011
Они сидели так ещё долго, не замечая, как город окончательно растворился в ночи. Легкий ветер шевелил траву, доносил издалека шум улиц, смех, отголоски чьей-то музыки — но всё это было далеко. Здесь было своё пространство, хрупкое и неуловимое, будто вырезанное из времени.
Когда Руби подняла голову, её волосы слегка прилипли к щеке, и Ламин бережно убрал прядь за ухо. Они снова встретились взглядами — уже не с вопросом, не с сомнением, а с чем-то новым, ясным, но ещё не названным.
— Нам пора, — сказала она тихо, будто жалея, что нарушает тишину.
— А хочется остаться, — так же тихо ответил он.
Они всё же поднялись. И в этом движении было что-то символическое — как будто они не просто уходили с поля, а делали шаг вперёд. Уже не как друзья, не как "почти" или "возможно", а как двое, между которыми больше не стояла нерешённость.
По дороге обратно они почти не говорили. Не из неловкости — просто слова были лишними. Вместо них — лёгкие касания рук, мимолётные взгляды, дыхание рядом.
~
Когда они подошли к дому, Руби остановилась у двери, и Ламин тоже замер рядом. Свет фонаря падал на его лицо, делая тени чуть мягче.
— Завтра у тебя тренировка? — спросила она.
Он кивнул:
— Утром. Но я не жалею, что задержался.
— А если я попрошу тебя задерживаться ещё не раз? — в её голосе звучала тёплая насмешка, но глаза были серьёзны.
— Я только этого и жду, — ответил он.
И снова это была не игра, не флирт. Просто честный ответ. Такие, какими они теперь были друг для друга.
Он не стал её целовать на прощание — только обнял. Медленно, крепко, будто запоминая. А она не отстранялась — наоборот, зарылась носом в его плечо, на секунду закрыв глаза.
— Спокойной ночи, — сказал он, когда они разом отпустили друг друга.
— Спокойной, — тихо откликнулась Руби, и, открыв дверь, оглянулась ещё раз. Он уже шел прочь, не оглядываясь, но с таким видом, будто никуда не исчезает.
Когда она поднялась в свою комнату, в окне уже горели первые огни соседних домов.
Руби сняла джинсы, накинула на плечи ту самую рубашку, и села у открытого окна, закинув ноги на подоконник.
Небо было глубоким и тёмным, с редкими звёздами. Её пальцы бессознательно рисовали узор на кромке ткани. А в груди — всё ещё звенело то самое ощущение: будто теперь всё иначе. Точно, спокойно и по-настоящему.
Она достала телефон и открыла чат с Алексой. Набрала короткое сообщение:
«Он поцеловал меня. А потом сказал: "Я хочу быть с тобой"»
Ответ не заставил себя ждать. Сначала — капсом:
«ТЫ ШУТИШЬ?!»
Потом — миллион сердечек, голосовое с истеричным визгом, и фото вина с подписью: «Праздную за тебя».
Руби рассмеялась — вслух, искренне. А потом вдруг поняла, что внутри не осталось ни тревоги, ни сомнений. Только тихая радость. И предвкушение.
Потому что завтрашний день будет уже не как прежде.
~
Следующее утро не принесло резких перемен. Всё было так же — мягкий свет сквозь шторы, звук улицы за окном, утреннее ворчание кофемашины. Но в каждой детали чувствовалось что-то новое. Не явное, не кричащее, но ощутимое. Как будто всё в мире стало чуть ближе к коже.
Руби проснулась раньше обычного, не от будильника — от внутреннего света. Она ещё несколько минут лежала, уткнувшись носом в подушку, вспоминая каждую секунду вчерашнего вечера. Поцелуй. Слова. Тишину, в которой было сказано всё.
Обычно она начинала утро с ленивого пролистывания ленты, но сегодня сразу потянулась за телефоном — открыть чат с Ламином. Сообщений не было, и она вдруг усмехнулась: конечно, у него тренировка. И всё же через пару секунд пальцы уже печатали:
«Ты, наверное, на поле, но я всё равно скажу: вчера было очень правильно.»
Точка. Удалить? Добавить смайлик? Нет. Пусть будет просто. Настояще.
Она встала, пошла на кухню, включила музыку — ту самую, которую слушали с ним по дороге на поле. Тело двигалось мягко, в такт, будто внутри всё тоже пело. Пока варился кофе, Руби водила пальцем по запотевшему стеклу окна, не замечая, что выводит букву за буквой его имя.
Через двадцать минут телефон завибрировал.
Ламин:
«Я уснул с улыбкой. И проснулся с ней. Ты в этом виновата.»
«Хочу видеть тебя сегодня. После тренировки. Просто быть рядом.»
Руби уткнулась лбом в экран телефона и расцвела. Без зеркала было ясно — она светится. От макушки до пят.
Пока он был на тренировке, она решила не сидеть без дела. Сделала несколько эскизов по новым заказам, пересмотрела список покупок, навела порядок в комнате — и в каждый момент возвращалась мысленно к его словам.
В три часа он написал, что освободился.
И через полчаса стоял у её двери, в тренировочной форме, немного взъерошенный, с бутылкой воды в руке и всё той же, ставшей уже другой, улыбкой.
— Ты как будто даже не устал, — сказала она, глядя на него из-под козырька бейсболки, которую накинула в спешке.
— Я тренируюсь, чтобы иметь силы на прогулки с тобой, — усмехнулся он, — неужели это не очевидно?
Они пошли вдоль моря — не спеша, как будто весь день был только для них. Он рассказывал что-то про тренировку, про то, как Фати поскользнулся, когда делал финт, а она смеялась, закидывая волосы назад. Потом она рассказывала про клиента, который хотел заказать комикс по своему сну — и Ламин, чуть склонив голову, слушал внимательно, как будто ничего важнее сейчас не было.
— Я вообще не думала, что так будет, — призналась она, когда сели на каменную набережную, свесив ноги к воде.
— Как? — спросил он, глядя на неё сбоку.
— Спокойно. Точно. Без перегрузки, без драмы. Я привыкла к тому, что всё начинается с турбулентности.
— А мы просто — как будто уже были в этой истории. Только теперь начали читать её вслух, — сказал он, не глядя, кидая камешек в воду.
И это было лучше всяких признаний.
~
Солнце садилось медленно. Они сидели, ближе, чем "друзья", но без необходимости постоянно держаться за руки. Просто рядом. Без масок, без напряжения.
Руби вздохнула, закрыв глаза, и прошептала:
— Хочу, чтобы это было надолго.
Он не ответил сразу. Только обнял за плечи, притянув ближе. А потом — тихо, почти на ухо:
— У нас всё только начинается. И я никуда не спешу. У меня есть ты. Этого достаточно.
И этого действительно было достаточно.
~
Кафе было уютным, с низким жужжанием разговоров, светом фонариков под потолком и ароматом кофе с корицей, который витал в воздухе. За их столиком у окна уже собрались почти все: Алекса жевала трубочку из своего милкшейка, а Маркус спорил с Сохаибом насчёт последнего тура Ла Лиги.
Руби с Ламином появились немного позже. Она — в сером свитшоте и чёрных джинсах, он — в тёмной футболке и кепке, надвинутой на лоб. Они пришли вместе, плечом к плечу, и сели так, будто это было всегда — естественно, как дыхание. Алекса только многозначительно хмыкнула, когда Руби села рядом с Ламином, а не на привычном противоположном краю стола.
— Ну наконец-то, а то думали, вы растворились где-то на старом поле, — усмехнулся Сохаиб.
— А вы что, следили за нами? — с прищуром спросил Ламин, потянувшись за меню.
— Да ну, — вставил Маркус, — просто ты теперь выглядишь так, будто выиграл Кубок мира и получил контракт с Netflix.
Алекса фыркнула в свой стакан и подняла брови, бросив взгляд на Руби. Та ответила ей лёгкой улыбкой, в которой смешались волнение и уверенность. Она не собиралась устраивать пафосную сцену — просто хотела, чтобы всё было по-настоящему. Как было вчера, ночью, теперь.
Ламин, будто уловив этот момент, отложил меню и повернулся к друзьям:
— Слушайте... мы, наверное, должны кое-что сказать. Хотя, думаю, особо наблюдательные уже догадались.
— Да ну? — наигранно удивился Маркус. — Вы наконец-то начали играть в паре на FIFA?
— Почти, — усмехнулась Руби. — Только в реальной жизни.
Тишина длилась пару секунд — ровно столько, чтобы осознать. Потом раздался восторженный свист Сохаиба, хлопки ладоней по столу и одобрительные возгласы.
— Ну наконец-то, — выдохнула Алекса, изображая облегчение. — А то я уже задыхаться начала от объёма тайных взглядов.
— Это что, значит, вы теперь официально вместе? — переспросил Маркус.
— Официально,практически, — ответил Ламин, взглянув на Руби. Та кивнула, чуть смущённо, но счастливо.
— Слушай, теперь нам точно нужен общий выезд — без родителей, с палатками и громкой музыкой, — воскликнул Сохаиб. — Чтобы было, что вспоминать на свадьбе!
Руби засмеялась, глядя на друзей — на их радость, искреннюю и светлую. Это не было как в кино, без аплодисментов и слёз. Но это было тепло. Это было правильно.
Алекса подмигнула ей из-за стакана.
— Я знала первой. Просто напоминаю.
— И молчала? — ахнул Сохаиб.
— Я умею хранить тайны, в отличие от вас, сплетники.
Под столом пальцы Руби и Ламина нашли друг друга. Без слов. Без демонстрации. Просто чтобы быть рядом — и чувствовать это вместе.
~
Когда разговор снова зашёл об отношениях Руби и Ламина, они начали обсуждать как будут выглядеть на публике, Алекса посмотрела на подругу с хитрым выражением лица.
— Итак, как мы будем объяснять фанатам, что вы теперь не просто друзья? — спросила она, поднимая брови.
Руби покачала головой и улыбнулась.
— Ну, мы же не будем скрывать, что всё изменилось, да? Просто не сразу будем раскрывать все карты. Думаю, не стоит с этим спешить.
Ламин немного поёжился, но также с улыбкой сказал:
— Главное, чтобы не стали искать нас папарацци. Нам предстоит много всего, а фанаты... ну, они же такие, всегда всё заметят.
Маркус заиграл с ложкой, подставив её к чашке с кофе.
— Ну, думаю, если вы вдруг начнёте появляться на публике вместе, все сразу поймут, что не просто "друзья". Вы же оба — на виду, и все заметят, как только начнёте показываться.
Сохаиб с видом эксперта подметил:
— А что, Флик скажет? Как он это воспримет? Он же, по сути, её отец, и тренер Ламина... Он точно что-то заметит.
Руби немного напряглась, но старалась выглядеть спокойно.
— Я думаю, он будет в шоке, если я ему прямо скажу. Всё-таки это мой отец, и у нас с ним всегда довольно строгие отношения. Но если Ламин будет просто собой, думаю, он в конце концов примет это. Всё-таки не отец против Ламина, а наоборот — просто меня, как свою дочь. Он по-другому к этому отнесётся.
Ламин поднял брови.
— А ты не переживаешь, что это может стать проблемой для меня? Я ведь тоже в "подчинении" у твоего отца, и это может повлиять на команду.
Руби немного вздохнула, но выглядела уверенной.
— Мой отец всегда будет тренером, но он всё равно в первую очередь мой отец. Думаю, если ты продолжишь показывать хороший результат на поле, он это примет. Ему важнее твоя игра, чем что-то другое.
Алекса с улыбкой подметила:
— Ну, если он решит поговорить с Ламином по этому поводу, наверное, сначала на поле, а потом уже лично. Типа "Ты хочешь, чтобы моя дочь была счастлива, ну так покажи результат!"
Маркус рассмеялся.
— Да, это будет эпично. А если Ламин начнёт забивать ещё больше голов, я вообще за это буду!
Все засмеялись. Руби улыбнулась и посмотрела на Ламина.
— Это не так страшно, как кажется. Главное, чтобы мы были честными друг с другом и с окружающими. Если мы оба готовы, то всё получится.
Ламин кивнул, но его глаза всё же искренне были немного обеспокоены.
Руби посмотрела на него, понимая, что, несмотря на лёгкую тревогу, они с ним точно на одной волне.
Все немного расслабились, смех смолк, и атмосфера в кафе снова стала более спокойной.
Разговор стал переходить на более легкие темы, и Руби с Ламином, наконец, почувствовали, что вечер, который начинался с лёгкой тревоги и напряженности, постепенно становится проще. Атмосфера расслабилась, и они, похоже, вернулись в привычное русло — как друзья, которым просто приятно быть вместе.
~
Когда встреча подошла к концу, Алекса встала с места и, смеясь, предложила:
— Ну, давайте хотя бы на прощание сфоткаем этот момент.
Ламин с улыбкой поднял свою чашку и сказал:
— Ну ка все улыбки натянули.
Все рассмеялись. Щелк. Готово.
Попрощавшись, компания разошлась, каждый по своим делам. Руби и Ламин остались вдвоём, покидая кафе под тёплым светом вечерних огней города.
Они шли, молча, в сторону дома Руби. Время как будто замедлилось, и каждый шаг казался важным, каждый взгляд — неосознанным подтверждением того, что между ними уже что-то новое. Не нуждались в словах, в объяснениях.
Всё было как будто правильно, как будто давно уже должно было случиться.