Шакалы и огонь.
Эми
Я вышла на крыльцо спустя пару минут после того, как Бакуго скрылся за дверью столовой. Хотела поговорить с ним на ходу — обсудить корректировку плана тренировок, ведь он показал намного больше, чем я ожидала. Но когда вошла, не сразу нашла его взглядом.
Столовая, как и всегда, была тусклой, как подземный бункер, с освещением цвета дохлой рыбы и запахом еды, которую логично было бы подавать в металлической миске на цепи. Я прошла мимо столов, не торопясь. Взгляд скользил по лицам — сонные, безразличные, уставшие или просто с пустотой в глазах. Обычное утро. Обычные будущие герои, которых уже начинала ломать система.
И вот он — в самом углу. Один.
Сел спиной к стене. Умно. Положение тела открытое, но бдительное.
Съел бы, но не дотронься.
Типичный хищник. В крови.
Я уже собиралась подойти, но тут произошло движение слева.
Я увидела их — троица, на которую всегда уходит больше времени, чем они стоят. Майк, Вилли, Тэйнор. Высокие, на вид уверенные, с отточенной улыбкой тех, кто привык чувствовать себя важными — до тех пор, пока не встретят кого-то, кто не играет по их правилам.
Я остановилась. Не села. Просто скрестила руки и осталась в тени у входа.
Они подошли к Бакуго. Сели как по команде, обложили. Начали гнуть свои шуточки, тонкие, мерзкие. Проверка на взрыв.
Я не вмешалась.
Пока что.
Мой взгляд был холодным. Настолько, что, пожалуй, даже еда в их тарелках могла бы замёрзнуть.
Я знала этих типов. Знала их привычки. В прошлом году Майк пытался соревноваться с одним из моих бойцов на показательных. Проиграл. Громко. Болезненно. С позором. С тех пор ненавидит всё, что с этим связано. Они — не самые плохие. Но самые заносчивые. Им нужно показывать место быстро и без сожалений.
Я уже решила: если Бакуго взорвётся — не осужу.
Если проигнорирует — подниму планку.
Если перевернёт ситуацию — тогда, возможно, мне стоит ещё раз пересмотреть своё представление о том, на что он способен.
И вот он — не сказал ни слова.
Съел ложку.
Смотрел.
Молча.
А потом улыбнулся.
Не от страха. Не от притворства.
Как хищник, у которого нет нужды рычать, чтобы тебя боялись.
Мои пальцы сжались под мышкой.
"Удивил. Вновь."
Когда они встали, я не сдвинулась с места. Только мысленно добавила пункт к своему вечернему графику:
Обратная тренировка для троих придурков. Лично. С методической точностью. Без свидетелей. С чётким сообщением: не суйтесь туда, где начинается работа настоящих людей.
Когда Бакуго вышел и наконец заметил меня — я уже знала, что он понял многое.
Но самое важное — понял я:
он меняется.
Не ломается.
Не приспосабливается.
А растёт в нужном направлении.
И я не просто довольна.
Я — заинтересована.
Когда он ушёл, я осталась на месте. Воздух был прохладным, утренним, но внутри у меня уже поднималось тепло. То самое, которое всегда предшествует действию. Я знала их. И я знала себя. Такие, как они, не понимают ни намёков, ни взглядов, ни приказов. Только физику. Только боль. Только, когда дыхание сбивается от удара в солнечное сплетение, когда воздух не идёт в лёгкие, когда ты чувствуешь себя маленьким и хрупким — только тогда в таких, как они, что-то оседает в голове. Что-то, называемое уважением. Или хотя бы страхом.
Минуты шли. Я ждала.
И вот — дверь открылась. Смех. Громкий, хриплый, самодовольный. Майк первым — хлопнул плечом дверь, закинул руки за голову. За ним Вилли, что-то оживлённо рассказывал, а Тэйнор жевал, не переставая ухмыляться. Они шли по дорожке, как будто мир принадлежал им. Как будто только что отгрызли кусок слабого и теперь вкушают победу.
Я сделала шаг вперёд.
— Командир Эми... — Майк замер, первый, кто меня заметил. Голос стал тише, но дрогнул. Он почувствовал.
— Рады видеть вас в добром здравии, — сказал Вилли, вытянув спину. Он пытался вырулить. Не получилось.
— Слышали, вы взяли себе нового ученика, — проговорил Тэйнор, натянуто. Он улыбался, но взгляд уже бегал, как у загнанной крысы.
Я молчала. Просто стояла. Скрещённые руки опустились. Пальцы медленно сжались в кулаки. Я не поднимала голос. Не нужно было. Потому что я видела, как в их глазах начал прорастать страх — не истеричный, а инстинктивный. Страх зверя, который понял: он вышел на тропу, где охотятся другие.
Металл внутри меня отозвался щелчком.
Явственно. Глубоко. Готово.
Мгновение — и из земли, из моих ладоней, из пространства — выстрелили вверх три массивных железных столба. Один сбил Майка в бок, отбросив на землю со звуком, похожим на хруст дерева под сапогом. Второй пронёсся вперёд и ударил Вилли в грудь, откинув того к стене, где он сполз, кашляя кровью. Третий — влетел в ноги Тэйнору, уронив его лицом в бетон. Их крики не заглушили утро — они наоборот, впитались в него.
Я шагнула вперёд.
Майк попытался встать — зря. Колено в висок опустило его обратно. Вилли дернулся — я вложила кулак ему в солнечное сплетение. Глухой звук, рвота. Тэйнор начал отползать, не глядя — удар под рёбра заставил его скрючиться.
Каждого — по очереди. Без лишней жестокости, но с точностью хирурга. Не эмоции — методика. Не ярость — дисциплина. Я ломала не тела — я ставила на место их роли.
Они лежали. Трое. Еле живые. Каждый — в крови, с отбитыми суставами, с дыханием, будто через ржавую трубку.
Я встала. Медленно. Окинула их взглядом сверху вниз.
И произнесла:
— Ещё раз... я увижу, как вы донимаете моего пацана — я вам башку откручу. Не метафорой. Не угрозой. Физически. Хотите с ним подраться, сделайте это как мужики, а не как тряпки. Вызовите его на бой. Чертовы идиоты.
Повернулась и ушла, не оглядываясь. Они не стоили даже этого.
Позади меня остался только шорох их дыхания — рваного, сбивчивого, полуживого. И эта тишина. Абсолютная, как в пустом храме, где только что прошла кара небесная.
Эти шакалы запомнят.
Запомнят, кто здесь охотник.
И кого нельзя трогать.
Никогда.