Мое оружие.
Эми
Австралийская глушь не прощала промедлений. Песчаные трещины — сеть подземных каналов, заброшенные шахты, пересохшие русла — всё это дышало как живое. Земля под ногами могла в любую секунду распахнуться, поглотить, смять, уничтожить. Мы стояли на холме. Я чертила маршрут на планшете, следила за точками движения. Солнце пекло затылок, но я не чувствовала жары.
Он стоял рядом. Бакуго. Молча.
Смотрел на горизонт — будто на живую стену, которую нужно было разбить лбом. Но в его взгляде уже не было прежнего хаоса.
Нет. Теперь это был контролируемый, выверенный бешеный холод. Словно он внутри себя заключил сделку: если сдохну — только на своих условиях. А пока жив — сожгу всё нахрен, но по плану.
— Группа "Тень", сектор D. Контакт через двадцать минут, — сказала я чётко.
— Принято, — отозвался он. И ушёл первым. Даже не обернулся.
Я смотрела ему вслед. Тот, кого я привезла в эту дыру, остался в Токио. Этот — был другим.
Выстрел — короткий, хриплый, потом второй. Рация взвизгнула, и всё началось.
Внизу, в лабиринте песка и камня, сгустился бой. Я видела вспышки, слышала крики. Но за всем этим — двигался он. Не просто солдат. Не просто Бакуго. Хищник, обученный мной. Сформированный мной.
Он рвал и крушил, но делал это... хладнокровно. Точно. Как хирург с топором.
Один выстрел — и обрушилась скальная плита. Он отрезал им путь к отступлению.
Второй заряд — под фундамент. Камни сыпались, тела летели в воздух.
Один из врагов полз, корчась — Бакуго подошёл, наступил на грудь, вытащил нож. И разрезал. Без эмоций.
— Не ты первый, — услышала я в передатчике его голос.
Один из моих новобранцев запаниковал:
— Командование... он... он будто нас сейчас тоже положит. Вы его видите? Он сумасшедший!
Я даже не подняла головы.
— Нет, — ответила. — Он просто наконец-то понял, кем стал.
Когда всё стихло, он вернулся.
На нём — кровь. Чужая. Много.
На лице — ни царапины. Только пыль, сажа. И этот ледяной, ровный взгляд.
Он встал передо мной. Ни рапортов. Ни поклона. Просто... встал. Смотрел.
Прямо. Молча.
— Ты больше не дерёшься, чтобы кому-то что-то доказать, — сказала я. — Ты дерёшься, чтобы доминировать.
Он не ответил. Только еле заметно дёрнулся уголок губ. Улыбка?
Да. Он больше не был просто моим учеником.
Он был моим результатом. Моим оружием. Моим зверем.
И теперь его нельзя было удержать поводком.
Но и не нужно.