Отлично.
Эми
Они держались дольше, чем я рассчитывала.
Четыре дня. Без сна, без полноценной пищи, с бесконечной сменой климатических условий, с боевыми упражнениями, где на ошибку — всегда реальный удар. Кто-то падал — я поднимала. Кто-то ползал — получал пинком в бок. Они ревели, срывались, дерзили, теряли координацию, сознание и человеческий облик.
На четвёртый день от бойцов не осталось и живого места. Ни в прямом, ни в переносном смысле.
Ссадины, выбитые суставы, гематомы, обожжённые участки кожи, сорванные голосовые связки. Кто-то шёл, шатаясь, как поломанная кукла. Кто-то уже даже не понимал, где конец, а где начало. Они перестали звать меня по имени. Только — "она". Только — страх, когда я появлялась в радиусе метра.
Но не он.
Не Бакуго.
Он шёл, пока его ноги не начали подламываться. Он дышал, даже когда в лёгкие явно попадала кровь. Он атаковал, пусть и через сотрясение, через спазмы, через дрожащие пальцы. Ни слова жалобы. Только злость. Только злость. Упрямая, дикая, животная. Идиотская.
Такая, какую я уважала.
Он рухнул на четвёртом часе последней фазы. Пыль поднялась рывком, когда его колени врезались в землю. Он упал на четвереньки, как зверь, сломанный, но не сдавшийся. Плечи ходили ходуном — он судорожно вдыхал, давился, харкаясь кровью. Губы в багровых подтёках. Пальцы в грязи. Взгляд вниз. Всё тело — в синяках и следах ожогов от моей атаки.
Я подошла ближе.
Ноги его дрожали. Он попытался подняться. Поднял взгляд. Красные, затуманенные глаза — и всё та же ярость, без остатка.
— Ты сдох? — бросила я, глядя сверху вниз.
Он сжал кулаки. Его пальцы тряслись так, будто к ним подведён ток.
— ...Нет, — выдохнул он. Сквозь кровь. Сквозь хрип. — Не дождёшься.
Я наклонилась. Он напрягся — ждал удара. Но я не ударила. Просто схватила его за волосы, резко, жёстко, дёрнула голову вверх, заставив посмотреть на меня.
— Так на что ты годен, если даже на ногах не стоишь? — прошипела я. — Молчи. Я скажу.
Его взгляд дернулся, но он не ответил. Он понимал. Уже научился.
— Сила без выносливости — бесполезна. Выносливость без дисциплины — жалка. А дисциплина без подчинения — это анархия. Ты был животным. Сейчас ты почти солдат.
Я отпустила волосы. Он снова упал лицом в пыль.
— Но почти — не значит достаточно.
Я отвернулась. Один шаг. Второй. Я слышала, как он стонет, как скрежещет зубами, как выталкивает себя из земли, пусть даже на локти.
Он снова полз. Не ко мне.
К себе настоящему.
— Восемь минут. — Я бросила через плечо. — Либо ты стоишь к тому времени, либо ты мертвец.
Я не обернулась. Не проверила. Не стала спасать.
Если он хочет быть героем — пусть сначала выживет.