•15глава•
Чонгук
На этот раз выныриваю из забытья с трудом. Еле разлепляю глаза и пару минут собираю мысли в кучу. Нахожусь в палате один. Осмотревшись, понимаю, что за окном день. Сколько я был в отключке? Как там мои девочки? Суен моя! Только моя. Из больницы она поедет ко мне домой. Не позволю ей выслушивать упрёки от мужа.
Даже мысли не допускаю, что она может не очнуться. Суен всегда говорила, что нужно верить и надеяться до последнего. Но сейчас я не верю. Я безапелляционно заявляю Вселенной, что по-другому не может быть!
Осторожно встаю, ловя своё тело в пространстве. Ощущать себя настолько слабым не привык и это ужасно злит. Как только карусель в голове немного останавливается, иду к Варенику. Там застаю свою мать. Она тихо беседует с девочкой, гладя её по голове.
- А вот и папа, - улыбается, оборачиваясь. – А ты боялась.
- Поспал? – интересуется дочка.
- Поспал, - улыбаюсь. – Как себя чувствуешь?
- Бок болит, - печально вздыхает Лиса. – Но врач сказал, что это нормально и скоро пройдёт. Я ему верю.
В очередной раз поражаюсь взрослости своей девочки. Не плачет, не жалуется. Эта кнопка привыкла терпеть.
- Конечно, всё пройдёт, - киваю, проводя кончиками пальцев по впалой щёчке.
- А где тётя Суен? – задаёт неудобный вопрос ребёнок.
- Она не может сейчас прийти. Приболела.
- Сильно? – тут же напрягается Лиса.
- Нет, малыш, - вру, чтобы не расстраивать дочь. – Скоро вы обязательно увидитесь с тётей Суен.
Надеюсь, что мои слова не станут обманом.
- Ты иди, сынок, - мама тут же догадывается о моих мыслях. – Отдохни. Мы с Вареником тут справимся.
С благодарностью смотрю на мать и тут же направляюсь в палату к Суен. Она по-прежнему лежит без сознания. Присаживаюсь рядом и беру её руку в свои ладони. Грею холодные пальчики, всматриваясь в белое лицо. От медсестры узнаю, что муж за два дня не приходил её проведать. Этому козлу плевать на свою женщину. Уже не его. Мою!
Но как так можно? Прожить с человеком несколько лет и бросить в столь трудную минуту?
Хотя, не мне судить кого-то. Да, я могу негодовать по поводу поступка Мины или презирать Кая. Но когда-то давно, я тоже отвернулся от одной женщины. Просто вычеркнул её из своей жизни, окрестив предательницей. К чему это привело? Так что, я не вправе осуждать Кая. Но если он причинит Суен боль, урою. И не посмотрю, что сейчас не в лучшей форме.
Так глубоко задумался, прижавшись подбородком к тонким пальчикам, что не замечаю, как дрогнули Суен ресницы. Зато едва ощутимое движение мышц на руке, улавливаю. Напрягаюсь, всматриваясь в бледное лицо. Стон, сорвавшийся с губ Суен, подкидывает меня, заставляя действовать.
Выскакиваю в коридор и зову медсестру. Меня тут же выпроваживают из палаты, где начинается суета. Сажусь на скамейку в коридоре и просто жду. Мне кажется, что в камень превращаюсь, так напрягаются мышцы. Она пришла в себя… она будет жить.
Выдыхаю резко, ощущая, как обруч, сдавливающий последнее время грудную клетку, немного ослабевает. Врач выходит, спустя полчаса.
- Она вас хочет видеть, - улыбается.
Срываюсь и заскакиваю в палату. Все трубки убрали, оставив только капельницу. Стою молча, ожидая, пока медсёстры выйдут. Они понимающе кивают и оставляют нас наедине.
Тону в синеве глаз. Таких родных, любимых, необходимых. Суен молчит, окатывая меня волной разнообразных эмоций. Они так быстро сменяются, что основную уловить не могу. Да это и не нужно. Самого колбасит, топит, утягивает в водоворот.
Медленно подхожу к кровати и опускаюсь перед этой отважной, самоотверженной женщиной на колени. Утыкаюсь лбом в её плечо и надрывно дышу. А она запускает дрожащие пальцы мне в волосы. Чувствую, насколько рука слабая, каких усилий стоит этот жест моей невероятной женщине. Ловлю её пальцы, переплетая со своими и целую.
- Спасибо, - выдыхаю. Не понимаю, что ещё можно сказать, но знаю, что Суен слова не нужны. Она меня всегда читала, чувствовала…
- Как Лисанька? – шепчет скрипучим голосом.
- Всё хорошо. Не напрягай себя. Просто поправляйся.
- Ты похудел, - шепчет эта невероятная женщина. В таком положении о других думает.
- Это дело поправимое. Откормишь, - смеюсь.
- Дай, пожалуйста, телефон, - просит она.
Еле удерживает в дрожащих пальцах тонкий гаджет. Включает и тяжело вздыхает.
- Су?
- Мама, - шепчет она. – Мамочка приехала, а Кай её из дома выгнал. Рассказал о том, что я стала донором, и даже адрес больницы не дал, - по щекам Суен начинают катиться слёзы. – Надо ей позвонить, - она лихорадочно тыкает в экран гаджета.
- Он козёл, маленькая, - ловлю её руку и глажу по голове. – И это ещё слишком мягко сказано. Успел познакомиться, - поясняю, когда Суендарит вопросительный взгляд. – Где твоя мама? Я привезу. Ты позвони, успокой и скажи, что я за ней приеду.
Суен диктует адрес и с мольбой смотрит на меня.
- Не говори ей про ребёнка. Если она не знает, то не говори.
- Хорошо, маленькая. Отдыхай.
Оставляю Суен и иду за одеждой. За руль не сяду – я не кретин. Вызываю такси, объясняя маме ситуацию на ходу, и мчусь за будущей тёщей.
Женщина встречает меня на пороге квартиры. Благо живёт на первом этаже, поэтому кое-как дохожу. Пытаюсь сделать вид, что всё в порядке, но на лбу испарина выступила и это замечают.
- Вы Чонгук? – интересуется женщина, смотря с тревогой. Такие же глаза как у Суен. – Пак Лина, - представляется маленькая сухонькая женщина с печальными васильковыми глазами.
- Очень приятно. Я вас отвезу в больницу, - киваю, делая несколько глубоких вдохов.
- Вам нехорошо? – тут же всполошилась женщина, заглядывая мне в лицо.
- Всё нормально. Пойдёмте. Нас ждёт такси.
Садимся в машину, и повисает неловкое молчание. Я не знаю, что говорить Пак Лине. Даже, куда глаза деть не знаю. Понимаю, что не заставлял её дочь рисковать своей жизнью, но всё равно вину чувствую.
- Суен мне всё рассказала, - она первая разрывает вязкую тишину, нарушаемую только шумом мотора. – И я понимаю её поступок. Только душа болит за мою девочку. Кай обозлён. Он сказал, что на порог её больше не пустит. Что я вырастила распутную предательницу, - Пак Лина всхлипывает.
- Я успел познакомиться с Каем, - хмурюсь, вспоминая это недоразумение. – Впечатление он оставляет отвратительное. Мне кажется, Кай никогда не любил Суен. Такие люди, кроме себя вообще никого любить не способны.
- Почему вы так решили?
- Потому что он требовал родить, зная, что Су может умереть. Она вскользь упоминала, никогда не жаловалась, вы не подумайте. Просто у меня есть глаза, уши и анализировать я умею. Кай сделал из неё запуганную, неуверенную в себе тень. Рядом с любящим мужчиной женщина никогда не будет так выглядеть.
- Вы так ласково говорите о моей девочке, - Пак Лина пристально смотрит мне в глаза. – Любите, - делает вывод.
- Люблю, - не вижу смысла отпираться. – Уже несколько месяцев прошу от мужа уйти, а она всё в семью с ним играет. Такой порядочной женщины я ещё никогда не встречал.
- А она вас? – тихо спрашивает женщина.
- Как-то обмолвилась, что влюбилась с первого взгляда, - хмыкаю. – Но потом бегала от меня, как заяц.
- Возможно, не так говорили?
Пожимаю плечами и вздыхаю.
-Думаю, Су просто боялась довериться.
- Су… - Пак Лина задумчиво улыбается. – Её так только покойный отец называл.
В машине снова тишина воцаряется. Думаем, каждый о своём до самой больницы. А потом женщина готова буквально на бег сорваться, но только из меня сейчас спринтер такой себе.
- Чонгук, что с вами? – повторяет свой вопрос Пак Лина, замечая, как меня пошатывает.
- Сердце. Плохо стало, когда про Ксюшу узнал. Врач строго-настрого запретил вставать, но я не мог всё так оставить. Если он узнает, что я уже по городу круги наматываю, то самолично убьёт, - смеюсь.
- Ох, - Пак Лина останавливается и качает головой.
- Только Суен не говорите. Не нужны ей сейчас лишние волнения.
- Да-да, конечно, - женщина кивает, максимально замедляя шаг.
Довожу её до палаты, а сам к дочери иду. Ни к чему им сейчас третий лишний. Думаю, Суен о многом нужно с мамой поговорить.
Лиса спит, поэтому просто сижу рядом. Отпускаю маму домой, уверяя, что теперь сам справлюсь.
- Тебе тоже отдых нужен. Не девочка уже, - пытаюсь выгнать родительницу. – Да и папа может начать волноваться. Ему нельзя, ты же знаешь. Мне уже лучше.
Мама ласково гладит по голове, ероша отросшие волосы. Даже к парикмахеру некогда было заскочить. Да и не думал об этом.
- Ты у меня такой взрослый стал. Сам папа, - шепчет мама, наклоняясь и целуя в макушку. – Горжусь тобой, сынок.
Глажу её по обветренной руке и улыбаюсь. На душе впервые за долгое время спокойно становится.
Мама уходит, а я ещё какое-то время сижу с дочкой. Так и не дождавшись её пробуждения, иду к Суен. Предварительно прошу медсестру позвать меня, как только Лиса проснётся.
Пак Лина сидит рядом с дочерью, но тут же подскакивает, как только я захожу.
- Вам поговорить надо. Я в коридоре подожду, - и поспешно выходит.
Вижу, что Суен глаза прячет и не решается начать разговор. Что её смущает?
Присаживаюсь рядом, глажу по спутанным волосам, потом наклоняюсь и мягко целую в лоб, слыша её тихий вздох.
- Гуки… - шепчет она. – Я теперь долго в себя приходить буду. Не смогу нормально работать. Придётся к маме пока переехать. Не знаю, как дальше. Кай запретил возвращаться домой, - выдаёт скороговоркой.
Вижу, что ей жутко неловко говорить всё это. Неужели она до сих пор думает, что нужна мне только в качестве няни для Лисы?
- Из больницы ты поедешь ко мне. Без возражений, - вижу, что пытается новые отговорки выдумать.
- Я почти инвалид, - шелестит она, а по щекам слёзы катятся.
- Что ты такое говоришь? И что напридумывала себе?
- Врачи… они… сказали, - каждое слово Суен выталкивает из себя с неимоверным усилием. – Они сказали, что в следующий раз я могу умереть. В этот раз им чудом удалось мне женские органы сохранить. Они советуют поставить спираль, а ещё лучше – стерилизоваться. Чтобы наверняка.
- Я сейчас готов им головы посворачивать, - злость накатывает разрушительной волной. Как они посмели такое в лоб говорить, когда Суен только-только в себя пришла? – Я тебе не позволю идти на такую операцию! С ума все сошли?! Да лучше сам стерилизуюсь. У мужчин это всё проще и безболезненней. Но тебе больше мучиться не позволю!
- Ты… после того, как узнал, что я неполноценная женщина, всё равно хочешь быть со мной? – выдаёт она с таким неверием, что мне хочется головой о стену биться. Кай урод! Самая настоящая тварь. Что он вбил этой женщине в голову?
- Су, ну что ты такое говоришь? – заставляю себя говорить спокойно и ласково. Её сейчас нельзя пугать своими гневными вспышками. – Я люблю тебя. Мне неважно, можешь ты родить или нет. Ну, суррогатную мать наймём, если ты так хочешь своего. Да? Только не замыкайся в себе, я тебя прошу.
И впервые Суен оттаивает, доверяется. Берёт мою руку в свои ладони и прижимается щекой, прикрывая глаза. Глажу её большим пальцем, пытаясь своей нежностью укутать, как в кокон. Обнимать боюсь, чтобы боль не причинить по неосторожности.
А потом Суен снова напрягается.
- Мама… - отводит глаза. – Ей далеко ездить. Можешь договориться, чтобы маме позволили здесь ночевать?
- Я предлагаю вариант лучше. Тебе найму сиделку, а мама пусть живёт в моём гостевом домике и с моими родителями в клинику приезжает. У неё живности нет? Может переехать? Да и тебе потом помогать – после выписки.
- Правда? А она не стеснит тебя? – в Суен интонации снова недоверие и опасение.
- Су, - качаю головой. Сколько же придётся работать над нашими отношениями, над её отношением к себе и доверием.
- Спасибо, - шепчет она.
Вижу, что держится из последних сил. Глаза у неё явно слипаются.
- Отдыхай. Я завтра зайду. Пойду обустройством твоей мамы заниматься.