•4глава•
Суен
В пятницу за чаем говорю мужу, что завтра поеду проведать Лису. И зачем-то ссылаюсь на рабочие правила. Мол, я должна удостовериться, что у девочки всё в порядке. Плановая проверка.
И даже при таком раскладе муж морщится и выражает своё недовольство.
- А другого отправить не могли? Почему именно ты?
- Я сама вызвалась, - решила хотя бы частично говорить правду.
- Я так и думал, - раздражение мужа растёт с каждой минутой. – Нет, чтобы выходные хотя бы мне посвятить, ты пытаешься и это время заполнить своей работой. Что в ней такого хорошего, что ты предпочитаешь её мне? Зарплата смешная, нервотрёпки хоть отбавляй. Просвети меня, Су. А то я совершенно ничего не понимаю.
Я хотела сказать, что мне нравится возиться с детьми, давать им хоть немного заботы и тепла, которого они лишены. Мне нравится быть нужной. По-настоящему нужной. Хотела всё это сказать, но поняла, что только больше разозлю мужа. Он не поймёт моих душевных порывов. Кай привык всё мерять деньгами, выгодой, а если что-то не вписывается в эти мерки, то сразу становится глупым и бесполезным. Наверное, отчасти он и меня саму такой считает.
- А кому я нужна с образованием учителя социолога? Меня даже в институт не взяли на полставки. Сказали, что опыта нет. А где мне этот опыт взять? – смотрю на мужа устало. Я знаю, что его такой ответ устроит. Никому не нужная, жалкая бедняжка, которую он великодушно пригрел и кормит, одевает, давая деньги со своего барского плеча.
В какие-то моменты я искренне верю в свою несостоятельность. И чем дальше, тем больше. Кай тонко проводит психологическую работу по обесцениванию меня как личности. И, как не прискорбно, я это понимаю, но лишь сильнее погружаюсь в порочный круг зависимости от него и его мнения.
В субботу сама не своя. И я не понимаю, почему у меня в душе всё горит и переворачивается. Долго кручусь перед зеркалом, критически оценивая свой внешний вид. Я уже сменила третий наряд, пока муж обедал на кухне. Переодеваться ещё раз было рискованно. Мне хотелось избежать ненужных неудобных вопросов, а они обязательно последуют, если Кай заподозрит, что я специально наряжаюсь.
Но мне не хочется выглядеть слишком уж жалко. Хотя, как ни крути, рядом с Чонгуком в любой своей одежде я так и буду выглядеть.
Издаю страдальческий вздох, рассматривая в зеркале уставшую грустную женщину. Кожа серая, волосы тусклые, а фигура прямо кричит о том, что я хочу казаться незаметной. За несколько лет спина ссутулилась, создавая ощущение, что я работаю не с бумагами да маленькими детьми, а как минимум неподъёмные тяжести дни напролёт таскаю.
Мне ужасно не нравится то, что я сейчас вижу. Эта женщина не может быть мной! Почему я раньше не замечала, насколько изменилась? Может быть, это из-за моих проблем со здоровьем? Всё же несколько выкидышей за два года – это не шутки.
Пока с тяжёлым сердцем рассматриваю ту тётку, в которую я превратилась, в комнату заходит муж.
- Что-то ты слишком долго собираешься. Как на свидание, честное слово.
- Скажешь тоже, - отмахиваюсь нервно, хватаю с полки сумочку и бегу в коридор. – Я постараюсь недолго.
- Уж постарайся. Я хочу вечер со своей женой провести. Займёмся заделыванием потомства, - подмигивает муж, а мне становится неприятно.
И даже не знаю почему. Сегодня впервые посещает мысль, что я не хочу детей. Я устала. Устала бояться, что снова придётся оплакивать не родившегося малыша, устала видеть разочарованное лицо мужа, который чуть ли не впрямую каждый раз говорит, что я ущербная. Женщина, которая не может продолжить род, выполнить свою природную функцию. Устала от боли физической и душевной, от больничных стен и сочувствующих взглядов медицинского персонала и знакомых.
Быстро надеваю любимое серое пальто, удобные ботинки на невысоком каблуке, обматываю голову палантином и выхожу из дома.
На улице становится немного легче. Мысли уже текут совершенно в другую сторону. Сейчас я увижу Лисаньку! И Чонгука. После воспоминания об этом мужчине сердце делает кульбит, заставляя глубоко вздохнуть. Отгоняю опасные мысли, говоря себе, что не имею на них права. Во-первых, по причине моего статуса замужней женщины. А во-вторых, такой мужчина никогда не посмотрит на такую, как я. «Училка» - так он меня назвал и так воспринимает.
В груди неприятно жжёт от этих воспоминаний. Но, по правде, если не тешить себя пустыми иллюзиями, он прав. Я самая настоящая серая училка. Не учительница или преподаватель, а именно так – уничижительно. И зеркало сегодня красноречиво подтвердило это обидное определение.
Стою на обговоренном пятачке, буквально трясясь от предвкушения. В душе смешалось много чего, преобразовывая эмоции в настоящую неконтролируемую химическую реакцию.
- Здравствуйте, Пак Суен, - рядом тормозит тёмно-серый полуджип, из окна которого улыбается Чонгук.
- Здравствуйте, - киваю, сжимая сумочку двумя руками. И снова я смотрю в эти светло-карие глаза не в состоянии отвести взгляд и пошелохнуться. Они будто парализуют меня, вызывая в теле весьма странные реакции. Сердце стучит как безумное.
- Тётя Суен! - из дурмана меня вырывает голос Лисв.
- Привет, солнышко! – улыбаюсь и выдыхаю с облегчением, видя, как девочка мне радостно машет через стекло.
- Садитесь, - кивает Чонгук, и я медленно погружаюсь в его аромат, которым окутан весь салон авто. Лёгкие жжёт, голова идёт кругом. Я готова вдыхать этот запах вечно. – Вы не замёрзли?
- Не успела, - качаю головой, разматывая палантин и спуская его на плечи.
- Жаль. А я хотел вас чаем напоить с вкусной выпечкой. Мы хотели, - тут же поправляется. Мужчине в новинку ассоциировать себя с ребёнком.
- Если так, - поворачиваюсь к Лисе, - то я очень сильно замёрзла. Даже зубы стучат!
Девочка хихикает, забавно прикрывая рот двумя ладошками. Странно. Прошла всего неделя, а Лиса незримо изменилась. Но описать эти изменения не получается. Мне кажется, у неё даже глаза светиться начали.
- Как ты, Лалиса?
- Хорошо, - улыбается девочка. – Я с Бамом подружилась! Знаешь, какой он большой и лохматый? Настоящий медведь! И он теперь со мной играет и охраняет меня от всех-всех плохих людей. Теперь никто не будет меня дразнить и обижать.
- Это очень хорошо, - киваю, чувствуя, как к горлу подступает комок.
- А ещё мне дядя Гук комнату сделал! Только мою, - продолжает делиться впечатлениями малышка. – Там даже шалаш есть. Я вам покажу!
- Обязательно. Первым делом пойдём смотреть твою комнату, - улыбаюсь, отмечая, что девочка не называет Чонгука папой.
- И у меня теперь есть бабушка! Самая настоящая. Она для меня готовит разные вкусные вещи.
После этой фразы Чонгук рассказывает, как Лиса стала Вареником. А я слушаю и отмечаю, что меня незримо окутывает тепло, и от этого ощущения хочется постоянно улыбаться. Эти двое ещё не привыкли друг к другу, а уже настоящая семья.
- Бабушка – это здорово, - говорю, думая, что о других женщинах Лиса ещё ни словом не обмолвилась.
Машина заезжает в элитный посёлок, и я буквально открываю рот, от представших передо мной видов. Каждый дом – настоящее произведение искусства. Везде ландшафтный дизайн, которым можно любоваться вечно. Интересно, кем Чонгук работает?
И неожиданно мужчина тут же отвечает на мой мысленный вопрос.
- А вот тот дом я проектировал, - указывает вправо. – И этот, - мы проезжаем двухэтажный особняк.
- Очень красиво, - рассматриваю строения. И ничуть не лукавлю. Это не классические дома, а нечто очень стильное, эксклюзивное. Я такие коттеджи только в кино видела. – Вы проектировщик? – задаю ужасно глупый вопрос.
- Дизайнер-проектировщик, - улыбается мужчина, сворачивая во двор одного из особняков. – Вот мы и дома.
Он отстёгивает Лису и достаёт пакеты из багажника, а я замираю от страха, потому что к нам бежит настоящая мохнатая гора.
- Не бойтесь, - Чонгук треплет пса за ухом. – Бам вас не тронет. Вы моя гостья, и он это понимает.
- Это хорошо, - говорю дрогнувшим голосом, наблюдая, как Лиса целует псину в чёрный нос. – А вы в курсе, что девочке нельзя давать жирную, тяжёлую пищу? – шепчу, чтобы малышка не услышала. – Вы карту её медицинскую читали?
- В первый вечер не успел, но уже ознакомился и в курсе.
- Это хорошо.
- Не волнуйтесь, я со всем разберусь. Не сразу, но со временем всё наладится. Кстати, я Лису записал в частную клинику на обследование. Через месяц мне будет известно абсолютно всё, что происходит у неё в организме. А ещё планирую дочь к психологу сводить.
- А что случилось? – тут же напрягаюсь.
- Просто мне так спокойнее будет. Да и я не знаю, как сказать девочке о том, что я её настоящий папа. Возможно, специалист поможет мне в этом, да и вообще.
Отмечаю, что мужчина ведёт себя очень мудро и предусмотрительно. Воистину, первое впечатление обманчиво. Изначально Чонгук показался мне вспыльчивым и импульсивным. И я искренне считала, что такому мужчине нельзя доверять ребёнка, особенно такую хрупкую и ранимую девочку, как Лиса. Но после его слов о врачах, я заметно расслабляюсь, пребывая под приятным впечатлением.
Малышка заскакивает в дом и тянет меня за руку к лестнице. Я даже оглядеться толком не успеваю.
- Лиса, дай тёте Суен раздеться и сама разденься, - строго замечает Чонгук, а я снова ловлю себя на глубоком удивлении.
Он выстроил правила, которые девочка должна соблюдать. Не балует дочку, хотя именно этого и стоило ожидать. Многие приёмные родители совершают тотальную ошибку ещё на пороге – они начинают баловать ребёнка, скатываясь во вседозволенность. Лишь бы понравится и быстрее войти в доверие. Но это лишь приводит к тому, что ребёнок садится на голову, умело манипулируя взрослыми.
Л
иса тут же тормозит, быстро разувается, снимает бежевый пуховик с розовым мехом, аккуратно запихивает в рукав шапочку в виде зайца и шарф, ждёт, пока Чонгук поухаживает за мной, а потом чуть ли не пританцовывая от нетерпения, тянет меня следом.
- Посмотри, какая красота! – влетает в свою комнату и останавливается на середине. – Как у настоящей принцессы!
- Да, - улыбаюсь, оглядывая детскую и подмечая детали. Ещё раз убеждаюсь, что Чонгук настоящий профессионал своего дела. Даже спальню для дочки он выполнил с безупречным вкусом. Не каждая мамочка так грамотно подберёт цвета, мебель и прочее. – Как у принцессы, - киваю, подтверждая, что Лисе несказанно повезло.
- А теперь пойдём пить чай! – малышка хватает меня за руку и тянет вниз. – Мы с дядей Гуком купили торт! Специально для тебя.
- Для меня? – переспрашиваю с удивлением.
- Да. Ты же любишь торты? Я очень! Оказывается, они вкусные. Только дядя Гук берёт для меня без крема.
- Что же это за торт без крема? – улыбаюсь.
- Специальный. С йогуртом. Чтобы у меня животик не болел, - поясняет Лиса и деловито топает на кухню.
Там уже хозяйничает Чонгук, расставляя чайный сервиз и выставляя выпечку. На мужчине тонкий хлопковый джемпер, сквозь который просвечивает вся телесная роспись, коей оказывается очень много. Все руки забиты татуировками, переходящими на верхнюю часть спины. До озноба хочется рассмотреть все картинки детально, понять какие они на ощупь. Мне всегда казалось, что татуировки должны оставлять на коже неровности и шероховатости.
Чтобы не думать на столь щекотливые темы и не распалять своё не в меру распоясавшееся воображение, села за стол и постаралась полностью сосредоточиться на Лисе.
- А с бабушкой твоей можно познакомиться?
- Она уехала на выходные, - тут же сообщает малышка, подвигая к себе кусок торта.
- Вареник, ты руки мыла? – поворачивается к нам Чонгук, выставляя на стол заварочный чайник.
Девочка замирает и мотает головой.
- А ну марш в ванную, - наигранно строго говорит мужчина, но почему-то и мне хочется сорваться с места и нестись вместе с Лисой, мыть руки. Что я благоразумно и делаю, только чтобы не оставаться с Чонгуком наедине.