Ты смеешь бросать вызов нам, тем, чья кровь окрасила поля и чьими руками возведены святилища? Ты, мальчишка, чьи плечи ещё слишком узки, чтобы носить меч предков? Смех прокатился по залу. Но Рагнар не опустил головы.
Он улыбнулся — тонко, дерзко, и в этой улыбке был вызов не только людям, но и самим богам.— Я бросаю вызов судьбе, — сказал он. — Если вы боитесь, сидите и дальше, делите между собой кости добычи. Но я поведу корабли к тем берегам, где боги проверяют смелых, а золото течёт рекой. Тишина повисла тяжёлая, как свинец. Несколько молодых воинов загорелись его словами, но старшие смотрели мрачно, как хищники, почуявшие соперника. Я вошёл в его душу глубже, чем прежде, и наполнил его голос силой. Его слова стали раскатами грома:«Draumarnir mínir brenna! Ég sé elda framtíðarinnar! Ég sé ríki sem munu hrynja fyrir nafni mínu!» (Мои сны горят! Я вижу пламя будущего! Я вижу царства, что падут перед моим именем!)Это был не юный Рагнар.
Это говорил я — тень, Нихилус, древний, чьё дыхание разрывает души. Люди в зале вздрогнули, и даже самые стойкие почувствовали, как по их позвоночникам скользнул ледяной страх. Позднее, ночью, когда пир закончился и зал погрузился в темноту, Рагнар сидел у костра, один, и слышал мой голос, будто пришедший из-за пределов мира:«Þeir hata þig vegna þess að þeir skynja hver þú ert. Þeir vita að þú munt rífa niður veldi þeirra og byggja þitt eigið. Þeir eru skuggarnir fortíðarinnar, en þú ert stormurinn sem kemur.» (Они ненавидят тебя, потому что чувствуют, кто ты есть. Они знают, что ты разрушишь их власть и построишь свою. Они — тени прошлого, а ты — грядущая буря.)Рагнар сжал кулаки, его губы прошептали:— Я не остановлюсь.
Пусть даже Один сам встанет против меня, я пробью его копьё и стану тем, чьё имя не умрёт, пока живы люди. Через несколько дней он собрал вокруг себя десятки молодых воинов — тех, кого манили не слова стариков, а жажда славы, богатств и настоящих подвигов. Их сердца горели так же, как его собственное. Они били щитами, смеялись в лицо смерти и клялись идти за ним туда, куда он укажет. Это было начало. Не просто дружины, не просто набега. Это был рой огня, зарождающийся в сердце Скандинавии. И я знал: это пламя сожжёт всё, к чему прикоснётся.