Смущение

После долгой дороги до отеля, показавшейся вечностью, они наконец вошли в здание. Все ринулись в одну и ту же дверь, давя друг друга. Лилит взвыла от боли, когда наручники впились в её запястье.

— Ой! Да ладно, серьёзно? — возмутилась Эллисон, пытаясь протиснуться внутрь. — Не обязательно толкаться! — крикнула она, пока её втискивали в дверной проём. Поднялся шум, все заговорили наперебой.

— Между прочим, здесь два входа, — заявил Пятый, словно он и сам не прошёл в ту же дверь, как остальные.

— Не мог бы ты снять эти наручники? У меня на запястье уже скоро синяк появится! — пожаловалась Лилит, глядя на Пятого. Тот скользнул взглядом по её руке, но ничего не ответил.

— Привыкай. Жизнь жестока, — огрызнулся он, заставив её простонать от досады.

Клаус тем временем прошёл мимо всей семьи. — О, отель «Обсидиан»! Я скучал по тебе, моя старая развратная подружка, — воскликнул он тихим, но счастливым шёпотом, глядя перед собой. — Вдохните её великолепие, — прошептал он, размахивая руками, будто вдыхая аромат. — Пятый, прижми Лилит к своей груди. — Лилит странно на него посмотрела, а Пятый фыркнул от её реакции. — Знаете, в дни своего расцвета она принимала мировых лидеров. Рузвельт, Ганди, Сталин, Горбачёв, Кастро, король Норвегии Олаф, Тито, Далай-лама, Элвис... И даже не одна, а две Кардашьян, вроде бы, — он с упоением рассказывал историю отеля, пока окружающие смотрели на них с недоумением. Эллисон закатила глаза и направилась к телефону.

— Знаешь, если бы я хотела урок истории, я бы пошла в школу, — свирепо посмотрела Лилит на Клауса, который уже подбирался к ней.

— Это нечестно! Она такая милая, когда сердится, — сказал он, надув щёки, как ребёнок, и скрестив руки на груди.

— Я сожалею о тех словах, что сказала тебе в парке, — пробормотала она, закатывая глаза.

— Слишком поздно забирать слова назад! — Он потянулся, чтобы обнять её, но она резко посмотрела на его ноги, заставив со стоном рухнуть на твёрдый пол.

— Не смей даже думать о том, чтобы прикасаться ко мне, ковбой, — бросила она свысока, глядя на него. Тот лишь сделал обиженные щенячьи глазки.

— Клаус, оставь её. Мы же её, вообще-то, похитили, — Пятый отвёл Лилит за спину, отгородив от брата.

— Ладно... — Клаус поднялся, отряхиваясь. Он посмотрел на Лилит, но она опустила голову, избегая его взгляда.

— Клаус. Вроде бы неплохое место, чтобы спрятаться, — Лютер сразу перешёл к делу. Лилит предположила, что он в Амбрелле был номером один.

— Вот именно! Оно прекрасно! И самое главное – оно будет заботиться о нас, не задавая лишних вопросов, — он снова улыбнулся, размахивая руками в воздухе.

— У меня есть вопросы, — пробормотала Лилит себе под нос, и Пятый едва заметно ухмыльнулся.

— Идём, — Клаус жестом показал всем следовать за ним. Удивительно, но весёлый тон сработал – они послушались. Лилит скептически оценивала их планы насчёт неё. В глубине души она чувствовала тревогу и страх, но не могла позволить врагам это увидеть. Она тряхнула головой, отгоняя слабость, и снова надела маску сурового и сердитого выражения.

— У меня есть вопросы, — прошептал Диего, озираясь по сторонам под пристальными взглядами других постояльцев.

— Да, и у меня, — поддержал его Лютер, тоже нервно осматриваясь.

— Странное место, — прокомментировала Ваня, прежде чем присоединиться к ним.

Клаус бросил на всех недовольный взгляд, который тут же сменился на радушный. — Чет! Братишка, я так рад тебя видеть. Мне мой обычный номер, — сказал он подошедшему администратору. Но взгляд Лилит сразу же устремился к собаке. Она двинулась к животному, несмотря на попытку Пятого удержать её, и принялась гладить маленького пса. Её лицо смягчилось, и Пятый, заметив это, с улыбкой перестал тянуть её назад. Он выпрямил руку, позволяя ей комфортнее ласкать собаку, не причиняя боли их скованным запястьям.

— Я никогда вас раньше не видел, — сказал Чет, пристально глядя на незнакомку.

— Видите? Я же говорил, всё чётко, — пробормотал Клаус, бросая взгляд на братьев, которые тоже потянулись погладить собаку. Пёс заскулил от прикосновений Лютера и Диего. Лилит взглянула на них с яростью – они напугали животное, которое только что начало ей доверять. Пятый же лишь улыбался, наблюдая за сценой.

— Пожалуйста, перестаньте пугать мою собаку, — произнёс Чет, глядя конкретно на Лютера и Диего. Лилит убрала руку и опустила взгляд. Пятый выглядел почти грустным, видя, как ей жаль животное, с которым она была знакома всего пару секунд. Чет повернулся к ней: — Я обращался к этим мужчинам, мисс. Моя собака вас совсем не боится, — пробормотал он. Её лицо мгновенно просияло, и она снова принялась гладить собаку, дёргая Пятого за наручники, но уже не обращая на боль внимания. Чет, казалось, заметил наручники и странно посмотрел на Пятого, но тот был слишком поглощён тем, как преображается лицо девушки от простой ласки незнакомого пса.

— Нам нужны номера, пожалуйста, — решительно вмешалась Ваня, единственная, кто не отвлёкся.

— Отлично! И как вы будете платить? — Чет поставил на стойку табличку с надписью «Наличные вперед», ухмыляясь. Лилит не обратила внимания, продолжая чесать собаку под подбородком и улыбаться ей. Пёс облизнул её руку, а она даже не дёрнулась.

— Хорошо. Выворачивайте карманы, — скомандовал Лютер своей семье, и те начали повиноваться. Пятый потянул руку Лилит к себе, чтобы проверить свои карманы, и её улыбка мгновенно сменилась хмурым взглядом.

Клаус достал презервативы. Диего вынул нож, Ваня – несколько конфет, а Пятый с недоумением вытащил вставные зубы. Лилит широко раскрыла глаза, переведя взгляд с зубов на лицо Пятого, который и сам казался ошарашенным.

Нахрена ему это?

— Презервативы? Убери нож! — воскликнул Лютер, отводя руку Диего.

— Я не смогу обменять их на наличные, — заявил Клаус, и Лилит предположила, что он всё ещё говорит о презервативах.

— Почему у меня в кармане сетка для волос? — удивлённо спросил себя Лютер, разглядывая находку. Пятый опустил взгляд, затем снова поднял. Потом повернулся к Лилит и жестом предложил ей вывернуть карманы. Взгляды всех присутствующих устремились на неё.

— Вы серьёзно ждёте, что я вам помогу?

— Если не хочешь ночевать на улице, советую вывернуть карманы, — Пятый прижал её спиной к своей груди и прошептал это ей на ухо. Она раздражённо посмотрела на него, закатила глаза и начала нехотя рыться в карманах. Первое, что она извлекла на свет, – была заветная упаковка с таблетками.

— Чёрт, — пробормотала она себе под нос, пытаясь быстро сунуть их обратно, но Клаус был проворнее и выхватил находку.

— Эй! Я в жизни их не принимал. Я пробовал веселящий газ, другие вещества, но только не «таблетки счастья». Они хоть работают? — он спросил это с улыбкой, и Лилит почувствовала, как от стыда запылали её щёки под всеобщим взглядом.

— ...Верни их, Клаус, — прошипела она ему. Вся её уверенность мгновенно испарилась под тяжестью этих взглядов. Даже Чет уставился на неё. Тогда Клаус встретился с ней глазами и аккуратно вложил таблетки обратно ей в карман.

— Прости, Воробушек, я не хотел вторгаться в твой мир, — тихо произнёс он, потянувшись погладить её по голове, но она резко отстранилась, оттолкнув его руку.

— Заткнись, — пробормотала она, переводя взгляд на запястье Лютера. Все по-прежнему смотрели на неё, но теперь с любопытством. — Часы, — тихо выдохнула Лилит. На лицах отразилось недоумение.

— Что? — так же тихо переспросил Диего.

— Часы на запястье большого человека. Возможно, нам удастся снять комнату, — предложила она. Лица собеседников оживились, однако Лилит всё ещё чувствовала на себе их взгляды. Но теперь в них читалось не осуждение, а попытка понять и посочувствовать, что она предпочла проигнорировать.