Первый меч, первый набег
Годы шли. Рагнар Лодброк стал юношей. Его тело крепло, руки привыкли к тяжести топора и щита, а в сердце всё сильнее горел зов моря и битвы. Он был сыном ярла — но он чувствовал, что сам должен вырвать свою судьбу, а не ждать, пока её положат к его ногам. В ту весну, когда лёд начал сходить с фьордов, мужчины деревни готовили драккары к первому походу. Мальчики, ещё слишком юные, должны были остаться, работать на земле, пасти скот, помогать женщинам. Но Рагнар не мог принять это. Его кровь пела, его душа рвалась туда, где стук щитов и звон мечей.
Ночью, когда лагерь у моря спал, он пришёл к отцовскому оружию. Там, среди трофеев, лежал меч, выкованный умелым кузнецом, простой, но сильный. Он сиял в полумраке, словно ждал руки хозяина. Рагнар протянул руку, и в тот миг я вошёл в него сильнее, чем когда-либо прежде. Я прошептал, и слова мои легли в его разум, как огонь на дерево:«Þetta er byrjunin, Ragnar. Blóð mun helga þig.» (Это начало, Рагнар. Кровь освятит тебя.)Юноша поднял меч. Он дрожал от тяжести, но с каждой секундой его хватка становилась уверенней. В его глазах зажглось то же пламя, что я видел воинами тысячелетия назад. На рассвете мужчины заметили его на берегу. Он стоял рядом с ними, держа меч, и не собирался отступать. Один из старших воинов, Торгиль, грубо рассмеялся: — Ты ещё мальчишка! Тебя унесёт первая же волна! Но Рагнар лишь взглянул на него. В его взгляде была сталь, и даже взрослый воин отступил на шаг. Тогда отец сказал: — Пусть идёт. Пусть море и битва решат, готов ли он.
Так Рагнар впервые вышел в набег. Драккар рассекал волны, воины пели свои древние песни, ритм вёсел гремел, как сердце. Рагнар молчал. Он чувствовал меня — моё дыхание в его груди, мою тень за его плечом. На третий день они достигли побережья саксов. Там, в небольшой деревне, мужчины и женщины ещё спали, когда викинги высадились. Воины с ревом ворвались в селение, зажигая факелы, размахивая топорами. Рагнар бежал вместе с ними, но вдруг всё вокруг замерло для него. Я показал ему видение: Огонь над крышами. Люди кричат. Кровь стекает в землю, словно река. И среди этого хаоса он стоит — высокий, как древо, с мечом в руке, и даже боги склоняют головы.
Он моргнул — и снова оказался в деревне. Но это видение дало ему силу. Первый враг упал от его удара. Меч вошёл в плоть тяжело, но верно. Рагнар впервые почувствовал, как кровь окрасила сталь. Его сердце взорвалось жаром. Он кричал, и крик этот был не только его — это был мой крик, прорывающийся через него. Воины увидели, как мальчишка, впервые взявший меч, бился так, словно в нём была ярость десятков битв. Он падал, вставал, снова атаковал. Его лицо было в крови, но глаза сияли безумием и силой. После набега деревня была в пепле. Викинги праздновали на берегу, делили добычу, смеялись и пили. А Рагнар сидел в стороне, держа меч.
Он смотрел на него и шептал:«Ég finn það... krafturinn... eldurinn.» (Я чувствую это... силу... огонь.)Я ответил ему внутри:«Þú ert mitt sverð, Ragnar. Ég er skugginn í blóði þínu.» (Ты — мой меч, Рагнар. Я — тень в твоей крови.)Так началась его настоящая жизнь. Он вернулся из похода не мальчиком, а воином. И каждый в деревне понял: в этом юноше есть что-то, что заставит даже королей склониться перед ним. Но никто не знал, что рядом с ним всегда идёт тьма. Никто не знал, что его сны ведут его дальше, чем они могут вообразить.