Воспитание.
Эми
Утро ударило по лагерю, как пощёчина.
Солнце даже не показалось — только серый свет пробивался сквозь тучи, пронизывая сырой воздух. В лесу тянуло влагой и страхом. Тишина — тяжёлая, липкая. Идеальное утро, чтобы показать, кто здесь хозяин.
Я вышла из домика и расправила плечи. Воздух резал лёгкие. Сердце било ровно. Всё внутри пело от глухой, копящейся ярости, которая проснулась раньше всех. Сегодня не будет милости. Сегодня будет порядок.
Я подошла к палаткам, громко, с намерением, чтобы каждый услышал приближение. Задержалась на секунду. Подняла голову.
— РОТА, ПОДЪЁМ! — рявкнула я. Голос — как выстрел. Чёткий. Без колебаний. Сухой. Не громкий — абсолютный.
Ткань палаток зашевелилась. Шорох, всхлипы, суета. Кто-то сбрасывает спальник, кто-то спотыкается о свои ботинки, кто-то уже проклинает утро. Хорошо. Пусть просыпаются с ненавистью. Это — топливо.
Я стою на месте. Прямая. Замершая, как штырь. Холодная, как лезвие.
Глаза перебирают лица.
Тэйнор.
Вилли.
Майк.
Вот они. Мои старые игрушки.
Мои отпечатки прошлого. Недоделанные.
Они стараются не встретиться со мной взглядом. Но уже поздно. Я — здесь. И я в настроении.
— Тэйнор. Вилли. Майк. — голос ровный, но с нажимом. — Вы трое — сегодня на мне.
Тэйнор вскинулся, лицо уже побледнело. Вилли сглотнул. Майк — чуть качнулся назад.
Я позволила себе улыбнуться. Медленно. Не тепло. А по-дьявольски. Улыбка, в которой нет ни одной доброй эмоции.
— Вспомним старые добрые, — произнесла я тихо.
Тишина упала на всех, как гробовая плита. Кто-то сбоку — по ходу из новых — даже замер с кружкой, недопитым чаем.
Бойцы переглянулись.
А я смотрела только на них.
На мою троицу.
На тех, кто когда-то решил, что они могут быть выше правил.
На тех, кто однажды почувствовал вседозволенность.
Я уже показывала им, что за это бывает.
Но сегодня — покажу снова.
И тут он подошёл.
Бакуго.
Прямо, уверенно. Глаза напряжённые, но уже не враждебные. Он привык, что каждое утро со мной — как новый фронт.
— А я? — спросил он. Коротко. Без эмоций.
Я медленно повернулась к нему. Окинула взглядом сверху вниз.
Он ещё не понимал. Он хотел идти со мной. Думал, что это честь.
Думал, что быть на линии огня — значит быть в центре событий.
— А ты — с Конрадом.
Сказала спокойно, как приговор.
Между нами повисла пауза. Он не сразу понял, что это отстранение. Не наказание, не награда — просто внешний круг. Он не нужен мне сегодня.
— Зачем? — выдохнул он, почти с вызовом.
Я не ответила сразу.
Сделала шаг ближе. Наклонилась чуть к нему. Чтобы слышал только он.
— Потому что ты ещё не готов видеть, как я ломаю. — шепнула я. — А они готовы быть сломленными.
Он сжал челюсть.
Я видела, как в нём вскипает.
Не от злости — от голода.
Он хочет быть частью моей войны.
Но сегодня — не его день.
Я отстранилась. Прямо, чётко.
— Ты с Конрадом, Бакуго. Смотри, учись. Сегодня ты — наблюдатель.
Он остался стоять. Ни шагу. Ни слова. Только глухой взгляд.
Но он понял. Понял, что отказ — тоже форма власти.
А я повернулась к своим трём.
— Вперёд. За мной.
И тропинка в лес снова приняла нас.
Я шагала первой.
За мной — те, кто однажды решили, что страх передо мной можно забыть.
Сегодня я напомню.
Кровью. Грязью. Пылью.
Сегодня — утро охоты.
Мы шли по лесу сжав зубы и жгучей решимостью. Тропинка становилась уже и уже, листья хрустели под ботинками, воздух холодел, пахло мокрой землёй и хвойной смолой. Деревья словно сжимались вокруг, словно готовясь стать ареной для чего-то жестокого и необратимого. За мной — тройка, которой сегодня досталось, — Тэйнор, Вилли и Майк. Они шли с напряжёнными лицами, будто ожидали наказания, а не приговора.
Бакуго с Конрадом отошли в сторону, оставляя нас наедине с этим утром, которое я решила превратить в урок для этих троих. Урок, который они никогда не забудут.
Наконец, мы вышли на поляну — чистое пространство среди густых деревьев, словно специально приготовленное для битвы или испытания. Я остановилась, повернулась к ним и прищурилась.
— Сегодня я выбью из вас всю дурь, — произнесла я голосом, в котором не было ни капли сомнения и жалости. — Видимо, Конрад вообще вами не занимался. Вы позволяете себе обижать моего ученика — три взрослых амбала, а хотите сдохнуть?
Тишина разлилась вокруг, словно лес замер в ожидании. Я смотрела на них одним взглядом — холодным, безжалостным, точным, как лезвие.
Тэйнор попытался что-то возразить, но я перебила его, двинувшись вперёд с лёгкой, почти издевательской улыбкой.
— Словами тут ничего не исправишь. Сегодня будут дела.
Я развернула руки, приглашая их к бою — не только физическому, а к испытанию их внутреннего стержня, их дисциплины и подчинения.
— Майк, Вилли, Тэйнор — вы были готовы играть в свою игру, забыв, что дисциплина — это не слова, а действия. Сегодня вы поймёте, что значит подчинение не ради страха, а ради силы.
Они смотрели на меня с разной смесью страха, злости и непонимания, но не отступали. А я уже начала видеть, как трясётся их уверенность. Вот что значит настоящая власть — не пустая угроза, а абсолютное спокойствие.
— Я не позволю вам разрушать то, что я строю, — продолжила я, двигаясь между ними, изучая каждую реакцию, каждую мельчайшую деталь.
Я чувствовала, как в глубине каждого из них живёт страх — не страх меня, а страх быть разбитым и выброшенным. Страх потерять статус, положение, возможность играть роль "крутых парней". Они привыкли к этим маскам, и я знала, как их снять.
— Майк, начнём с тебя. Ты постоянно торчишь в тени, думая, что остаться незаметным — значит быть сильным. Но я покажу тебе, что это — путь в никуда.
Я сделала резкий жест — и Майк инстинктивно поднялся в боевую стойку. Его глаза заблестели от смеси злости и страха.
— Вилли, ты — самодовольный мелкий начальник. Ты думаешь, что всё знаешь, но твоя гордыня — твоя слабость. Сегодня я заставлю тебя уметь слушать.
Тэйнор нервно сжал кулаки, но не отводил взгляд.
— А ты, Тэйнор, — сказала я, останавливаясь перед ним, — слишком долго жил в иллюзиях, что сила — это кулаки и крик. Ты — ребёнок, который боится показать свою слабость. Сегодня ты это почувствуешь.
Я сделала шаг назад, широко раскинув руки, и затем внезапно крикнула:
— В атаку!
Первый удар был резким и неожиданным — я не давала им даже секунды на подготовку, чтобы сразу выдавить из них всю усталость, нерешительность, жалость к себе. Их движения были резкими, но не точными, некоординированными, как у мальчишек, которые много говорили, но мало делали.
Я двигалась между ними, словно тень, ловко парируя, наказывая за малейшую ошибку, требуя постоянного контроля, безупречной реакции, идеальной дисциплины. Каждый промах — боль, каждый промах — урок.
— Майк! Ты отвлёкся! — рявкнула я, вцепившись в его руку и резко повернув её, пока он не застонал от боли. — Внимание — это не слово из словаря, это — жизнь!
— Вилли! — мой голос стал хладнее, — твоё тело не слушается тебя! Почувствуй его! Или оно перестанет работать.
Тэйнор упёрся, пытаясь дышать ровно, но я заметила, как руки дрожат от напряжения. Я подошла ближе и, не давая отдышаться, крикнула:
— Сколько раз я должна повторять — сила без контроля — это смерть? Ты сломался ещё до боя!
Они начали понимать, что сегодня нет места для жалости или оправданий.
Мысли о жёсткости и наказании уже плотно заняли моё сознание, и я не собиралась останавливаться на полпути. Когда первый удар прервался, начался настоящий кошмар для троицы — Майка, Вилли и Тэйнора. Каждый их вдох был пропитан страхом и сопротивлением, но я была здесь не ради их жалости.
Я шагнула вперёд, взгляд пронзал каждого, как острое лезвие. «Сегодня я разрушу ваши иллюзии», — думала я, словно жадная хищница, готовая разорвать добычу.
Первым подвергся Майк. Его уверенность быстро рассеялась, когда я схватила его за плечо и с силой бросила на землю. Он ударился спиной о корни, вскрикнул, но попытался вскочить. Я наступила на его руку, прижав её коленом.
— Ты думаешь, что можешь прятаться? — шипела я, заставляя боль растекаться по всему телу. — Прячься дальше — и сломаешься без шансов!
Его глаза расширились от боли, и я вцепилась в его шею, будто хватила за горло свою слабость. Подняв, ударила кулаком в ребра так, что он закашлялся, пытаясь дышать.
Рядом Вилли попытался атаковать меня сзади, но я молниеносно повернулась и метнулась к нему. Его удар встретил мою ладонь, и я резко повернула руку противника, заставив его кричать от боли.
— Ты слишком самонадеян, Вилли! — произнесла я ледяным голосом. — Твоя гордыня — твой самый большой враг!
Я вытащила из-под куртки небольшой металлический предмет — тренировочный шокер, — и одним нажатием заставила его мышцы дрожать. Он рухнул на колени, беспомощно глядя на меня.
Тем временем Тэйнор, собрав всю волю, попытался встать и дать хоть какой-то отпор. Но я была готова и к этому. Один резкий удар локтем в солнечное сплетение заставил его согнуться, дыхание заплелось клубком.
— Ты слишком глуп, чтобы понять, что сила — это контроль, — прошипела я, наклоняясь к нему.
Он попытался подняться, но я схватила его за волосы, резко дернула голову назад и с силой ударила лбом в грудь. Тэйнор рухнул лицом вниз, почти без сознания.
Они валялись на земле — измятые, избитые, еле дышащие. Но я не дала им ни минуты покоя. Каждый раз, когда кто-то пытался пошевелиться, я немедленно возвращалась, напоминая о своей власти.
— Это только начало, — сказала я холодно, обходя их кругом. — Если кто-то из вас думает, что может отойти в сторону — вы ошибаетесь.
Я подхватила Майка за подбородок и посмотрела в его мутные глаза.
— Ты будешь помнить эту боль. И ты будешь помнить, почему ты сдался. Потому что я — твоя реальность.
Он попытался ответить, но горло пересохло, и вместо слов вырвался лишь тихий хрип.
Вилли пытался подняться, но я ударила его ногой в бок, заставив упасть обратно.
— Ты думаешь, что можешь быть лидером с таким отношением? — спросила я, переходя к нему. — Лидером становятся не с криками и приказами, а с дисциплиной и уважением.
Взгляд Вилли потемнел, но я видела, что он сломлен.
Тэйнор всё ещё лежал без движения, но я подошла и наклонилась, шепча:
— Ты должен понять, что страх — не слабость. Слабость — это нежелание с ним бороться.
Я ушла на шаг назад, наблюдая, как они лежат, с трудом дышат и едва держатся на ногах.
— Вы думаете, что этот бой — просто испытание тела? — сказала я, мой голос эхом разнёсся по лесу. — Нет. Это бой за вашу душу.
Двадцать минут прошли в мучениях, которые казались вечностью для троицы. Их тела были изранены и изломаны, дух — почти сломлен. Они пятясь отступали по лесной тропинке, опираясь друг на друга и на боль, которая, казалось, прожигала их изнутри. Я же шла вперёд — целая, невредимая, словно сама смерть в образе женщины, которая пришла забрать всех слабых.
Когда мы наконец достигли лагеря, я не обратила внимания на шёпот и взгляды бойцов. Их жалость была жалкой попыткой скрыть страх. Но мне это было не нужно. Моя задача — не быть подругой, а быть законом.
Я остановилась, медленно обернулась, и мои глаза встретились с взглядом Бакуго. Он стоял немного в стороне, наблюдая с интересом и вызовом — как зверь, который хочет понять, что ждет его в ближайшей схватке. Но для меня он сейчас был лишь жертвой. Мясом, которое я собиралась точить и ковать по своему образу.
— Сегодня я покажу вам битву с Конрадом, — сказала я с холодной уверенностью, не скрывая вызова в голосе.
Повернулась к Конраду и, словно играя с огнём, улыбнулась соблазнительной, но ледяной улыбкой:
— Ты не против?
Он лишь кивнул, глаза блестели в предвкушении. Я знала — это будет не просто поединок. Это будет урок. Урок власти, контроля и абсолютного подчинения.
Все смотрели на нас — на двоих, стоящих лицом к лицу в сердце лагеря, готовых выжечь всё на своём пути. Сегодня я не была просто наставницей — я была олицетворением силы, с которой придётся считаться. И эта сила начнёт с того, кто, как никто другой, должен понять: подчинение — единственный путь к истинной мощи.
Мои глаза сжались в узкую щель. Это была игра, но игра на жизнь и смерть. И я собиралась выиграть.