Первый провал.
Эми
Он отличался с самого начала.
Не голосом. Не походкой.
А тем, как входил в комнату — будто проверяя её на прочность. Как будто в каждом помещении заранее искал, что тут можно поджечь, если что-то пойдёт не так.
Бакуго Кацуки не был похож на типичных учеников, которых я видела десятки. Старательных, вымуштрованных, блестящих снаружи и рыхлых внутри.
Он был... остро заточен. Как нож, который точили в спешке, на камне, руками, израненными от ярости.
И это делало его идеальным.
⸻
Я стояла у стены тренировочного зала и наблюдала.
Он работал один, как всегда. Не обращал внимания на остальных, даже когда рядом взрывались силовые тренажёры, когда мимо проносились его ровесники — будущие кандидаты.
Он не искал одобрения. Он не нуждался в публике.
Он взрывался — не для эффектности, а потому что не мог иначе.
Его энергия была чем-то больше, чем просто "причудой". Это был язык. Инстинкт.
Его кожа запоминала боль. Его пальцы — отдачу.
Он понимал разрушение не как побочный эффект, а как метод.
⸻
Матиас стоял рядом.
Он молчал, но я чувствовала: он всё ещё сомневается.
— Он дикий, — произнёс он наконец. — Как будто в нём нет тормозов. Ты правда думаешь, что сможешь его контролировать?
— Нет, — ответила я. — И не собираюсь.
Матиас удивлённо повернулся ко мне, но я не смотрела в его сторону. Мой взгляд был прикован к Бакуго. Он сейчас стоял у тренажёра на выносливость, грудь ходила ходуном, а руки дрожали от напряжения. Но он не останавливался. Он шёл дальше, даже когда мышцы уже просили пощады.
Вот где настоящий тест. Не в победе — в бесконечной готовности продолжать.
— Контроль — не моя цель, — продолжила я. — Я хочу понять, где он сломается. Или сломаюсь я.
⸻
После ужина я вызвала его в кабинет.
Он вошёл быстро. Без стука. Без пафоса. Просто — вошёл.
— Чего хочешь? — спросил он.
Я не обиделась. Он был прямолинеен, как удар в грудную клетку. Такую резкость не глушат — её надо перенаправить.
— Я хочу знать, почему ты здесь.
— Не формально. Не "стать героем". Настоящую причину.
Он уставился на меня. Долго. Как будто решал — стоит ли тратить слова.
— Потому что я не хочу быть никем, — наконец сказал он. — Я хочу быть тем, на кого даже номер один будет смотреть снизу вверх.
Он сел в кресло, выпрямился, глаза сверкали.
— Мне плевать на костюмы. На рейтинги. На ваши штаты, базы, тренировки.
— Я здесь, потому что всё во мне требует быть сильнее, чем возможно.
— Или я сгорю. Либо я уничтожу этот грёбаный потолок.
И вот в этот момент я почувствовала.
То, что раньше было теорией, — стало фактом.
Он не искал славы.
Он искал врагов сильнее себя.
Чтобы доказать: даже самые страшные — не страшнее него.
Я медленно поднялась из кресла.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда завтра ты получишь первый вызов.
— Против того, кого мы до сих пор не смогли сломать.
Он усмехнулся.
— Отлично. Надеюсь, он не умрёт слишком быстро.
Когда он ушёл, я осталась наедине с тишиной.
Ни бумаги. Ни экранов. Только мысли. Только огонь, который я разбудила.
Бакуго Кацуки — не просто ученик.
Он — пульс наступающего времени.
И если я ошибусь, он сожжёт не только врагов. Он сожжёт и меня.
Но знаешь, что странно?
Я этого жду.
на арену, как двигался. В его жестах не было страха. Только ярость. Только привычка побеждать.
Он стоял так, будто уже знал, чем всё закончится. Как будто сам мир ему что-то должен — уважение, победу, место наверху.
Но мир не должен ничего.
И сегодня я собиралась это ему напомнить.
⸻
Бой начался сразу, без вступлений.
Бакуго рванул вперёд, как взрывной снаряд. В его телодвижении была стихийная агрессия. Он был не техникой — рефлексом, острым, как рваный металл.
Взрыв из ладони ударил по воздуху, и он метнулся прямо в грудь Нико.
А Нико... даже не шелохнулся.
Он принял удар.
И просто — вернул его обратно.
Взрыв развернулся, как будто ударил по стене, и отбросил Бакуго через весь зал, словно грязную куклу. Он ударился о пол, с глухим, жестоким звуком. Грудь — об асфальт. Плечо — в бетон.
Он встал.
Я отметила: быстро. Слишком быстро для сломанного тела. Значит — гордость ещё держала его.
Он пошёл снова. Рывок. Взрыв. Удар.
И снова — отражение.
Нико даже не дышал тяжело. Он отбивал все атаки, как будто дрался с ветром. Его лицо не дрогнуло. Он не насмехался, не злорадствовал — он просто доминировал.
И это было хуже насмешки.
⸻
Я наблюдала с трибуны.
Смотрела, как тело Бакуго снова влетело в стену, как он едва поднялся на ноги. Он был в крови. В ссадинах. В нём уже почти не осталось кислорода, но он всё равно встал.
И вот тогда — он посмотрел вверх.
На меня.
Его взгляд... Он не просил пощады. Он был пустым. Не от страха — от растерянности.
Он не понимал, как проигрывает.
Я наклонилась вперёд. Локти — на колени, пальцы сцеплены.
Смотрела на него сверху вниз. Не с жалостью. Не с презрением.
С оценкой.
— Вот ты какой, — произнесла я тихо, не для него, а для себя. — Необработанный, кричащий, уверенный в своей непобедимости.
И всё же ты не сломался.
Ты встал. Даже когда все ответы развалились.
Когда Нико наконец прижал его к полу и тренер свистнул, бой был окончен.
Бакуго не поднялся сразу. Он лежал, тяжело дыша, сквозь зубы сдерживая то, что другие бы давно выли наружу — боль, отчаяние, злость.
Он проиграл. Впервые — по-настоящему. Без шансов.
И мир не рухнул. Просто показал, что он ещё не готов быть наверху.
Я встала. Медленно спустилась по металлической лестнице.
Он уже сидел, кровь капала с подбородка, футболка порвана, пальцы тряслись.
Я подошла. Остановилась перед ним. Смотрела сверху вниз.
— Твоя первая настоящая битва, — сказала я.
Он поднял на меня взгляд. И в этих глазах было всё, что мне нужно было увидеть:
Не страх. Не мольба. А ярость. Глухая, жгущая. Настоящая.
Я наклонилась ближе.
— Хочешь быть номером один? Тогда встань. Перестань быть мальчиком, который хочет доказать. И стань чудовищем, которое не нуждается в объяснениях.
Он медленно поднялся.
Слов не было. Но я знала: этот бой был не поражением. Это была трещина, в которую начнёт проникать что-то куда более опасное.
Что-то, что вырастет во что-то легендарное.
Или — в катастрофу.
И я была готова к обоим вариантам.