Глухой жар под кожей.
Кацуки
Когда она ушла, тишина сдавила комнату, как вакуум. Я слышал только скрип двери, собственное дыхание и мерный, глухой стук пульса — где-то в затылке, будто сердце пыталось вырваться через кости. Меня трясло. Не от боли — она стала фоном. Не от усталости — она теперь просто привычна. Я трясся от ярости. От мерзкой, застрявшей в горле ярости, которую нельзя было выбросить наружу. Я не закричал, не ударил по стене, не устроил взрыв. Ничего. Только сжал зубы так, что заклинило челюсть. Потому что я понимал: если сейчас сорвусь, если дам слабости выйти — она будет права. И не просто права. Она будет абсолютно права.
Я думал, что всё уже понял о силе. Думал, что быть сильным — это разнести всё к чертям, пока от тебя не останется только имя в пыли. Но когда ты летишь в стену от собственного взрыва, отражённого чужими руками... ты понимаешь, что твоя сила — это не воля. Это оружие без прицела. Без направления. Без расчёта. И ей наплевать, кого убить первым — врага или тебя самого.
"Ты мешок с говном", — её слова всё ещё звенели в ушах. Холодно. Ровно. Без эмоций. Будто диагноз. Она не кричала, не давила. Она просто констатировала факт. Я ненавидел её за это. Ненавидел, потому что... в этой злости было нечто, что я сам не хотел признавать. Зависть. Да, именно. Зависть к тому, как она держит себя. К тому, как она стоит, не уступая. Её спокойствие — не слабость. Это высота, с которой она смотрит на тебя, будто уже знает, кем ты станешь — или не станешь. Если ты сломаешься.
Я сел, выпрямился, несмотря на боль в рёбрах. Закрыл глаза. Нет, я не брошу. Я не собираюсь катиться назад в грязь только потому, что меня ударили сильнее, чем я ожидал. Просто теперь я знаю, что один яростный взрыв — это ничто. Нужно стать бомбой с разумом. Нужно быть тише. Холоднее. Точнее.
Она сказала: "шум не запоминают".
Так вот. Я стану не шумом. Я стану эхом, которое остаётся в каждом, кто меня встретит.
Я встану в пять. Я приду.
И если она думает, что может меня изменить — пусть попробует.
Но я тоже посмотрю, как далеко готова зайти она.