•3глава•
Чонгук
Всю дорогу до дома молчим. Я не знаю, о чём говорить с ребёнком. Совершенно. Но Лиса, кажется, не замечает моего напряжения. Она с восторгом смотрит в окно, и у меня складывается впечатление, что девочка хочет обнять весь мир.
Дома нас ждёт моя мать. Да, Розэ устроила скандал и ушла с гордо поднятой головой, заявив, что ей только детдомовки не хватало. Перемалываю в голове наш разговор и недоумеваю, как я жил с этой капризной женщиной столько времени.
Хотя, чего лицемерить? Нам вместе было просто удобно. О любви речь не шла ни с одной из сторон. А как на голову Розэ свалилась новость о настоящей родной дочери, которой теперь будет доставаться львиная доля моего внимания, она рассудила, что это не для неё. Розэ всегда говорила, что рождена быть королевой. А, как известно, королевы не могут довольствоваться только частью. Им нужно всё без остатка, желательно, чтобы это всё было приправлено слепым обожанием.
- Почему ты не посоветовался со мной?! – негодует она, когда я ставлю её перед фактом. У меня есть дочь, и я намерен забрать её из детского дома.
- В смысле? Я должен был спросить разрешения удочерить собственного ребёнка?
- Естественно! Детдомовцы – это обуза, тяжкое бремя. Я не готова его нести!
- Тогда вали отсюда, - выдаю зло и прохожу мимо надувшей губы женщины. Выглядит безобразно, если честно. Накаченные гелем губы, которые ещё и надуваются в обиде. Розэ похожа на девушку-рыбу из мультика. Помнится, была в нём фраза: «Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королём». Никогда не мог запомнить названия этого шедевра.
- Как ты со мной разговариваешь?! – истерично кричит Розэ, заламывая руки.
- Ты ещё спроси, кто мне важнее – ты или родная дочь, - цежу, стараясь отойти от разбушевавшейся женщины как можно дальше, чтобы меня не задело осколками от взрыва её негодования.
Розэ раздражённо фыркает и удаляется, с таким видом, как будто я упускаю настоящее сокровище и ещё обязательно одумаюсь и приползу к ней на коленях. А ещё лучше – на брюхе. Эта девушка типичная жертва современных социальных сетей с дебильными высказываниями в духе: «надо знать себе цену», «мужчина, как поезд. Если ушёл один, обязательно придёт другой» и прочего в том же духе.
А по факту активно взращиваются пустоголовые куклы с накаченными губами, которые при ближайшем рассмотрении ничего из себя не представляют. Да и при довольно далёком рассмотрении тоже. Они могут исполнять роль постельных кукол, тем более, что и внешность имеют соответствующую. Но с ними точно нельзя создавать ячейку общества. Истеричные стервы, которые даже яичницу не могут приготовить, потому что «у них маникюр».
И я жил с одной из них, пока мне было удобно. Пока, кроме раздвинутых ног меня ничего не интересовало.
-Лиса, это твой новый дом, - выныриваю из неприятных воспоминаний, заезжая во двор коттеджа. Я живу на окраине города в элитном посёлке закрытого типа. Это престижно и просто комфортно лично для меня.
Н
а встречу нам спешит мохнатое чудовище по кличке Бам. У девочки глаза на лоб лезут то ли от страха, то ли от восторга.
- Не бойся, Лиса, Бам воспитанный пёс и не питается маленькими девочками, - улыбаюсь, отстёгивая малышку.
Пёс внимательно наблюдает за мини человеком. Раньше он с подобными не общался.
- Бам, Лисе очень нужна защита. Ты справишься? – серьёзно обращаюсь к собаке. Иногда мне кажется, что эта мохнатая гора имеет человеческий мозг. Бам раздумывает несколько секунд, а потом подаёт лапу Лисе в знак своего покровительства и дружбы.
Девочка берёт её обеими руками и смеётся, когда пёс размашисто лижет её в щёку. Теперь малышка вся в слюнях, но, похоже, ей нравится.
Многие бы не на шутку перепугались, увидев такое знакомство, но в своей собаке я уверен на все сто. Он никогда не тронет человека без моей команды. И, не потому что я его бил, а потому что мы просто понимаем друг друга.
Бам провожает нас по дорожке до самой двери, где ожидает моя мама.
- Здравствуй Лалиса, - улыбается она вмиг сжавшейся девочке.
- Это твоя бабушка, - присаживаюсь на корточки, пытаясь успокоить ребёнка. – Она будет сидеть с тобой, пока я буду на работе.
Лиса кивает и нерешительно улыбается незнакомой женщине. Не так я представлял детдомовских детей. Мне казалось, что они более нелюдимы и неконтактны.
Заходим в дом, и я сразу веду малышку наверх в её новую комнату.
- Это твоя спальня, - открываю дверь и запускаю малышку внутрь. За две недели умудрился из гостевой сделать детскую. Выбирал всё на свой вкус в надежде, что дочке понравится.
Долго метался между розовым и персиковым цветом, искренне считая, что это лучшее решение для девочки. Но почему-то мне всё это зефирное великолепие было поперёк горла. В итоге остановился на мятном. А мебель и текстиль подобрал бежевых и белых цветов. Но в таком виде комната выглядела чуть ли не стерильно, поэтому в ней появились яркие детали в виде мягких тканевых игрушек, подушек и прочих милых мелочей.
Я даже шалаш ручной работы заказал и украсил его гирляндой.
Лиса застыла на пороге, боясь сделать шаг.
- Это, правда, всё мне?
- Правда, всё тебе, - подталкиваю девочку внутрь. – Нравится?
- Очень, - восхищённо шепчет малышка и делает нерешительный шаг к небольшой скамейке, на которой сидит пузатая голубая кошка с большими пуговичными глазами и хитрой улыбкой. – Можно я назову её Плюшкой?
- Конечно. Это же твоя кошка. Называй, как хочешь. И давай я тебя переодену? Ты не против?
У меня было ощущение, что я ступаю по минному полю. Неверный шаг – взрыв.
- Я сама могу, но вы не взяли мои вещи, - теряется девочка, только сейчас обнаружив, что мы не захватили её скромный скарб.
- Здесь есть всё, - открываю дверцу небольшого шкафа, который заполнил до самого верха. Про себя отметил, что Лиса обращается ко мне официально на «вы». Нет, а чего я, собственно, ожидал? Понятное дело, что я для девочки ещё совершенно чужой дядя.
С одеждой для Лисы я уже не мог положиться на себя. С гардеробом мне помогала мама.
Девочка застыла, смотря на шкаф, как на очередное чудо.
- Вот, думаю, это подойдёт, - достаю и протягиваю ей домашнее тёплое платье и хлопковые лосины. – А потом спускайся вниз, мы будем ужинать.
С этими словами оставляю дочь в комнате одну. Как только выхожу в коридор, резко выдыхаю, только сейчас осознавая степень своего напряжения.
Мама с тревогой ожидает меня на кухне.
- Ну, как она?
- Вроде бы нормально, - со вздохом сажусь на стул и тру переносицу. – Не думал, что так буду бояться маленьких девочек, -усмехаюсь невесело.
-Скоро обтешешься, - мама как в детстве трепет меня по волосам. – До сих пор поверить не могу, что у тебя есть дочь. Это надо же, какие жизнь иногда выверты делает. Кстати, Гуки, я смогу побыть только недели три. Потом тебе придётся обратиться за помощью к няне. Ты же знаешь, что отца опасно надолго оставлять одного с его скачками давления и кардиостимулятором.
- Спасибо и на том, - вздыхаю. – Хоть первое время будет не так стрёмно.
- Может Лису в садик отдать? Есть частные очень неплохие.
- Нет. Я не думаю, что это хорошая идея.
- Как знаешь.
И тут на кухне появляется Лиса. Стоит в дверях, не решаясь зайти.
- И чего жмёмся? – улыбается мама, протягивая руку девочке. – Ужинать будем?
Лиса кивает и взбирается на стул.
- Кашу или вареники?
- Вареники! – тут же решительно выдаёт девочка. – Я их ещё не пробовала, - добавляет тихо, испугавшись собственной решимости.
- Значит, вареники, - мама, посмеиваясь, накладывает своё фирменное блюдо и ставит перед девочкой. – Пробуй. Твой папа всегда обожал вареники с творогом.
Малышка косится на меня, а я ей подмигиваю и киваю.
- Это очень вкусно! – делится она, как только откусывает первый кусочек. – Теперь это и моё любимое блюдо, - непосредственно добавляет ребёнок.
- Ты сама как вареник, - смеётся мама, и мы все понимаем, что прозвище тут же срастается с малышкой намертво.
После ужина новоявленная бабушка ведёт внучку купаться. Хорошо, что мне не приходится этого делать. Как-то стыдно, что ли. Пытаюсь осознать, что теперь в моём доме живёт самая главная женщина моей жизни, и пока не получается. Мозг воспринимает информацию, но на этом всё. Просто надо привыкнуть. А ещё свыкнуться с тем, что от меня зависит маленький человек. Зараза, это до чёртиков пугает. Раньше я отвечал только за Бама, а Лиса – это целый человек! Но я справлюсь. Я обязан это сделать.
Готовлюсь к тому, чтобы сесть за проект, как привык - мне всегда лучше работается по ночам. Но приходит мама и говорит, что Лиса просит дядю Чонгука. Для меня это странно. Девочке, по идее, должно быть комфортно с бабушкой, а не со страшным, разрисованным дядей Чонгуком.
Но я послушно иду в спальню дочери. Она лежит под молочным одеялом, прижимая к себе мягкого кота. Присаживаюсь на край кроватки и складываю руки на коленях, как школьник.
Если бы кто-нибудь когда-нибудь мне сказал, что я буду пасовать перед слабой женщиной, то я бы послал умника на три буквы. А сейчас так и есть. Я пасую. Я совершенно растерян, но усиленно стараюсь не подавать вида.
- Что, Вареник?
- Ты меня, правда, не вернёшь? – начинает девочка.
Не понимаю, к чему этот вопрос. Выяснили же вроде бы всё.
- Не верну, - уверяю ребёнка. - А что такое?
- У меня животик болит, - жалуется малышка.
Ну, приплыли. И я дурак! Говорили же мне, что у Лисы здоровье слабое, а я накормил её тяжёлой пищей на ночь. Вместо проекта, пожалуй, нужно заняться медицинской картой ребёнка и внимательно изучить диагнозы.
- Сильно болит?
- Не очень. У меня бывает иногда.
- Точно? – пытаюсь понять, не преуменьшает ли девочка из-за страха отказа от неё. А меня внутри бомбит. Я, блять, просто в панике! У ребёнка болит живот, и я нефига не понимаю, что с этим делать.
- Тебе давали какие-нибудь лекарства, когда болел животик?
Малышка отрицательно мотает головой.
Фух. Это же хорошо, верно? Если не давали лекарств, значит, не всё так серьёзно, как я себе напридумывал.
-Почитать сказку? – предлагаю первое, что приходит в голову. Решаю отвлечь ребёнка.
Лиса радостно кивает и прижимает кота ещё крепче.
- Так, - беру с полки большую книгу сказок. – Про Золушку пойдёт?
- Пойдёт, - улыбается Лиса, а я понимаю, что эта сказка для неё сейчас практически воплотилась в жизнь. Ненужная никому девочка обрела не принца, а папу. Но для ребёнка это даже лучше, важнее.
Я сажусь в кресло в изножье кровати и начинаю с выражением читать, чувствуя себя последним дебилом. Но Лисе нравится, а это главное. Через двадцать минут малышка к моему великому облегчению засыпает.
Оставляю включённым ночник и тихонько выхожу из спальни.
- Ну, что?
- Живот болел. Но уже вроде бы всё нормально. Заснула, - говорю шепотом.
- Тебе бы девочку хорошему врачу показать. А то, что в детском доме? Наверняка всё на «отвали» делали. Особо никто не углублялся.
- Обязательно свожу. Только проект закрою. Ты же знаешь, у меня сроки горят. Заказчик уже бьёт копытом. У меня эта бумажная волокита с усыновлением и так много времени отняла.
Вспоминаю, как Хосок мне долго объяснял все правовые тонкости. Я хотел доказать отцовство через суд, но оказывается, это гораздо дольше по времени. В итоге остановились на стандартном усыновлении. Подтвердив своё финансовое положение, доказывающее мою состоятельность быть отцом-одиночкой, стал ждать документы. Славик обстряпал всё в максимально сжатые сроки. И на том спасибо. А Лисе, какая, по сути, разница? Главное, что она обрела свою семью. Пусть и в лице одинокого циничного мужика. Но всё лучше, чем в детском доме. А я научусь. Обязательно научусь быть папой. Пока даже это слово звучит для меня инородно.
До глубокой ночи сижу с чертежами, а у самого то и дело перед глазами лицо училки маячит. Обычная серая мышь. Никогда на таких не смотрел. Хотя, надо признать, глаза у девушки красивые. Но на пальце я заметил обручальное кольцо. Значит, училка замужем.
Да и чего я думаю на этот счёт? Мне оно надо? Ну, пообещал в гости пригласить. Так, то исключительно ради Лисы, да и Суен пожалел. Я понял, что она сильно привязана к девочке. Странно. Почему при такой любви к сироте, она её сама не удочерила? Или это у Суен ко всем столь тёплое отношение? Для меня это полнейшая дикость. Я и своих-то детей заводить не хотел, а тут любовь к чужим.