Я слаб.
Кацуки
Боль была везде.
Не хруст костей — он привычен. Не ожоги от собственной причуды — с этим я жил.
Боль была глубже. Внутри. Где-то между грудной клеткой и эго. Как будто меня прожевали и не проглотили. Просто выплюнули. Оставили валяться на полу.
Я сидел на койке в тёмной палате. Голова опущена, дыхание неглубокое.
Тишина. Ни медиков, ни утешений, ни подзатыльников от Киришимы, мол, «ты всё равно крут, брат».
Здесь такого не будет. Здесь все смотрят сверху вниз.
И она — тоже.
Эми Зигхард.
Когда я лежал на бетоне, разбитый, с гулом в ушах и осколками самолюбия под ногтями, она подошла... и просто смотрела. Без злости. Без жалости. Как будто уже знала: так и будет.
А я — не знал.
И вот это было хуже самого поражения.
⸻
Я ударил кулаком по металлическому шкафчику рядом.
Он вмялся. Не сильно. Не с тем весом, что обычно.
Пальцы сжались — и снова загудели от боли. Отбитые.
Чёрт.
Я смотрел в отражение: глаза затенены, губы порваны, подбородок в ссадинах. Но дело не в лице. Дело в том, что с меня сняли.
Уверенность. Высоту. Привычное «я — лучше».
Здесь это не работало.
Здесь на твою силу не смотрят, как на чудо. Здесь её взвешивают. И если недостаточно — отбрасывают.
⸻
Я встал. Тело ломило, но я шёл. Коридор был пуст, бетонный, как шахта.
В темноте лампы гудели, будто смеялись.
Каждый шаг отдавался в голове, как гвоздь по металлу.
Я вышел на площадку за корпусом. Ночь. Холодная. Тихая.
Я встал посреди двора и смотрел вверх.
На чёрное небо. На то, что не упадёт к твоим ногам, даже если ты кричишь.
Только если заставишь.
⸻
Я вспомнил бой. Момент, когда ударил по Нику — и тот просто... вернул силу обратно.
Я был снарядом, который кто-то поймал голыми руками и направил назад.
Была ярость. Был страх. Было — опустошение.
Но сейчас всё, что осталось — это осадок.
Тяжёлый. Как железо на языке.
Я слаб.
Не просто недостаточно силен. Слаб.
И только один выход.
⸻
— Я убью эту слабость, — выдохнул я в пустоту.
Я не знал, услышала ли она меня с камер, с вышки или просто почувствовала.
Но знал: где-то там, в своей высокой комнате, Эми смотрит на меня — и ждёт.
Ждёт, сломаюсь ли.
Ждёт, встану ли.
Ждёт, кем я стану после.
⸻
И вот тогда я понял.
Это не конец.
Это начало.
И мне придётся пройти через ад, чтобы из него выйти.
Таким, от которого все будут отводить взгляд, потому что с таким не шутят.
Таким, каким я должен стать.