Глава 25
Глава 25
Сомнительная история
Прошу, отмотай назад.
Не хватило мига, чтоб зацвел этот дивный сад.
Не хватило мира, чтоб вместить, в чем я виноват.
Не хватило мига.
IROH. Не хватилоКак и обещал, Илья сообщил друзьям, что едет домой, как только сел в такси. Чем бы они ни занимались, теперь его возвращение не станет как минимум сюрпризом, а как максимум – неприятной неожиданностью. Макара он застал на кухне за приготовлением легкого и очень позднего ужина, в то время как Соня, судя по звукам, лягушатилась в ванной, наслаждаясь возможностью нормально помыться, чего ей всегда так не хватало в общаге. Спустя некоторое время Сонечка с полотенцем на голове пришла на кухню и наконец-то разбавила мужскую компанию. Прямой наводкой она направилась к чайнику.
– Три… два… – начал обратный отсчет Макар.
– Вы видели, какие у них были костюмы?! – ее голос был полон восхищения.
– Один… да, Козявка, видели, мы тоже смотрели на сцену, в этом, кажется, и состоит смысл походов в театр, – посмеялся Макар.
Об этих платьях и камзолах Соня успела упомянуть уже несколько раз за вечер, а теперь решила обсудить их и с Ильей.
– Душнила-а-а, – протянула она последнюю гласную. – Но все равно, это же просто восторг! Они сами их шили?
– Нет, у кого-то из труппы есть знакомая, которая занимается организацией балов и пошивом исторических костюмов, она дала их в аренду. – Илью интересовал тот же вопрос, что и Соню, поэтому он успел получить ответ на него, пока сидел в окружении ребят-актеров.
– О, как здорово! А…
– Да-да, Вера играла превосходно, – перебил ее Макар, понимая, что сейчас польется очередной поток восхищений. – Соня мне уже все уши твоей Верой прожужжала, – обратился Макар к Илье.
В этот раз обсуждением спектакля были увлечены все трое. Илья уже точно не думал, что сходит с ума, и вообще принес из бара веселые истории и забавные факты о постановке, например, что почти все костюмы, которые так понравились и ему, и Сонечке, шились из шторной ткани. Громов и Соня настолько бурно обсуждали игру Веры, что Макар даже начал ревновать, хотя так и не понял, кого и к кому. На самом деле его уже давно клонило в сон, и больше всего на свете ему хотелось взять в охапку свою девушку и унести ее к себе в кровать. Посиделки допоздна – это, конечно, хорошо, но у них осталась всего пара дней, чтобы доучить все вопросы – в понедельник начиналась сессия, правда, с консультации, на которую они не собирались идти, но начиналась же. Первый экзамен им предстояло сдавать во вторник. И чтобы все успеть и не слететь со стипендии, им стоило бы сейчас пойти спать. Забить на учебу, как Илья, и слететь с повышенной стипендии было бы для Макара непозволительной роскошью. У него, конечно, уже есть баллы за спортивные достижения благодаря выигранному финальному баскетбольному матчу, но сессия на отлично еще ни для кого не была лишней. Да и Соне повышенная стипендия была необходима, потому что жить в Москве оказалось дороже, чем ее родители могли рассчитывать, и потеря нескольких тысяч была бы для них весьма ощутима. Однако Макар отважно боролся со сном и ждал, пока его девушка вдоволь наговорится с Ильей.
– Представляете, а это ведь родственница Санька. Если бы у меня в родне была такая, я бы всем хвастался, – невзначай бросил Илья.
– Как тесен мир! – удивилась Соня.
– И не говори. Это его двоюродная сестра.
– Илья… – сон Макара сняло как рукой, – но у Санька нет сестер, даже двоюродных.
– В смысле?
– Это значит, что он единственный ребенок в семье, как и его мать.
– Я и сам догадался, что значит «нет сестер», но Вера сказала… а отец? Я думал, клубы отцу принадлежат.
– А отца нет. Биологически, конечно, есть, как и у всех людей, но на деле – сомнительная история. Слухи разные ходят. Владелица «Розы» – мать Санька. И знаешь, ни у кого просто так клубы не появляются, как по щелчку пальцев. Вчера их нет, а сегодня они есть. Может, у его отца и есть братья-сестры, а у них дети, но вряд ли они знают о существовании Санька. Да и если бы узнали, то вряд ли бы тут же побежали знакомиться с сыном чьей-то там любовницы. Я не знаю, кто Вера на самом деле и зачем наплела про родство с Саньком, но она тебя точно обманывает.
– Я тебе не верю… она не могла…
– Ты всегда можешь узнать у второй стороны, если не веришь в мою логику, – пожал плечами Макар. – Напиши Саньку, спроси. У вас, конечно, какие-то терки с ним, но, думаю, он сможет сказать, есть у него сестра или нет, даже несмотря на то, что вы не в ладах. Только давай с утра, все нормальные люди уже спят. Нам тоже пора. – Будто в подтверждение своих слов, он зевнул.
Прислушиваться к совету друга Илья не стал, просто не смог бы уснуть, терзаясь сомнениями по поводу своей девушки. Да что он вообще знал о Вере? Казалось, что совсем ничего. Крохи, которые она кидала ему, прежде чем снова перевести разговор в нейтральное русло, не толкающее к рассказам о своей жизни. Сколько раз она оставляла его вопросы без ответа? И не счесть. И зачем-то скрывала, что учится в театральном, как будто это было военной тайной. Громов написал Саньку, как только оказался в своей комнате. Церемониться Илья не собирался, поэтому отправил ссылку на страницу Веры и в лоб спросил, знает ли он эту девушку.
Если бы сообщение от Громова пришло на пару-тройку недель пораньше, то Санек просто проигнорировал бы его. Сделал бы вид, что ни Ильи, ни Веры, ни этого сообщения не существует. Но за это время произошло событий больше, чем за весь учебный год. И каждое из них наполняло Санька исключительно негативными эмоциями, которые грозились в любую минуту перелиться через край, просто ждали наиболее подходящего момента. Любую мелочь, например такую, как короткое сообщение от человека, с которым тебя объединяет одна красивая дрянь, умеющая красиво портить людям жизни, не пачкая при этом свои руки.
Сначала его дома встретила разъяренная мать. Для образа каноничной фурии ей не хватало только пары крыльев за спиной и змей вместо волос. Такое поведение матери – крик прямо с порога – ему было не в новинку. Он давно считал ее бесящейся с жиру истеричкой. Отшила отца, запретила им общаться, тащила бизнес на себе, жаловалась, как ей сложно, но все равно не собиралась посвящать сына в свои дела. Случилось очередное весеннее, правда, немного запоздалое, обострение. После посиделок с Ильей в «Розе» Санек вернулся под утро и хотел только спать, а не слушать крики. «Ей бы лечь на недельку, прокапаться», – устало думал Лавров, не смея прервать ее слезно-гневную тираду. На этот раз она узнала, что ее сын в курсе существования своего старшего единокровного брата, узнала о причине расставания с Никой, узнала о девушках в клубах. «Взрослая женщина, а подслушивает, как ребенок», – вздохнул Санек. Крикнула, что продает клубы, на днях подписывает документы. Что он может катиться к своему папаше. Дома ему больше никто не рад, и денег на откуп, если Нике хватит мозгов написать заявление в полицию, она не даст, он может даже на это не рассчитывать. Что она обеспечивала его до совершеннолетия и больше ничем ему не обязана. Санек рассмеялся в ответ, а после молча собрал вещи и уехал к брату. Лавров хотел вернуться, как и всегда, когда мать остынет (это была их не первая и, как ему казалось, точно не последняя ссора), но она успела сменить в квартире замки и перестала отвечать на звонки.
Потом выяснилось, что белобрысой сучке все же хватило мозгов и смелости. Причем на две заявы. Братья никогда до этого не были настолько близки. Теперь же они жили под одной крышей, ощущали в полной мере силу генов их отца и делили одну на двоих ошибку. Справедливость была не на их стороне, но они были готовы сражаться против всего мира. Эта дрянь, решившая поломать им жизни, была хороша во всем, особенно в нервотрепке и подборе грамотных юристов. Но они не собирались от нее отставать. Пара звонков Ильи Александровича отцу, и у них появились хорошие адвокаты и деньги на них. Они готовились подать встречный иск, о клевете. Лавров и Нечаев-младший решили все отрицать – они невиновны, пока обратное не доказано. Лето обещало быть интересным.
Единственным хорошим событием за эти пару недель стала победа в финале, но и его омрачил Михалыч переизбранием капитана команды. Новым стал Макар. Кто бы сомневался, после такого-то блестящего сезона, который он вывез один, будто остальных членов команды на паркете и вовсе не было.
Сообщение от Громова стало последней каплей, и Санек сдал свою бывшую подружку с потрохами. Причины, хитроумный план, переписки, всех участников и соучастников. Он окатил Илью всем, что накопилось у него за это время, хотя желал подпортить жизнь не ему, а Нике. Хотел вывести ее на эмоции накануне сессии и суда. Думал, Ника сдастся, проиграет. Думал, ему полегчает. Ошибся.
Илья напечатал короткое «спасибо», за которым скрывался на самом деле ураган эмоций, и швырнул телефон в стену. Тут же пожалел об этом и понадеялся, что не разбудил Макара и Соню. Кажется, нет, но вот телефон теперь был безнадежно разбит и отказывался включаться, потому Громов сел за компьютер, чтобы завершить очередную, пусть и такую короткую, главу своей жизни под названием «Вера-Ника».
Илья
И как долго ты собиралась меня обманывать?
Вера
Ты о чем?
Илья
И сколько тебе заплатила Ника, чтобы ты начала встречаться со мной?
Вера
Что?
Илья
Вероника, я знаю, что ты прекрасная актриса, но спектакль окончен.
Илья
Можешь наконец-то прекратить играть.
Илья
Ты и сама все прекрасно знаешь.
Илья
Чем дольше ты молчишь, тем больше я убеждаюсь в своей правоте.
Илья
И я только что говорил с твоим «братцем».
Ответа не последовало. Три точки, означавшие, что Вера печатает, то появлялись, то исчезали. Снова и снова. Как будто человек, ставший за такой короткий промежуток времени для Ильи всем миром и за которым он был готов пойти хоть на край света, набирал и тут же стирал сообщение, не в силах подобрать слова и не понимая, что же делать. Оправдаться? Сказать правду? Слезно попросить прощения? Громов снова не выдержал. Сил не хватило, чтобы удержать в себе слова, о которых он наверняка будет потом жалеть. В отличие от собеседницы, ему было что сказать. Возможно, даже слишком много. В порыве ссоры он совсем не думал о последствиях. Не думал о другом человеке. Думал только о себе, о том огне, что сидел внутри и обжигал. Илья больше всего на свете хотел, чтобы прекратило болеть, хотя бы на секунду. И был готов сделать все что угодно, чтобы обратить эти злые языки пламени на другого. Даже если этим другим будет когда-то самый близкий и самый любимый человек.
Илья
И сколько тебе заплатили, чтобы ты спала со мной?
Илья
Оказывается, я чуть ли не каждый день видел эту «платную услугу».
Илья
Скажи честно, ты хоть раз была со мной настоящей?
Вера
Да.
Снова появились три точки. Она что-то печатала, но Илья нажал пару кнопок и еще раз посмотрел на ее последнее сообщение. К сожалению, он больше не верит ни единому ее слову. К счастью, она больше не сможет ему написать.
Илья запустил «Майнкрафт» на плойке. Плюхнулся в кресло-мешок. Создал новый мир. Оказался где-то в биоме ледяных пик. Кажется, такие же сейчас покрывали его сердце после очередного предательства. Последний раз он брал в руки джойстик, когда они играли с Верой. Одна из ледяных пик резко кольнула в сердце. Он побежал вперед по льду в поисках материка и деревьев. Горько усмехнулся. Встретились как-то два игромана – только это не начало глупого несмешного анекдота, а горький кусочек их с Верой жизни, который они прошли вместе. Такой же горький, как и ее фамилия.
Илья был одержим компьютерными играми и уходил в кубический виртуальный мир каждый раз, когда начинались сложности в реальном. Пока рукой ломаешь свой первый блок дерева, можно не думать, где же ты просчитался и почему бывшая решила тебе отомстить после того, как сама же изменила. Пока строишь кубическую базу рядом с глубокой расселиной, можно не думать о том, что девушка, которую ты так любил и с которой собирался построить крепкие отношения, учтя все ошибки предыдущих, на самом деле никогда не отвечала тебе взаимностью. Пока отправляешься через портал в ад, можно не думать о том, что и в реальном мире находишься в аду из своих чувств и эмоций. Пока торгуешь с пиглинами, можно не думать, что твою девушку купили так же, как и ты только что очередное ненужное зелье, только не за слиток золота, а за кругленькую сумму. В виртуальном мире можно все, но гораздо важнее, что многие вещи можно делать на автомате, не включая мыслительные процессы, а значит, мысли не уведут тебя к чему-то неприятному и болючему.
К утру Илья готовился к битве с Драконом Края. Оставалось всего ничего: превратить алмазную броню в незеритовую. Древние обломки в достаточном количестве у него уже были, но вот с алмазами – беда. На противоположной стороне широкой расселины виднелись нужные блоки. Бездушные пиксели бирюзовой руды блеснули так же, как ее лживые глаза в театре, когда он поднимался к ней на сцену, чтобы подарить букет пионов. Больше Илья не подарит цветы ни одной девушке, если, конечно, осмелится после такого с кем-то сблизиться. Больше не пойдет в театр. Не притронется к пьесам Шекспира. Не будет играть ни с кем в «Монополию» или «Мортал Комбат». Больше никогда не пойдет в зоопарк смотреть на панду Катюшу и наконец оставит свои попытки увидеть в один из дней росомаху. Выкинет свою кофемашину и прекратит пить черный кофе. Никогда не сядет за руль, даже когда сам заработает на новую машину. Он бы зарекся никогда больше не попадать в больницы, но это было невыполнимо. Хочет того или нет, но однажды он станет немощным стариком, а немощные старики часто лежат в стационарах. Вера покинула его, забрав с собой часть его жизни и надежды на что-то большее, вырвав кусок сердца и оставив после себя только горький запах полыни и три пайетки с платья, которые Илья закинул в пенал, чтобы они служили ему напоминанием в те дни, когда он искал Веру, что она действительно существует, а не является чьей-то выдумкой.
В дверь постучали так осторожно, что Илья подумал, что разбудил Соню и теперь она пришла его проведать. Он обернулся на звук. Дверь скрипнула. Палец соскользнул с кнопки. На весь экран телевизора возникла знакомая фраза, полная насмешки:
Dr.Plague решает поплавать в лаве
Макар взглянул на друга и тут же понял, что все его догадки касаемо Веры разом оправдались. Илья прикрыл лицо рукой, чтобы не показывать другу свою слабость, но тот все же успел заметить, как блеснули глаза, в момент, когда экран на секунду стал полностью оранжевым.
– Опять упал в лаву на пути к алмазам? – попытался разрядить обстановку Макар.
– Да…
– Рассказывай все, что успел узнать о ней. – Друг плюхнулся в соседнее кресло-мешок. – Соня проснется только часа через два.
И Илья рассказывал, запрокинув голову и смотря в потолок, чтобы не выпустить ни одной предательской соленой капли. В реальном мире было холодно, одиноко и сложно, но тут были настоящие друзья.
Выход из кубической зоны комфорта сопровождался необходимостью думать, анализировать и саморефлексировать, что так не нравилось Громову, потому что жить одним днем и совершать импульсивные поступки всегда проще. Пока он пересказывал все события последних месяцев, в голове всплывали все маленькие несостыковки, которые из отдельных мазков складывались в единую и жутко неприятную картинку. Если раньше, ослепленный любовью, он мог и не подметить некоторые вещи, то сейчас будто прозрел. В их первую встречу она озадачила его покупкой кофе, в котором кофе толком-то и нет, а сама в этот момент сбежала, зато потом всегда пила крепкий, с парой ложек сахара. Это первое. Макар рассказывал, что в день аварии ему позвонил Денис, который, со слов Санька, тоже помогал Нике, а потом в больнице появилась Вера. Слишком странно для простого совпадения. Это второе. Она скрывала, что учится в театральном. Это третье. А настоящая ли она была медсестра, или это тоже очередная роль, за которую ей заплатили? Илье стало дурно, голова закружилась. Ему показалось, что он находится в какой-то симуляции или дурацкой игре по типу «Симса», где им управляет девочка-подросток, создавшая точную копию того, кто разбил ей сердце, и теперь всячески над ним издевается. После недолгой паузы он продолжил рассказ. Актрисой Вера была отменной, что что-то не так, можно было понять только в баре, когда она внимательно слушала все разговоры и слишком часто перебивала свою лучшую подругу – видимо, боялась, что та после повышения градуса сболтнет лишнего. Это четвертое. Пятое. Десятое. Сотое. Сколько еще было моментов, когда можно было все понять, но он этого не сделал? Какой же он дурак! Как безмозглая рыба проглотил блестящую наживку, потому что она красиво сверкала. Купился на каждое слово Веры и понял, что что-то не так, только когда над головой уже мелькнул разделочный нож. А сколько бы этот персональный спектакль еще продолжался, если бы все не раскрылось настолько нелепейшим образом? Пока у Ники не закончились бы деньги? Пока Нике это не наскучило бы? Пока это не надоело бы Вере? Вера и Ника оказались двумя сторонами одной медали, тянущей Громова ко дну не хуже самого тяжелого балласта.
– Погоди, – Макар повернулся на стуле, после того как прочитал всю переписку лучшего друга с Саньком, – он пишет, что она должна была появиться один раз в клубе, а потом все, ищи-свищи эту Золушку.
– Ну да, и?.. – Илья не понял, к чему клонит лучший друг.
– Ее план состоял в том, чтобы свести тебя с ума, а не разбить тебе сердце. Ты видишь только то, что хочешь видеть, а не что есть на самом деле. Все, что было после клуба, не было проплачено. Да, Вера тебе врала о том, кто она, но уверен, что у нее все же были чувства к тебе и что ты до сих пор ей небезразличен.
– Мне уже сложно в это поверить. Я просто хочу обо всем этом забыть.
– Может… – Макар понимал, насколько глупо это прозвучит, но все же решил спросить: – Поговоришь с Никой?
– Если ты не забыл, последний раз, когда я решил с ней поговорить, напился и врезался в столб. Теперь у меня сломана нога, порваны связки и разбиты машина и сердце. Нет, спасибо, обойдусь.
– Нужно выслушать третью сторону, тем более Санек прям в открытую пишет о Нике всякие гадости. Может, они в ссоре, и он решил ей так насолить? – еще одна попытка вразумить Илью оказалась напрасной.
Макар видел Веру и Илью вместе, такую увлеченность, нежность и страсть не могла бы сыграть даже актриса с «Оскаром». Он видел причины, видел факты, видел следствия. Он был уверен, что не все так однозначно. Понимал, что его друг в очередной раз вспылил, наговорил гадостей, не дал Вере и слова сказать, а потом сделал слишком поспешные выводы, хотя, конечно, в такой ситуации сложно было бы сделать другие.
– Нет, спасибо. Мне и второй стороны хватило. А дальше что? Четвертая? Пятая? И я попаду в гребаный многоугольник? В отношениях участвуют двое. И она могла бы мне все рассказать.
– Она могла побояться. Знаешь, люди боятся потерять тех, кто им дорог.
– Знаешь, люди не врут тем, кто им дорог. Этот урок я усвоил слишком хорошо и уже успел расплатиться за все свои ошибки.
– То есть ты сдаешься?
– Макар, я устал. Очень сильно устал. Я понимаю, что не самый лучший в мире человек, но был уверен, что даже я после всего дерьма, что успел натворить, заслуживаю шанса все исправить и начать с нуля. Но, видимо, у судьбы другие планы, раз ошибки прошлого до сих пор преследуют меня.
– Ты драматизируешь. Поговори с Никой.
– Поговори вон с той стенкой – толку больше будет. Соня скоро проснется, вам нужно готовиться к экзаменам, а я хочу поспать.