013
Прошел ровно месяц с того самого вечера на заброшенном поле, когда всё изменилось. И вот — теперь они официально «вместе». Об этом знали их друзья, знала семья, знал уже весь Instagram. Под постом с их совместной фотографией, на которой Ламин обнимал Руби за плечи, а она смеялась в объектив, — тысячи комментариев.
Были и тёплые:
«Вы невероятно милые!»
«Наконец-то, официально!»
«Барса выиграла не только на поле, но и в любви!»
И были другие. Те, которые Руби старалась не читать.
«Дочка тренера — неудобно, нет?»
«Она ему не пара»
Она знала, что хейт — это почти неизбежно. Но всё равно больно.
Хорошо, что Ламин был рядом. Его спокойствие и твердость только помогали ей держаться.
— Пусть говорят, — сказал он как-то вечером, когда они листали ленту. — Мы знаем, что между нами. А остальное — шум.
Он целовал её в висок, и мир снова становился тише.
Познакомившись с его семьёй, Руби чувствовала себя как дома. Особенно с Кейном, младшим братом Ламина, который сразу к ней прикипел. Они вместе собирали лего, она помогала ему с испанским, и он каждый раз называл её «Руби-няня».
А вечером, когда Ламин пришёл в гости к Фликам, всё было удивительно просто. Тепло, по-домашнему. Папа не строил строгость, мама — Зильке — расспрашивала его о детстве и смеялась с его историями про первую карточку на детском турнире, а Элиас постоянно задавал ему вопросы о его карьере.
Но атмосфера этих дней всё же была напряжённой. Приближался полуфинал. Ответная игра с «Интером» в Милане.
Руби приходила на тренировки, смотрела с трибун, иногда ждала Ламина у выхода с базы. Он был собранным, серьёзным. Вечерами — уставший, но не унывающий. Они почти не говорили о матче — он слишком поглощал его.
И всё же она чувствовала: он хочет не просто победы. Он хочет требл. Для клуба. Для команды. Для себя.
И, может быть, — немного и для неё.
~
Небо над Миланом будто предчувствовало, что сегодня здесь разобьются чьи-то мечты. Оно было низким, тяжёлым — как давление в груди у каждого, кто жил этим матчем.
Руби сидела на трибуне "Сан-Сиро", завернувшись в тёмно-синюю куртку с гербом "Барсы". Стадион ревел, но она слышала только своё дыхание. Внизу, среди снующих игроков и отблесков прожекторов, мелькал он — Ламин. С каждым его касанием сердце Руби отбивало новый ритм.
Пятнадцать секунд. И сразу шанс. Ламин, будто дирижёр, чертил пас на Торреса — волшебная передача внешней стороной стопы. Вдох, замершее сердце... офсайд. Всё рухнуло в одно движение флага.
Игра захватила мгновенно. Каждый рывок — как укол. Каждое касание — на вес золота. Но вскоре — ошибка. Ольмо потерял мяч. Руби вскрикнула. Димарко — Думфрис — Мартинес. Гол.
1:0.
Боль пронзила, как сквозняк. Она посмотрела на Ламина — его лицо оставалось сосредоточенным, но глаза метались. Он не сдавался.
Игра продолжалась, как битва на износ. Каждый момент был как последняя попытка дышать. Пенальти в ворота «Барсы». Чалханоглу — гол. 2:0. Руби просто закрыла глаза.
Во втором тайме она уже не сидела, а стояла. Когда Гарсия забил — крик вырвался сам собой. Надежда вспыхнула. А когда Ольмо положил второй — Руби смеялась и плакала одновременно, обняв Алексу, сидевшую по соседству. Ламин творил, создавал, бегал, бил. Он был повсюду.
Педри — перехват, пас на Рафинью — удар — добивание. Гол. Они вырывались в финал! Осталось только удержать...
И тут — Ламин. Прострелил. Мяч летел... в штангу. Секунда — и он отскочил обратно. Сердце Руби стукнуло раз — два — три — и не нашло покоя.
Компенсированное время. Зоммер — вынос. Тюрам — борьба. Думфрис — прорыв. Ачерби... гол.
3:3 по сумме. Но дальше — «Интер». Гол на выезде. Катастрофа. Удар под дых.
Тишина на скамейке "Барсы". На трибуне — крик. Руби онемела. Она смотрела на поле, где Ламин стоял, опустив голову, и замирала вместе с ним.
Дополнительное время было как агония. Фратеси. 4:3.
Последние минуты. Удары. Сейвы Зоммера. Надежда снова вспыхивала, но уже не горела — дымилась.
Финальный свисток прозвучал, как приговор. В одно мгновение всё стихло — будто кто-то выдернул звук из этой вселенной. А потом... взрыв. Рёв «Сан-Сиро» в честь победы «Интера». Их болельщики кричали, обнимались, прыгали, не веря в случившееся.
А «Барселона» стояла. Или лежала.
Кто-то опустился на колени, кто-то упал прямо на газон, уткнувшись лицом в траву. Мартин не сдержался — у него дрожали плечи, и слёзы катились по лицу. Ольмо застыл, глядя в одну точку, будто пытаясь проснуться. Гарсия, забивший один из самых важных голов в своей жизни, теперь просто стоял, стиснув зубы до боли, а потом с яростью пнул бутылку с водой.
Ламин... Он опустился на колени, глядя в пустоту. Руби стояла у кромки, замирая с каждым его движением. Он не плакал — просто смотрел вперёд. Но она знала: в нём сейчас ломается всё.
Тренеры пытались поддержать игроков, но многие не слышали их. Кубарси, с виноватым выражением лица, стоял с руками на голове. Щенсны, отбивший десятки ударов, теперь смотрел в траву — как будто не мог поверить.
А трибуны... Болельщики "Барсы" либо молчали, как вкопанные, либо плакали, обнявшись. Один парень в шарфе с гербом клуба просто сидел, глядя в поле, не моргая. Девочка рядом с ним всхлипывала, вытирая нос о край флага.
Флик подошёл к каждому. Его лицо оставалось собранным, но глаза... глаза говорили за него. Он обнял Ламина, крепко, по-отцовски. Что-то сказал ему на ухо. Тот едва кивнул.
Когда Ламин, шатаясь, наконец направился к краю поля, он заметил её. Руби.
Его глаза дрогнули. Он сделал пару шагов — и она уже была рядом, без слов заключая его в объятия. Впервые за этот вечер он позволил себе сломаться. Просто сжал её так, как будто если отпустит — рухнет.
— Они... были так близко, — хрипло прошептал он, уткнувшись лбом в её плечо. — Мы были так близко.
— Я знаю, — прошептала она, гладила его по спине. — Я видела. Вы боролись до последнего. Ты был невероятен.
Его пальцы дрожали. Спина дрожала. Он не мог говорить — только стоять, вцепившись в неё.
Сзади кто-то всхлипывал. Педри, не выдержав, закрыл лицо руками и пошёл прочь. Щенсны, обняв Гарсию, просто молчал. Все были разбиты.
Эта ночь стала шрамом. Не просто поражением. Это была боль, которая останется с ними навсегда.
Но где-то глубоко внутри, под этим грузом, уже зарождалось нечто другое. Что-то живое. Сила. Желание вернуться. Вернуться и взять то, что у них вырвали на последних секундах.
Но это — потом. А пока была только тишина. И обрывки надежды, затерянные в миланском небе.
От автора: Глава вышла короткой, но тяжёлой. Вероятно, многим было непросто её читать — так же, как и мне её писать. Но впереди нас ждёт Эль Класико. И пусть поражение ещё болит, мы все верим, что Барса соберётся с силами и разнесёт соперника.