012
Утро пришло поздно. Точнее, уже было ближе к обеду, когда Руби проснулась — от настойчивого вибрирования телефона где-то под подушкой.
Она со стоном перевернулась на другой бок, прикрываясь одеялом от света, но вибрация не прекращалась. И только когда дисплей мигнул прямо в глаза, она сощурилась и наконец взяла трубку.
21 уведомление.
6 пропущенных звонков.
Чат с Алексой разрывается.
И... 147 отметок в Instagram.
— Что за... — пробормотала она, открывая экран.
Руби села в постели, сердцебиение ускорилось. В ленте — уже знакомая фотография: она и Ламин сидят на набережной, вечерний свет, голова Руби — на его плече, он смотрит вдаль. Всё выглядело... красиво. И очень личным.
Фото, судя по всему, сделали издалека, без их ведома.
Под ним — куча комментариев.
@fcblatest: "Похоже, Ламин Ямал нашёл свою музу — дочка тренера Флика замечена с ним в романтической обстановке."
@barcawives: "Новая пара в Барсе? Руби Флик и Ламин Ямаль — как вам такой матч?"
— Блин, — выдохнула она, крепко сжав телефон.
Пальцы дрожали, когда она открыла сообщения.
Алекса:
«ТЫ В СЕТИ. СЕРЬЁЗНО. В СЕТИ. СМЕТИ ВСЁ СЕТЕВОЕ.»
«Ну ладно, ты красивая. Но это реально ВЕЗДЕ.»
«Флик уже видел???»
Вот оно. Это последнее сообщение заставило сердце Руби сжаться.
— Чёрт... папа.
Она откинулась на подушки, зажмурилась и на секунду просто дышала. Ничего сверхъестественного — фото, ничего интимного, никакой драмы. Но теперь это было официально — они на виду. Больше не просто друзья в глазах общественности. И да, Ламин — подопечный её отца. А она — его дочь.
Прекрасный тандем, подумала она с иронией.
Она написала Ламину:
«Ты уже видел?»
Ответ пришёл быстро, как будто он сидел с телефоном в руке.
Ламин:
«Видел. Только проснулся — и сразу в топах Twitter.»
«Ты в порядке?»
Руби усмехнулась и написала:
«Пока да. Просто думаю, как сказать об этом папе, пока он не сказал об этом мне.»
Ламин:
«Если хочешь, я поговорю с ним. Не как игрок. Как тот, кто рядом с тобой.»
На это она не сразу ответила. Только уставилась на экран, чувствуя, как в груди одновременно вздымается тревога и... благодарность. Он не прячется. Он готов быть в этом вместе.
Она написала:
«Нет, я сама. Но спасибо, что ты рядом.»
Снаружи доносились звуки города, уже бодрого и шумного. День начался. Только теперь — по-настоящему начался.
Руби накинула худи и пошла на кухню, не выпуская телефон из руки. Селфи-камеру включила, лишь чтобы увидеть: она всё ещё та же — чуть сонная, лохматая, с отпечатком подушки на щеке. И всё же — уже другая.
~
Она наливала кофе, когда экран снова мигнул.
Алекса:
«Смотри позитивно — тебя теперь не просто отметили. Ты ТРЕНДИШ.»
Руби:
«Это как — модно или опасно?»
Алекса:
«Скорее оба. Но ты сияешь, подруга. Не вздумай прятаться.»
И она не собиралась.
Просто сначала — кофе. Потом — папа.
А дальше... дальше они разберутся. Вместе.
Кофе не спас. Руби сидела на кухонном табурете, держа чашку в руках, как якорь. Телефон лежал экраном вниз, но она всё равно чувствовала его присутствие — как будто оттуда сейчас вылезет весь мир.
И он, в каком-то смысле, вылез — прямо в коридоре послышались шаги. Голос отца. Дверь закрылась, ключи звякнули о полку. Она замерла.
Флик появился в проёме кухни через минуту. Всё такой же собранный, строгий — и немного уставший. Он посмотрел на неё, задержал взгляд.
— Доброе утро. Или... день уже. Как ты?
— Всё нормально, — сказала она, не вставая. — Ты, наверное, уже видел?
— Да. Видел.
Пауза. Не тишина — пауза. Смысловая. Давящая.
— Пап, — она выпрямилась, — это правда. Мы... не просто друзья. То есть, всё началось как дружба, но...
Он поднял руку, мягко, не обрывая, а прося остановиться.
— Руби. Я не сержусь.
Она застыла.
— Правда?
— Правда. Я удивлён — да. Может, чуть обеспокоен. Но не потому, что ты с кем-то... или с Ламином. А потому, что ты моя дочь. Я волнуюсь, как это на тебя повлияет.
Он вздохнул и сел напротив, словно подбирая слова.
— Ты знаешь, как работает мир футбола. Сплетни, давление, фанаты, пресса. А теперь вы — история. Заголовок. И ты в центре. Мне просто важно, чтобы ты была к этому готова.
Руби кивнула.
— Я понимаю. Но я не боюсь. Не с ним.
Флик посмотрел на неё, чуть прищурившись. А потом — едва заметная улыбка.
— Он хороший парень. Работящий, умный. Воспитанный. Но если хоть одна его тренировка просядет — будет бегать круги до самой зимы, ясно?
Руби фыркнула, невольно улыбнувшись.
— Я ему передам. Или не буду.
— Лучше не передавай, — хмыкнул Флик. — Пусть сам догадывается.
Пауза стала легче. Почти уютной.
— Спасибо, что ты сказал так, — тихо сказала она. — Я боялась.
— А я боялся, что ты не скажешь. Но ты выросла. Ты знаешь, чего хочешь. А это... это самое главное.
Он смотрел на неё, и в его взгляде было то, чего она не видела давно — доверие.
— Береги себя, Руби. И если что — ты знаешь, что я и твоя мама, всегда рядом
— Спасибо, — сказала она.
На секунду они просто молчали, как будто и говорить больше не нужно. Кофе в её чашке давно остыл, но она всё ещё держала её в руках — словно в ней было что-то большее, чем просто утренний напиток. Что-то вроде опоры.
— А мама?.. — тихо спросила Руби, глядя на чашку. — Ты с ней уже говорил?
Флик покачал головой.
— Нет. Решил, что это не моё дело.
Он посмотрел на дочь внимательнее, мягко, с каким-то едва заметным сочувствием.
—Ты сама решаешь, как и когда сказать ей. Но ты же знаешь её... она будет волноваться. Меньше по поводу Ламина, больше — из-за тебя. Ты у неё единственная.
Руби кивнула, кусая губу. Она хорошо знала, как мама умеет драматизировать. Как переживает даже из-за синяка на коленке — а уж роман с молодым футболистом под прицелом всей Каталонии...
— Может, стоит позвонить прямо сегодня, — сказала она. — Пока не увидела всё сама.
— Лучше от тебя, чем из ленты новостей, — спокойно ответил Флик. — Она умеет паниковать красиво.
— И громко, — добавила Руби, усмехнувшись.
— Но она любит тебя. И поймёт. Только... будь готова к трем сценариям: сначала шок, потом расспросы, а потом — «Покажи мне его Instagram. Срочно».
— Уже слышу её голос, — сказала Руби, смеясь.
— Ну вот. А ты боялась, — сказал он, вставая и похлопав её по плечу.
Он уже был у двери, когда остановился и, не оборачиваясь, сказал:
— Ты всё сделала правильно, Руби. Я горжусь тобой.
Она сидела ещё пару минут, впитывая эту фразу. Простую, но такую редкую. Её сердце стучало спокойнее. Теперь — точно всё по-настоящему.
Она взяла телефон. Глубоко вдохнула.
— Ну что, мам... — пробормотала она и нажала кнопку вызова.
Гудки тянулись долго. Или просто так казалось. Наконец, в динамике раздался знакомый голос — чуть приглушённый, с фоном жужжащих фенов и болтовни женщин.
— Привет, солнышко! Подожди, ладно? Лола, подожди с корнями, я сейчас с дочкой! — потом, уже в трубку: — Так, я с тобой. Что-то случилось?
— Мам... Только не кричи, хорошо?
— Господи, ты жива? — настороженный тон, сдержанный, но с явной тревогой. — Ты где? Что случилось?
— Всё нормально. Я дома. Просто... мне надо сказать тебе кое-что до того, как ты узнаешь об этом из интернета.
— Руби, ты не беременна? — тут же, почти шёпотом, но настойчиво. — Ты точно не беременна?
— Нет! Мам, серьёзно? — она зажмурилась. — Просто... я встречаюсь с Ламином.
На том конце — гробовая пауза. Даже фен на фоне, кажется, стал работать тише.
— ...С Ламином?
— Да. С ним. Всё началось как дружба, но... теперь мы вместе.
— О господи. — пауза. — Лола, оставь пока эту фольгу. Тут новости. — потом снова в трубку, немного сбивчиво: — Он же... постарше тебя, да?
— На год. Ну и что?
— Ничего, я просто пытаюсь это всё... переварить. — лёгкий выдох. — Он тебе правда нравится?
— Очень. И я ему. Мы не планировали ничего афишировать, просто гуляли. Но нас сфоткали. Фото уже в сети, везде.
— Так. Покажи. Срочно.
Руби отправила в чат с мамой ту самую фотографию. Вечер, набережная, её голова на его плече.
— Хм... — отозвалась Зильке после паузы. — Ну, вы красивые. И вы действительно выглядите... счастливыми. — затем, уже строже: — Хотя вы хоть раз слышали слово "инкогнито"? Очки, кепки, что-нибудь?
— Мам...
— Ладно. Вы юные и влюблённые. Всё понятно. — чуть тише. — Ты счастлива?
— Да.
— Ну вот. Тогда и я тоже. Хотя всё равно спрошу, как зовут его маму, где он учился и сколько раз в неделю чистит зубы.
— Мааам...
— И да — если он хоть раз заставит тебя плакать, я возьму свои щипцы для завивки и лично отправлюсь разбираться. В халате. Прямо в тапочках.
— Я ему передам. Или не буду.
— Лучше не надо. Пусть живёт в лёгком напряжении. — голос стал теплее. — Береги себя. И не паникуй. Всё будет хорошо. Папа в курсе?
— Уже. Мы поговорили.
— И как он?
— Лучше, чем я думала. Спокойно. Даже с улыбкой.
— Ханс тоже взрослеет, видимо. Всё-таки неплохой у меня муж.
— Я тебя люблю.
— Я тебя тоже, птенчик. А теперь дай мне спокойно закрасить седину. И напиши потом — как он тебя называет. Только честно.
— Мама!
— Пока!
Связь оборвалась, и Руби всё ещё улыбалась. Мягко, чуть устало, но с облегчением.
Они знали. И всё было в порядке.