•14глава•
Чонгук
Эту ночь с Лисой проводит бабушка, а я слоняюсь по дому, хотя надеялся нормально поспать. Уже не помню, когда высыпался. Бам следует по пятам и жалобно поскуливает. Он скучает, а ещё не понимает, почему его все бросили и куда делись весёлые игры с маленькой хозяйкой.
- Скоро Вареник приедет домой, - треплю собаку по мохнатой голове. – И снова ты будешь страшным драконом, от которого принц должен спасти принцессу.
В голову лезут беспокойные мысли, которые неприятным осадком осыпаются в грудную клетку. Мне страшно. Я боюсь, что операция пройдёт с осложнениями. Снова ощущаю ноющую боль за грудиной, но привычно от неё отмахиваюсь.
А ещё думаю о Суен. До ломоты обнять её хочу, прижать к себе, почувствовать живительное тепло. Но она не появляется в клинике и на следующее утро. Лису увезли на операцию. Мы с мамой сидим в палате и молчим. Ожидание – хуже пытки. А Суен даже трубку не берёт. Звонил раза три, но безрезультатно. Это напрягает. Что могло произойти? Она всё не перезванивает.
Мысли всплывают разные. Если бы не Лисена операция, я бы сорвался и понёсся её разыскивать. Не может человек просто так пропасть без каких-либо объяснений. Тем более, это не в характере Суен. Но Лису я оставить не могу.
Операция затягивается. Уже прошло пять часов. Волнение с каждой минутой нарастает, сжимая грудину ледяными тисками. Врач появляется спустя семь бесконечно долгих часов. Мне кажется, я за это время на несколько лет постарел.
- Операция прошла успешно, - говорит врач, а я выдыхаю, ощущая, как тело расслабляется, и подгибаются колени. Падаю обратно на стул, растирая лицо ладонями.
- Спасибо! – хриплю, понимая, что голос от переизбытка чувств отказывает.
- Через несколько дней мы переведём Лису из реанимации обратно в палату. Пару дней она будет под присмотром персонала. Отдохните пока. Вы измотаны. Попейте вот это, - врач пишет на листке название препарата. – Это что-то типа витамин. Общеукрепляющий препарат. Вам сейчас не повредит.
Киваю и прячу лист в карман.
- Когда я могу проведать дочь?
- Завтра утром. Я вас позову.
С этими словами врач уходит. Мама подходит и прижимает мою голову к животу, гладя по волосам.
- Слава Богу, - шепчет.
Снова пытаюсь позвонить Суен, но на этот раз электронный голос сообщает, что телефон абонента выключен. Меня простреливает нехорошее предчувствие. Раскалённой спицей грудину насквозь пронзает.
- Мам, ты езжай домой. Я такси вызову.
Она как раз закончила разговор с отцом.
- Я пока здесь побуду. Не могу Лису оставить одну.
- Ты поспи обязательно, родной. На тебя смотреть больно.
- Угу, - не собираюсь спорить с мамой, хотя сам намереваюсь броситься на поиски Суен. Мама попыталась узнать, где она, но я быстро свернул разговор. Нечего ещё ей нервничать.
Как только остаюсь один, обзваниваю все скорые на предмет поступления к ним Суен. Благо знаю её полное имя. Радует то, что похожих женщин в списках не находится. Тогда звоню знакомому из органов и прошу пробить номер квартиры. Облегчает задачу то, что номер дома и улицу я знаю.
После того как получаю нужные данные несусь к Суен домой. Не представляю, что буду говорить, если откроет её супружник. Но мне жизненно необходимо удостовериться, что с Су всё в порядке.
Благо от клиники до её дома не очень далеко. Меня ведёт так, будто я алкоголя прилично накатил. Недосып и нервное перенапряжение сказывается на реакции. В голове гул и туман. То и дело промаргиваюсь, чтобы пелена с глаз ушла.
Народ празднует. Второе января, дороги ещё не заполнились машинами под завязку. И это тоже радует. Парковаться приходится почти за квартал до дома Суен. Иду по заснеженной улице, вдыхая морозный воздух. Вокруг невероятная красота и тишина. Оценил бы, если бы не находился в таком состоянии.
Поднимаюсь на этаж и долго звоню в квартиру, но никто не открывает. Нехорошее предчувствие всё отчётливее сжимает рёбра. Пытаюсь успокоить себя тем, что Суен с мужем могли куда-то уехать на выходные. Но неужели бы она не позвонила и не предупредила меня?
Простояв под дверью не меньше десяти минут, наконец, решаю уйти и тут сталкиваюсь с молодым и крайне нетрезвым мужчиной.
- Что вам здесь нужно? – интересуется он заплетающимся языком.
- Я ищу Пак Суен.
Мужик неприятно окидывает меня злым взглядом с ног до головы.
- А вы кто?
- Чон Чонгук. Суен работает няней у моей дочери.
- Это ты, - выплёвывает. – Из-за тебя моя жена потеряла ребёнка!
И с этими словами мужик бросается на меня. Спасает практически полная его невменяемость, так как с реакцией у меня сейчас проблемы. Уворачиваюсь, хватаю его за грудки и хорошенько встряхиваю. На моём фоне Кай выглядит мелко и жалко. Он упирается, трепыхается, но все его попытки съёздить мне по морде, заканчиваются неудачей. Похоже на барахтанье большого жука.
- Где Суен?! – встряхиваю его как можно сильнее.
- А ты что, не знаешь? – выдавливает с пьяным истеричным хохотом. – Выродка твоего спасает!
После этих слов в грудине лопается натянутая до предела пружина. От души впечатываю ему в лицо кулак, бросаю Кая на пол, разворачиваюсь и ухожу, не обращая внимания на его ругань вслед. Спускаюсь на ватных ногах к машине и буквально валюсь на сидение.
Суен....
Но почему? Почему она мне ничего не сказала?! Сука! Задыхаюсь, ощущая, как вся грудина огнём горит. В глазах пляшут тёмные пятна.
Буквально на автопилоте доезжаю до клиники и сразу несусь к лечащему врачу Лисы.
- Донором для моей дочери стала Пак Суен? – спрашиваю с порога. Не до приветствий сейчас.
- Откуда вы?.. А, впрочем, не важно. И раз уж вы узнали, то я не буду скрывать. Да, она спасла вашу девочку.
- Могу её увидеть? – выдыхаю. Боль за грудиной усиливается. Непроизвольно хватаюсь рукой в районе сердца.
- Она в реанимации. В критическом состоянии. Во время операции у Пак Суен произошёл выкидыш. Большая кровопотеря. Мы сделали всё возможное.
В глазах окончательно темнеет, и я проваливаюсь в темноту.
Прихожу в себя и не могу сразу сообразить, как я здесь оказался. Лежу в Лисиной палате, к руке тянутся трубки капельницы. Отрешённым взглядом скольжу вдоль них к месту крепления. Почему в меня воткнули эту штуку? В груди болит уже не так сильно. Зачем всё это?
- Сыночек, - ко мне подходит мама.
- Что произошло?
- Я Ким Намджуна позову! – мама не торопится мне отвечать.
Зато от врача я узнаю, что у меня было предынфарктное состояние. И спасло только то, что я оказался в больнице и мне смогли оказать экстренную своевременную помощь.
- Вам нельзя нервничать, - качает головой врач. – Понимаю, что ситуация патовая, но вы всё же постарайтесь. У Лисы кроме вас нет никого.
- Сколько я провалялся без сознания?
-Пару часов. Но я бы настоятельно советовал оставаться в покое хотя бы ещё сутки. Не вставайте без крайней нужды. Мы назначили интенсивную терапию. Всё должно быть хорошо.
- А Суен?
- Не очнулась ещё. Но прошло мало времени с момента операции. Мы неусыпно следим за её состоянием. Делаем всё от нас зависящее. Не волнуйтесь, - ещё раз просит врач.
Киваю и прикрываю глаза. Легко сказать «не волнуйся». Как я могу оставаться спокойным, зная, что Суен находится на волоске от смерти? Она пожертвовала всем ради Лисы. Родная мать потребовала денег взамен на донорство, а чужая женщина отдала всё, что у неё было. Она ведь знала, что в её положении операция слишком опасна. Именно поэтому и не сказала мне! Чтобы я не чувствовал своей вины, не отговаривал, не стоял перед выбором!
Сжал кулаки, пытаясь выровнять дыхание. Суен сотворила чудо для меня с дочкой. И это чудо стоило ей слишком дорого.
Ощутил, как тёплая ласковая рука ложится мне на голову и мягко гладит по волосам.
- Сыночек… - шепчет мама со слезами в голосе.
- Извини, что я заставляю тебя волноваться, - говорю хрипло, не открывая глаз. Накатывает такая усталость, что не могу отяжелевшие веки поднять. – Не говори ничего отцу. Ему нельзя нервничать.
- Что ты такое говоришь? Отдыхай, мой хороший, - шепчет мама. И я проваливаюсь в сон.
Вскидываюсь неожиданно, будто что-то внутри щёлкнуло. Мама спит в кресле. Тихо, чтобы её не потревожить, тянусь к тумбочке за телефоном и смотрю время. Три часа ночи. Меня ведёт от слабости, но я поднимаюсь и на ватных ногах тащусь в коридор. Путь до ресепшена занимает несколько минут. Такое ощущение, что продираюсь сквозь густое желе. Одышка жуткая.
- Слушаю, - девушка смотрит на меня сонными глазами.
- Покажите, пожалуйста, палату Чон Лалисы и Пак Суен.
Девушка роется в бумагах.
- Но они в реанимации.
Протягиваю пару крупных купюр.
- Мне очень нужно их увидеть.
- Хорошо, - кивает медсестра. – Только недолго.
Плетусь за ней, обливаясь потом. Чувствую себя овощем. Бесит!
Первым делом иду к дочери. Оказывается, она уже пришла в себя и хныкала, зовя меня. Дыхательную трубку у неё уже вытащили, и малышка упрашивала медсестру позвать папу. Видимо, женщина была в курсе моего состояния, потому что уговаривала девочку подождать до утра.
- Я здесь, Вареник, - улыбаюсь, шагая внутрь. Сажусь рядом с дочерью и начинаю гладить по голове. – Теперь всё будет хорошо, - шепчу. – Только потерпеть немного надо. Но ты же сильная девочка?
Сижу с дочерью пару часов, пока она не засыпает. Персонал входит в положение и вопреки правилам, не выгоняет меня из палаты. Прошу медсестру позвать сразу, как Лиса проснётся, и иду к Суен.
Она вся утыкана трубками и датчиками. Цвет лица почти не отличается от белых простыней. Беру в руку маленькую ладошку и долго перебираю холодные тонкие пальчики. В голове ворох мыслей, а в грудине эмоциональный шторм. Надо ли что-то говорить сейчас? Слышит ли она меня? Роняю голову, утыкаясь лбом ей в плечо. Сижу так, пока меня медсестра не просит покинуть палату. Уже расцвело, и пришёл врач, чтобы проверить показатели Суен.
- Я вам что говорил? – он смотрит на меня строго и качает головой. – Хотите дочку сиротой оставить? Марш в палату и не смейте подниматься, пока я вам не разрешу, - отчитывает он меня как школьника.
Добравшись до кровати, буквально падаю плашмя и тут же засыпаю.
А просыпаюсь уже ближе к полудню. Мне снова воткнули капельницу, а я даже не заметил. Мама пытается покормить, но кусок в горло не лезет. Запихиваю отварную курицу с салатом через силу, только чтобы её не расстраивать.
- Врач ничего не передавал?
Она качает головой, поджав губы.
- Суен спасла Лису, - говорю хрипло, не узнавая свой голос. – Сейчас она на грани жизни и смерти. Потеряла своего ребёнка. Большая кровопотеря.
Мама охает, прижимая кончики пальцев к губам.
- Мальчик мой… - начинает плакать. – За что же судьба так тебя наказывает?
- Меня есть за что. А вот, чем Суен перед ней провинилась? Более светлого и сердечного человека я в жизни не встречал, - глаза печёт, в груди снова нарастает боль.
- Перестань, Гук. Если с тобой что-то случится… Постарайся успокоиться. Я позову врача.
Мне снова делают какой-то укол, и я отрубаюсь.