Глава 26
Глава 26
Не хватило мига
Я каждый год забываю о том, кто я,Для чего я сейчас расстроенИ зачем по щекам слезы.Я не хочу уходить,Я хочу быть ближе,Знать, что мы одним воздухом дышим,Разделять между нами микробы.Катя милтей. Вспомни меняИх пальцы опустились на экраны телефонов одновременно.
Ее – чтобы отправить длинное сообщение, которое печатала, не попадая по буквам от застилавших глаза слез. Которое стирала и набирала заново, потому что с каждым его сообщением, ранящим не хуже ножа в спину, ее сердце пропускало удар, и она пыталась снова поймать за хвост ускользающую мысль, ту самую формулировку, которая поможет вернуть доверие. Которое она скопировала, а потом удалила, чтобы коротко ответить на его последний вопрос: «да». Да, она была с ним настоящей. Которое хотела после этого «да» вставить обратно и отправить.
Его – чтобы не дать этому сообщению, да и всем другим, которые могли бы последовать за ним, прийти. Потому что не смог найти силы выслушать ее и, возможно, в очередной раз закрыть на все глаза. Потому что снова доверился и снова обжегся. Потому что хотел поскорее забыть все счастливые моменты и оставить в голове от Веры всего лишь пустую бездушную оболочку очередной бывшей.
Вера смотрела на красный восклицательный значок рядом со своим голубым оборонительным полотном, которое собиралась выставить как щит, чтобы отразить кинжалы слов, которые кидал в нее Илья. Не хватило мига, чтобы оно дошло до адресата. Теперь под этим вымученным сообщением, содержанию которого нужно было уже давно появиться на свет, красовалась зловещая надпись:
«Пользователь ограничил круг лиц, которые могут ему написать».
Не успела. Ее опередили. Она начала перебирать в голове события сегодняшнего вечера. Где же прокололась? Что навело Илью на мысль написать ее выдуманному брату? Или кто? Или Громов уже давно все понял и просто ждал подходящего момента? Хотя важны ли причины, когда уже все кончено и потеряно? Надо было раньше, Настя была права.
«Вот и доигралась», – грустно подумала Вера.
Встретились как-то два игромана – только это не начало глупого несмешного анекдота, а горький кусочек их с Ильей жизни, который они прошли вместе.
Она была одержима игрой на сцене. Зависима от перевоплощений в других людей. В тех, чья жизнь была, как ей казалось, проста как таблица умножения, в то время как ее собственная походила на выражения с интегралами, которые она так и не научилась решать, потому что ушла после девятого и забыла о математике. В тех, у кого не было настоящих проблем, потому что этих людей никогда не существовало. Или, наоборот, в тех, у кого проблем было слишком много, а их ненастоящая жизнь была настолько несчастной, что Вера понимала, что у нее на самом деле все не так уж и плохо. Она была так одержима игрой, что играла каждый день, даже рядом с близкими и любимыми. Особенно рядом с близкими и любимыми. Думала, что так окружающим будет легче. Папе будет не так тяжело пережить боль утраты, если рядом будет маленькая копия его покойной жены. Ксения, новая жена ее отца, не будет чувствовать, что занимает чужое место и в жизни, и в сердце мужчины, которого встретила в душном отделе и тут же полюбила, если его дочь улыбнется в ответ и скажет: «Добро пожаловать в семью». И не будет думать, что Вера ее ненавидит, потому что она не ее мама и никогда ею не станет, как бы ни старалась окружить любовью и заботой, если Вера будет отвечать тем же. Настино сердце будет меньше тикать из-за волнений за непутевую подругу, если эта подруга сделает вид, что все в порядке. Илье будет проще не разочароваться в людях, если она сохранит секрет, объединяющий ее и его бывшую. Пытаясь сделать лучше жизни других, она усложняла жизнь себе, нагружая свое математическое выражение ненужными дробями, иррациональными числами и факториалами, вместо того чтобы упростить его до единицы или нуля. С каждым днем Вера все больше забывала, кто она такая, сливаясь с каждым из персонажей, которого когда-либо играла. С каждым днем ей было все сложнее не соврать кому-нибудь по мелочи. Быть кем-то всегда проще, чем самой собой.
Она бессильно бросила телефон на кровать рядом с собой и прислонилась спиной к стене. Прикрыла глаза, прислушалась к себе. Холод стены проник под кожу и встретился где-то в районе сердца с ледяным ужасом осознания, что больше нет их с Ильей. Снова есть только он и она, разделенные таким большим шумным городом, но на этот раз никто не будет ее искать. Мерзкая липкая жижа лжи заливалась в горло, в нос, глаза и уши. Вера глубоко дышала, но ей не хватало кислорода, потому что Илья был им. Был всем ее миром, пока срок годности не вышел. Она его потеряла. Их отношения были похожи на вспышку молнии посреди ночного неба, которая лишь на секунду озарила небеса и исчезла так же внезапно, как и появилась. Пройдут годы, но вспомнит ли кто о ней? Только тот, кто очень любит майские грозы. Слушать себя было неприятно, мысли противными пиявками присасывались к коже и пытались выпить все жизненные соки. Чем дольше Вера слушала внутренний голос, тем больше ненавидела себя, так что просто заткнула уши наушниками, нажала кнопку, перемешивающую плейлист дня, и предприняла попытку заглушить его. Первый же исполнитель с первой же строчки поинтересовался, что она собирается делать, когда маски падут с лиц. Ее маску сорвали, и она не имела ни малейшего понятия, что ответить любимому исполнителю. Следующая. Чей-то муж, богатый как нефтяник, а она минутой назад рассталась с парнем из нефтехимического института. Следующая. Какая-то девочка из песни играла в «Мортал Комбат» и сама не заметила, как подсела на эту игру. «Забавно», – хмыкнула про себя Вера, пытаясь не провалиться в воспоминания о беззаботных днях, которые провела рядом с Ильей. В какой-то момент она поняла, что просто перелистывала каждую песню, из-за того что любая мелочь отсылала ее к нему. Палец заскользил, значок в виде двух стрелочек отказался нажиматься, Вера поставила песню на паузу, не понимая, почему экран ее телефона мокрый, но потом провела пальцами по своим щекам. Она включала музыку не чтобы плакать, но поменялись планы. Вера убрала наушники обратно в футляр. Лучше в тишине, чем так. Ей казалось, что она давно научилась рыдать бесшумно, но нет, разбудила свою соседку.
– Вер?..
Нет ответа.
– Вера? Ты плачешь там, что ли?
Нет ответа.
– Ты чего?
Нет ответа.
Настя поднялась с кровати и через мгновение плюхнулась рядом с Верой, которую пришлось сильно потрясти за плечо, чтобы вывести из слезного транса.
– Зай, ты чего?
– Опоздала я, вот чего. – Вера положила голову подруге на колени и прекратила себя сдерживать.
Сначала Вера, как песня, поставленная на повтор, говорила, что она дура, сама все испортила, и не нужно ее жалеть, потому что сама виновата. Потом с чего-то решила, что ничем не лучше женщин, которые торгуют своим телом, потому что тоже продалась, просто ее цена за ночь была несколько выше. Потом решила поставить себе диагноз патологической вруньи, не заслуживающей ничего, кроме страданий. Потом начала просить прощения, что закатила истерику посреди ночи, и теперь Настя не выспится. Вера еще раз убедилась, что она главный источник всех проблем близких.
– Может, еще не поздно все вернуть? – Настя боролась с желанием прибить подругу за все отвратительные слова, которые она сказала в свой адрес, и вместо этого просто гладила ее по волосам, по плечу и спине в безуспешных попытках успокоить. Максимум, что она сейчас могла сделать, – быть рядом. Когда-нибудь приступ слез и самобичевания закончится, и они смогут поговорить как взрослые люди. И желательно, чтобы это произошло поскорее.
– Ага… знать бы как… он кинул меня в ЧС… – из-за всхлипов слова стали невнятными.
– Ну ЧС и ЧС, что бубнить-то. Сейчас что-нибудь придумаем, и сделать это будет легче, если ты прекратишь мне пижаму мочить, а то еще немного, и мне начнет казаться, что я описалась.
Вера издала смешок.
– Блин, это что, ты мне теперь соплями решила шорты перепачкать?! – Настя поняла, что начала выводить их разговор на правильную дорожку, в конце которой маячило спокойствие.
– Прости-и-и, – протянула последнюю гласную Вера, пытаясь прекратить смеяться от неловкости, – она случайно вылетела!
– Сейчас ты случайно вылетишь в окно! Все, слезай с моих ног! – Настя только пыталась казаться грозной, ведь и сама была в шаге от безудержного смеха.
Вера послушно поднялась, и теперь подруги сидели плечо к плечу.
– Напиши его лучшему другу.
– Зачем?
– У тебя вместе с соплями мозг вытек? Есть три человека, которые могут очень хорошо знать Илью. Его родители и лучший друг. С первыми ты не знакома, а вот второй, может, и подскажет тебе что-то. К тому же, скорее всего, он либо уже в курсе всего, либо скоро все узнает.
– А вдруг Макар меня тоже ненавидит?
– Не напишешь – не узнаешь. Только давай не прям сейчас. Надо бы поспать. И придумать, что сказать.
Выдержки Веры хватило на сутки с небольшим. За этот короткий промежуток времени она уже успела поплакать под грустный плейлист, успокоиться, поругать себя за глупость, поблагодарить высшие силы за то, что ближайшая ее смена в среду, а первый экзамен – автоматом, так что она имеет полное право на подобные слабости. Вера хотела сначала написать Соне, чтобы сработала женская солидарность и можно было заручиться хоть какой-то поддержкой, но поняла, что вряд ли ей настолько быстро обо всем расскажут, да и сомневалась, расскажут ли в принципе. Пришлось выжидать подходящий момент, чтобы написать Макару. Когда такой момент настал, она поняла, что забыла самое важное – придумать, что вообще ему писать.
Вера
Ты уже в курсе о нас с Ильей?
Макар
Да.
Вера
И о причине?
Макар
Да. Ты, оказывается, не такая уж и хорошая актриса, как мы все думали))
Вера
Издеваешься?
Макар
Мне кажется, я имею на это право.
Вера
Как Илья?
Макар
Дерьмово.
Макар
Из-за тебя.
Макар
Раз уж ты и так многое о нас знаешь, скажу.
Макар
Последний раз я его видел таким, когда он хотел Нике предложение сделать, а она ему изменила.
Макар
Это так, чтоб ты масштаб представила.
Вера
Предложение? Изменила?
Макар
Видимо, ты далеко не все успела узнать))
Вера
Я хочу объясниться.
Вера
Все, что было после клуба, – моя инициатива, а не план Ники.
Вера
Я могу к вам приехать, поговорить с Ильей?
Макар
Нет.
Вера
Ты тоже мне не веришь?
Макар
Я почему-то тебе верю, но он – нет.
Вера
И что мне делать?
Макар
Вер, я не знаю, как тебе помочь. Ты должна сделать невозможное.
Вера
Как Чудо-женщина?
Макар
Да.
Вера сидела и гипнотизировала экран своего телефона. Дано: один упрямый и обиженный бойфренд, не желающий с ней разговаривать и давать шанс на объяснение. Два его одногруппника и одногруппница, которые могут подтвердить ее слова о том, что никто не платил ей за отношения с ним. И завтрашний экзамен, на котором эти три человека должны быть. Тем, что Илья может не поверить никому из этих троих, можно пренебречь. Найти: оптимальный вариант. Задачки по геометрии, химии и физике всегда давались Вере с трудом, хотелось написать «мне ничего не дано», но от этой нефтехимической задачи со звездочкой зависела, казалось, вся ее жизнь. Да, она накосячила, но очень рассчитывала на второй, хоть и призрачный, шанс. С кем говорить? Санька она тут же отмела – он ей не нравился. Скользкий тип, от которого не ожидаешь ничего хорошего, а еще ей в их единственную короткую встречу было тревожно рядом с ним. Ника? Точно последняя, кому Илья решит поверить. Оставался Денис. Он вроде как Илье даже жизнь спас, вовремя оказавшись рядом с его машиной в день аварии. Вера решила, что разгрызла эту задачку в два счета.
Пара минут поисков в интернете, и она нашла расписание экзаменов, так что уже в полдесятого стояла недалеко от нужного корпуса, высматривая Дениса. Экзамен начинался в девять, она же решила приехать немного раньше, когда студенты только заходили в корпус, а не выходили из него. Она поняла, что приехала даже слишком рано, нашла скамеечку, откуда ей будет видно вход, и затаилась, прогоняя в голове заготовленную речь по сотому разу. Наконец-то один за другим студенты начали выходить из корпуса. Когда среди них Вера узнала Дениса, выскочила из своего укрытия и подбежала к нему.
– Знакомы? – удивился Котов.
– Почти. Помнишь, пару месяцев назад твоя девушка наняла актрису, чтобы свести с ума одного человека? – с места в карьер начала Вера. Она решила, что отныне будет говорить только правду и только в лоб.
– Откуда?.. – Денис всмотрелся в лицо собеседницы, оно казалось ему смутно знакомым.
– Я та актриса, и теперь мне нужна помощь.
Вера в паре фраз изложила свою просьбу. Поговорить с Ильей, все объяснить. Она наблюдала за выражением лица Котова и уже через пару мгновений поняла, насколько глупым и наивным оказался ее план. С чего вообще решила, что это не он рассказал все Илье? Запинаясь на каждом слове, она завершила свой монолог. Слышал бы сейчас ее мастер эту скомканную неуверенную речь, пришлось бы тут же забыть о карьере актрисы, упаковать чемоданы и вернуться в родной город, чтобы до конца дней работать в приемнике местной областной больницы.
Денис терпеливо выслушал ее бредни и ответил:
– Я не думаю, что я тот, кто тебе нужен.
– Но я думала… – Вера растерялась, она была совершенно не готова к отказу, хотя где-то в глубине разума и понимала, что шансов на успех практически нет.
– Ты ошиблась. Да, я «спас ему жизнь», – изобразил кавычки в воздухе Котов, – но если бы не я, то никто бы и не захотел ему ее ломать. Прости, но все гораздо сложнее, чем тебе кажется. Мне нужно идти. Прости еще раз.
Он ушел, оставив Веру наедине с ее разочарованием, растерянностью и полным непониманием, что делать дальше. Плана «Б» у нее не было. Она уже собиралась тоже уходить, но в последний раз оглянулась на корпус, чтобы получше запомнить частичку мира, с которым больше никогда не соприкоснется. Дверь открылась. На улицу вышла сначала девушка, а за ней парень. Они ненадолго остановились, чтобы переброситься парой фраз. Вера узнала, хоть и с трудом, их обоих, и все стало еще запутаннее и непонятнее. Девушка, которую Вера видела каждый раз при полном параде, выглядела так, будто заболела или проспала, поэтому собиралась без возможности навести красоту, но это была, несомненно, Ника. Она сбежала по ступенькам и быстро пошла прочь от института. Вторым человеком оказался парень, встречи с которым Вера искала, но которого никак не ожидала здесь увидеть. Она удивилась, как так вышло, что не заметила, как Илья зашел в корпус, но потом поняла, что тот снова был без костылей, которые в ее сознании уже успели прочно прикипеть к его образу.
«Опять нарушает», – мысленно возмутилась она.
После нескольких минут, которые Илья провел в телефоне, он заметил свой кусочек жизни, который так хотел забыть, и без раздумий пошел в его сторону. Вера хотела убежать, провалиться под землю со стыда, но будто прилипла к асфальту. Все, что она могла, – молча ожидать неспешно надвигающуюся на нее погибель… или спасение. В зависимости от того, в каком настроении окажется Громов.