Глава 22
Глава 22
Что?
Сложно быть рядом с русской принцессой –
Так много стресса, так много стресса.
«Электрофорез». Русская принцессаНике всегда нравилось быть в центре внимания. Она постоянно жертвовала сном, чтобы успеть с утра накраситься, уложить волосы, составить безупречный образ и выбрать аксессуары к нему. Порой она опаздывала на пары, но не из-за долгих сборов, а чтобы ее появление было эффектным. На учебе для нее не было ничего лучше, чем взлететь на один из верхних рядов лекционки или, цокая шпильками, пройти к своему месту под неодобрительные взгляды преподавателей и женской половины ее группы или потока или под восхищенные – мужской. Скользкая и неуловимая, именно в такие моменты она ощущала себя именно тем, кто укрощает, а не той, кого могут укротить. Заправить прядь за ухо, одернуть юбку, чуть наклониться, встать поэффектнее, потушить огонек интеллекта и интереса в глазах (она давно поняла, что мало кого интересуют умные женщины), чтобы потом купаться в пьянящем потоке зависти и вожделения. Ее внезапное исчезновение мог не заметить разве что слепой. Даже тем, кто с ней никогда не общался и видел ее только мельком в коридорах, казалось, что что-то теперь в стенах института не так, чего-то или кого-то не хватает.
Но значение этой пропаже придали лишь немногие. Первым спохватился Денис. У Ники всегда было крепкое здоровье, да и все ее болячки были преимущественно от стресса и обострялись в разгар подготовки к сессии. Обычно ей хватало буквально одного-двух дней, чтобы отлежаться, поэтому Денис удивился, когда она осталась дома и на третий, и тут же поинтересовался, что с ней. Ника наврала, что подхватила где-то инфекцию, и тут же добавила, что врача на дом вызвала, лекарства уже привез курьер и не нужно к ней приезжать – боится заразить. Денис выдохнул, потому что и не собирался подрываться, чтобы проведать ее. На проявление любви и заботы не хватило бы ни сил, ни желания. Да и любви в их отношениях, судя по всему, уже давно не было, только тяга к выгоде со стороны Ники и его привычка. Денис обрадовался, что у него будет время собраться с мыслями, чтобы, когда его девушка оправится после болезни, поставить жирнющую точку в их отношениях. Все свободное время он пытался собрать мысли в кучку и придать им форму слов, которые не так сильно ранят Николь. Понимал, что мог прекратить отношения еще в тот день, когда догадался об измене (но точно ли она была одна?), не думая о чувствах Побединской, но его по-прежнему волновало ее душевное состояние, потому что именно от него зависело, расстанутся ли они на хорошей ноте или его ждет такая же участь, как и Громова, и он столкнется с самыми мерзкими проявлениями ее характера и избалованности.
Вернувшись домой из больницы, Ника первым делом написала Дмитрию, что вынуждена сменить тренера, и без дальнейших объяснений кинула его номер в черный список. Зачем ему знать, что творится у нее на душе? А он ведь точно попытался бы снова залезть туда. Отвратительный любовник, не умеющий соблюдать субординацию и вечно порывающийся сломать возведенную между ними стену. Во время последней встречи он успел заметить перемену в ее поведении, а сейчас и вовсе был отличный момент, чтобы еще раз убедиться, что вся ее жизнь стремительно катится под откос. Ника давно уже искала удобный случай, чтобы бросить теннис, но не могла даже представить, что это произойдет при таких обстоятельствах. И тем не менее тренировки и мужчины были последним, что ее могло бы сейчас привлечь.
Как бы Ника ни старалась, один человек, которого она всеми силами пыталась выкинуть из головы, чтобы забыть о нем как о кошмарном сне, блекнущем на фоне ярких событий дня, никак не хотел покидать ее мысли, наблюдал за ней все время из уголка сознания, самодовольно ухмыляясь и показывая всем своим видом, что раз она не смогла убежать от него тогда, то и сейчас ничего не выйдет.
Ей хотелось закрыться от всех, спрятаться от всего мира, не открывать шторы, не вставать с кровати и не вылезать из-под обжигающего душа, в котором она делала воду все горячее и горячее. Если Ника чувствовала, что оказалась в аду, то обстановка должна быть соответствующей, для полноты картины. Она не хотела видеть дневной свет. Ей казалось нечестным, что после того, что случилось с ней, мир не сошел с оси, люди продолжили спешить по своим делам, а солнце – светить. Но если бы она открыла шторы хотя бы на миг, то увидела бы, как погода плачет вместе с ней. Стоило ей выключить воду или музыку в наушниках, как она снова и снова слышала его смех, его голос, его предложение выпить чаю. Он ее обманул. Стоило ей закрыть глаза, как все ее тело пронзало болью сначала от того ледяного взгляда, а потом и от касаний, которые она явственно ощущала на своем теле. Этим голубым глазам нельзя было верить, эти руки не были созданы, чтобы дарить ласку. Стоило ей уснуть, как сцена в ординаторской повторялась, будто кто-то в сотый или даже тысячный раз отматывал видеоряд, чтобы еще раз увидеть любимый момент из фильма. Только вот такой момент вряд ли мог понравиться кому-то, кроме него. Она бездумно металась по квартире, шатаясь от недосыпа и мучаясь от головной боли из-за вечной какофонии звуков в наушниках. Глотала обезболивающие, запивала их алкоголем. Рвала на себе волосы и раздирала в кровь предплечья и бедра, пытаясь отмыться от того, с чем не справится обычный гель для душа с ароматом роз. Ей казалось, что если покинет квартиру, свой островок безопасности, то снова обязательно встретит его. Она так часто заказывала доставку, что к ней начал приезжать один и тот же курьер, будто специально ждал заказы именно от нее. В квартире постепенно росло количество мусорных пакетов и бутылок. Она могла часами сидеть на кухне, выкуривая сигарету за сигаретой и используя десертную тарелку вместо пепельницы. Раньше ей казалось, что никогда снова не начнет курить, но у судьбы были другие планы.
Маленькой радостью стал тот факт, что Денис поверил в ее придумку с болезнью. Знал бы он, что курьер привозит не лекарства, а кислую отраву… От взгляда Котова точно не ускользнула бы ни одна из перемен в ее поведении, а объяснять что-то совершенно не хотелось, как и возвращаться в тот день, который отзывался в каждом нерве ее тела. Ей казалось, что она может справиться со всем сама. Тем более с таким образом жизни, как у нее, подобное происшествие теперь казалось лишь делом времени. Ее парни были правы: дура она и шлюха. И больше никто. Пусть Денис думает, что она валяется с температурой, а не с ненавистью к себе и всему миру. Простудиться в мае? Это надо быть самой настоящей неудачницей. Хотя она себя именно так и ощущала.
С каждым разом, когда Ника проходила мимо террариума, она начинала жалеть все больше и больше, что не завела себе рыбок, хомячка или любое другое животное, для которого покупка корма доставляла бы не так много проблем. Обычная доставка, к сожалению, не привозила живых белых мышей, поэтому пришлось прибегнуть к помощи Саши. В первый такой его приезд Ника приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы можно было забрать контейнер с маленьким животным и не впускать Лаврова к себе в квартиру. Во второй раз удержать его за порогом квартиры, к сожалению, не вышло.
Ника потеряла счет времени, когда ей внезапно написала Соня с вопросом, ждать ли ее на финальной прогонке дефиле и номера перед конкурсом красоты, о котором Побединская успела напрочь позабыть. Может, ей стоит прекратить жалеть себя и отвлечься? Тем более ей осталось совсем немного, последний рывочек, чтобы из принцессы превратиться в королеву. Она напечатала ответ.
Ника
Да, все в силе.
Соня
Точно успела поправиться?
Ника
Я уже не заразна, не переживай.
Соня
Тогда жду тебя завтра в пять. Сам конкурс в понедельник в 19:00, но нужно будет прийти за пару часов до начала.
Ника
Все поняла, не суетись))
Побединская постаралась скрыть синяки под глазами и нанести так много косметики, чтобы отвлечь ею, особенно красной помадой, внимание каждого, кто на нее посмотрит, от эмоций, которые можно было бы считать по глазам. Натянула водолазку, чтобы скрыть некрасивые ссадины на предплечьях. Не подавать виду, что что-то случилось. Однако в институте осознала, насколько глупой оказалась ее затея. В конце коридора она увидела какого-то блондина, шедшего ей навстречу. Сердце загудело где-то в ушах, перед глазами замелькали мушки, ладошки вспотели. Пока она решала, куда же сбежать из коридора, где негде спрятаться, парень успел подойти к ней.
– Принцесса, привет! – улыбнулся Саша. – Поправилась уже? – Людей вокруг не было, поэтому он притянул к себе девушку за талию и быстро чмокнул в макушку.
– Да… да, конечно. На прогон дефиле иду, а ты?.. – По коже пробежал неприятный холодок, и она сделала шаг назад, чтобы прервать телесный контакт.
– Я с тренировки. Когда конкурс?
– Понедельник.
– Хочешь, заеду за тобой и вместе поедем?
– Дениса не боишься?
– К черту Дениса.
– Тогда приезжай и привези мне еще пару мышей.
– Договорились.
В остальном же прогонка прошла без происшествий, и Ника решила, что все-таки сможет вернуться в нормальное русло. Она еще раз посмотрела на своих соперниц с других факультетов и поняла, что с легкостью их обойдет. Высокий балл зачетки, давно сшитое на заказ шикарное черное платье с длинным рукавом, струящееся вдоль тела и переливающееся в свете софитов как черное золото, смазливая мордашка, номер с командой чирлидерш – титул Королевы Нефти уже был у нее в кармане.
В понедельник Саша приехал сильно раньше, так что открывать дверь Ника отправилась прямиком из душа, в одном домашнем атласном халате, накинутом на голое тело. Она забрала контейнер с мышами и отнесла в спальню.
– Мне нужно собраться. Можешь подождать меня на кухне. Чай хочешь? – сказала Ника, вернувшись в прихожую к Саше, привезшему во второй раз мышек для ее змеи.
– Тебя хочу. – Санек преодолел расстояние между ними в два шага и положил руки ей на талию.
– У нас не так много времени. – Она скрыла за улыбкой страх и попыталась убрать его руки.
– Да ладно, Принцесс, у нас есть минимум час.
Он вернул руки, повернул девушку и прижал ее спиной к стене. Потянул за шелковую ленту пояса, и его взору открылось ее тело, на котором еще оставались розоватые пятна после горячего душа.
– Саша, не надо, я не хочу, – она дернулась и поняла, что не может выбраться. Тяга к парням повыше и посильнее сыграла с ней злую шутку. Если раньше в их объятиях она чувствовала себя безопасно и защищенно, то сейчас билась, как птица в силках.
– Ну чего ты, хватит строить из себя недотрогу. Я соскучился. – Он провел рукой по ее изгибам от бедра к талии, затем к груди, заметил, как по ее коже пробежали мурашки. Но Санек не мог знать, что они не от возбуждения, а от ужаса, липко окутавшего Нику, поэтому добавил: – И мне кажется, что ты тоже.
– Что? Нет! Не надо!
Ее снова отбросило в тот день. Такие же глаза, та же манера разговора, те же движения. Вот почему от того ординатора веяло чем-то знакомым. Она смотрела в глаза Саше и видела перед собой другого мужчину. Как они могут быть настолько похожи?
– Нет! – снова попробовала оттолкнуть парня, но ничего не вышло. Она уже была готова смириться и расслабиться, чтобы не было снова больно, как раздался знакомый голос.
– Лавров, ты че, оглох? Она вообще-то сказала нет. – Денис со скоростью, которой позавидовал бы фотон света, подлетел с своему бывшему лучшему другу и оттолкнул его от Ники. – Сам догадаешься свалить и забыть дорогу сюда? – Он старался держать себя в руках.
– Я-то догадаюсь, теперь главное, чтобы ты открыл глаза, – Санек жестоко рассмеялся, прежде чем покинуть квартиру и отправиться в «Розу». По пути он написал одному человеку.
Санек не переживал, что их с Никой вот так застукали, он всегда был готов к подобному. Ну ничего, найдет другую, тем более женским вниманием не обделен. Да и матери, случайно узнавшей о своеобразных любовных отношениях между ее сыном и его одногруппницей, Ника никогда не нравилась. Так что он видел одни плюсы от этого расставания.
Ника сползла по стене, поджала колени к груди и уставилась на присевшего перед ней на корточки Дениса невидящим взглядом.
– Я не… я не хотела… он… ты сам все слышал… – всхлипывая, залепетала она.
– Ника, я все про вас знаю. – Денису надоело ждать удачного момента, потому что тот мог никогда и не наступить. Он не помнил о конкурсе красоты и примчался к ней с одной-единственной целью – расстаться. Его подгоняло чутье, что пора. Сейчас или никогда.
– И как давно?
– Со дня аварии. Я увидел упаковку от презерватива в мусорке. Понимаю, каждый справляется со стрессом как может, но не с моим лучшим другом же…
– Ты, наверное, мне не поверишь, что Саша сейчас… пытался… – следующее слово застряло костью в горле, и на глазах снова выступили слезы.
– Я не знаю. Я хотел бы тебе поверить, но ты уже столько всего натворила, что не знаю. – Он смотрел на плачущую Нику, и к нему приходило осознание, что она не играет. Ей правда больно. Произошло что-то страшное. Сердце сжалось, в горле встал ком.
– Если это конец, то я хочу прощальную речь. – Она поняла, что если не поделится тем, что ее мучило последние две недели, то навсегда останется один на один со своими демонами, когтями разрывающими в клочья все нутро в попытках вырваться наружу.
– Давай ты не будешь драматизировать. Я готов остаться твоим другом. И готов выслушать все, что ты мне скажешь, только давай ты не будешь сидеть голой попой на полу прихожей, оденешься, и мы нормально поговорим.
Чтобы хоть сколько-нибудь успокоить нервы, Ника закурила, прежде чем начать рассказ. Пусть Денис, сидящий рядом за столом, осуждает за вредные привычки, ей уже до этого нет дела.
– В тот день, когда ушла с пар, сказав тебе, что приболела, я поехала не домой, а в больницу к Громову.
– Почему ты соврала мне? Я бы с тобой пропустил пары, поехали бы вместе, как и хотели.
– Денис, если бы я только знала… я теперь каждый день задаю себе этот вопрос…
Когда Котов дослушал ее рассказ, он очень сильно пожалел, что не курит, а у Ники дома нет ничего крепче вина. Вряд ли она была настолько циничной, чтобы выдумать историю об изнасиловании, чтобы вызывать к себе жалость в момент расставания и заставить его задержаться рядом с ней на подольше.
– Этот врач…
– Ординатор, – поправила Ника, туша очередной окурок о десертную тарелку.
– Не думаю, что это сейчас важно. Ты запомнила его имя?
– Я видела его бейдж, но могу ошибаться. Успела только подумать, что его зовут прямо как Громова, – она горько усмехнулась. – Только этот Илья Александрович.
– Уже что-то, а фамилия? – Денис полез на сайт больницы, чтобы посмотреть список врачей нужного отделения. Он понимал, что вряд ли в него будут включены ординаторы, но все же хотел попытать удачу.
– На «н» какая-то. Н… Не… Неч…
– Нечаев?.. – На сайте ожидаемо не оказалось нужной информации, но Денис выудил знакомую фамилию из прошлого.
– Точно! Нечаев.
– Я звоню брату.
– Брату? Зачем?
– Мы сейчас поедем в полицию, и ты напишешь заявление на этого ординатора. Если захочешь, то и на Лаврова заодно. Ты ведь хочешь, чтобы их наказали?
– Денис, я хочу, чтоб этот Нечаев сдох. Самой страшной и мучительной смертью, – прошипела Ника.
– Сдохнуть не сдохнет, но помучается. Рома хороший юрист, он нам поможет. Если нужно, то и маму мою подключим, да и всех из ее конторы. Кажется, у нее была знакомая из прокуратуры.
– Зачем ты все это делаешь для меня? После того, как я столько раз сделала тебе больно? Разве ты не должен ненавидеть меня? – Ника поняла, что чуть не потеряла человека, готового ради нее на все.
– Я не могу иначе. Собирайся, Принцесса, мы едем к тем, кто поможет нам убить дракона.
Расставание для Дениса не было поводом отказать в помощи человеку, который действительно нуждается в ней. Тем более когда все его связи вдруг оказались полезными. Не время строить из себя обиженку. Девушка, которую он уже давно разлюбил, снова попала в неприятности. Значит, снова нужно стать сильным. Если они продолжат держаться вместе, то справятся со всеми трудностями. Как друг, он сможет стать Нике опорой, не позволяющей ей сломаться окончательно.
* * *
– Добрый вечер, Дарья Олеговна! – широко улыбнулся бармен, увидев владелицу клуба. – Вам как обычно?
– Да, спасибо, Кость, – еле уловимо кивнула женщина. – Саша сегодня еще не приезжал? – поинтересовалась она про своего сына.
– Приехал. Он все еще тут, – кивнул Костя в сторону дальнего столика, за которым сидели двое парней.
– Что-то он сегодня рано, – взглянула она на свои золотые наручные часы, а потом посмотрела в сторону, куда указал бармен. – О нет…
– Дарья Олеговна, все в порядке?
– Да, конечно. – Она взяла бокал, но вместо своего кабинета направилась к столику, за которым ни ее сын, ни его «друг» ее не увидят, но откуда ей будет все видно и слышно. Она знала, что не стоит шпионить за своим взрослым, но все же ребенком, и превращаться в безумную мамашку, но слишком хорошо понимала, что Саша связался с плохой компанией. Оставалось понять, насколько давно парни, сидящие за соседним столиком, знакомы и насколько много знают друг о друге.
Дарья Олеговна всегда умела быть незаметной в стенах своего клуба. Это помогало узнавать все самое интересное. Кто из персонала недобросовестно выполняет свои обязанности. Кто распускает про нее за спиной слухи. Как часто приходят постоянные посетители и что они заказывают. Теперь она намеревалась узнать кое-что новое о своем сыне.
Чаще всего она видела Сашу в окружении все новых и новых девушек. В такие моменты он напоминал своего отца. Она верила, что если ограничит влияние этого мужчины на своего ребенка, то поможет избежать Саше участи ее родителей. А потом появилась Ника, которая так сильно начала напоминать Дарье Олеговне себя, только лет на двадцать пять помоложе. С криками и истериками она выносила сыну мозг каждый раз после того, как видела их вместе. Надеялась, что Саша одумается и перестанет кружить голову своей одногруппнице. Надеялась, что прекратит изменять Нике и искушать ее на измены. Надеялась, что ее ребенок станет лучше, чем его родители. Но ошиблась.
Дарья Олеговна понимала Нику, пожалуй, лучше, чем все подруги девушки. Она тоже хотела попасть в сказку, но угодила в золотую ловушку и так и не смогла стать кем-то, кому суждено было подняться выше статуса любовницы. От нее откупились деньгами и подарили ночной клуб за рождение сына. Отец ребенка хотел видеться с сыном, но она ему не дала. Ее мозгов хватило, чтобы превратить один клуб в прибыльный бизнес и открыть еще парочку. Он же продолжал дарить подарки и ей, и их сыну, и она бы решила, что им движет чувство вины, но вряд ли тот человек в принципе был способен на какие-то чувства.
Последние пару лет она хотела продать свои клубы, уехать из столицы, осесть где-то, где ее никто не знает, и начать новую жизнь. Дарья Олеговна считала, что для подобного никогда не поздно. Но у ее сына были свои виды на ее бизнес. Только он не учел одного: ничего в этой жизни не бывает просто так. Она дала Саше шанс проявить себя, но за эти годы тот и ни на сантиметр не приблизился к тому, чтобы стать достойным преемником, а сейчас и вовсе отдалился от этого звания.
Лет десять назад Дарья Олеговна узнала, что у ее любовника есть еще один сын, старше ее Саши лет на пять или шесть. И сейчас она видела их двоих вместе за соседним столиком. Не было сомнений, что это был его ребенок, потому что собеседник Саши выглядел в точности как избранник ее молодости в свои лучшие годы. И, судя по обрывкам фраз, которые она успела услышать, эти двое давно знали друг друга, успели сойтись на фоне отвратительных общих интересов. Насколько она могла судить по подслушанному разговору, Илья, который внешне выглядел как полная копия Нечаева-старшего, был еще хуже, чем отец.
Она продаст этот клуб, этот рассадник грязи и разврата. И как можно скорее, желательно сегодня же. Как она могла так долго ничего не замечать? Она покинула «Розу» через черный ход, чтобы Саша и Нечаев-младший ее не заметили, и, оказавшись на улице, набрала номер.
– Я готова принять ваше предложение. Когда сможем подписать документы?