Я не буду отсиживаться в кабинете!
Куромаку решительно толкнул дверь и вместе с Пиком зашёл в просторный штаб целевой группы. Работа кипела вовсю. Разбившись на команды, агенты корпели над электронными таблицами, листали документы, печатали на компьютерах.
Взглянув на дальнюю стену, Куро ахнул. На огромном экране мерцали стоп-кадры из видеозаписи Шифра. На первом – мускулистый мужчина, закутанный в плащ; рука в перчатке держит зажженную сигарету. На другом – крупный план юношеского запястья, примотанного к ножке стола нейлоновым шнуром.
Куромаку замер на месте. Один из агентов заметил его и локтем толкнул другого, тот – третьего.. Постепенно все в комнате затихли, будто неведомый вирус оборвал разговоры и остановил работу.
Фёдор стоял с мобильником чуть подаль. Увидев Куро, он что-то буркнул собеседнику и убрал телефон в чехол на поясе.
—Идемте в мой кабинет .
Куромаку вышел вслед за шефом, Пик не отставал.
Завидев их, секретарша Федора отвела глаза.
Куромаку пора было привыкать к такой реакции.
—Закройте за собой дверь.
Обернувшись, попросил шеф и тут же нахмурился.
—Мне нужно поговорить с агентом Маллием с глазу на глаз!
Куромаку тоже оглянулся и увидел не только Пика, но и Николь с Эммой.
—Мы остаёмся.
Заявила Эмма.
Николь кивнула.
Повернувшись к Куро, Фёдор вопросительно поднял бровь.
—Пусть останутся.
Сказал он.
—Ладно.
Коллеги расселись за тем же столом, за которым с утра смотрели видео.
—Агент Маллий.
Начал шеф.
—Как вы уже, наверное, догадались, прежде чем выделить вам временную должность в отделе поведенческого анализа, я изучил ваше досье. Хотел иметь представление обо всем, что связывало вас с Шифром.
Федор печально вздохнул.
—Прочитав досье, я был, мягко говоря, потрясён. Вы многое пережили.. такое мало кто способен вынести, тем более – в шестнадцать лет.
Куромаку молча кивнул. А что тут скажешь?
—Как руководитель, я волнуюсь о вашем здоровье и благополучии – эмоциональном и физическом. Теперь, когда Шифр выложил видеозапись, с моей стороны будет халатностью закрыть на это глаза. Как же вам теперь допрашивать свидетелей и общаться с журналистами на месте преступления?
—Сэр, я...
Начал Куромаку, но Фёдор остановил его взмахом руки.
—Пока вас с агентом Райтом не было, я битый час разгребал последствия. Видео, конечно, стало вирусным.
Федор поморщился.
—Отдел по связям с общественностью атаковали репортёры. Я поручил киберотделу обратиться к руководству соцсетей и заблокировать аккаунты Шифра. Его странички теперь недоступны, однако нашлись люди, которые скачали запись и выложили у себя. Увы, она по-прежнему в сети. Что ж, по крайней мере, мы помешали мерзавцу набрать достаточно лайков и выложить следующий отрывок.
Куромаку воспрял духом – и тут же поник. Он уже дважды ускользал от Шифра. Ублюдок жаждет отомстить, поэтому наверняка найдет способ обнародовать видео целиком.
—Директор вызвал меня к себе.
Хмуро продолжал Фёдор.
—Он всецело нас поддерживает. Готов выделить ещё людей и предоставить доступ к любой информации.
С одной стороны, Куромаку обрадовался,что делом заинтересовался директор. С другой – его коробило от мысли, что и он посмотрел злополучное видео.
—Я пообещал ему, что вы агент Маллий, продолжите работу над делом только в качестве консультанта.
Сказал Фёдор.
—И больше не станете выезжать на задания.
Злость, кипевшая у Куромаку внутри, выплеснулась в слова:
—Так вы отстраняете меня из заботы о моем самочувствии? Или всё-таки потому, что я опозорил Бюро?
С первого дня в академии новобранцам твердили: "Не подведите Бюро!" На мелкие поступки начальство закрывало глаза, но только не на урон, нанесенный репутации ВСР.
—Агент Маллий!
Рассердился Федор.
—Понимаю, вы расстроены, иначе я счёл бы ваш вопрос оскорбительным.
Куромаку знал, что ссора со старшим агентом не сулит ничего хорошего, поэтому глубоко вздохнул и уже спокойнее продолжил:
—Сэр, мне как никогда нужна эта работа. Я должен помочь команде поймать преступника.
Он чуть не сказал "насильника", однако притворился поделовому беспристрастным.
Федор тем не менее стоял на своём:
—Свидетели, которых вы будете допрашивать, сразу вспомнят видеозапись. Вы отвлечете их от показаний. Агент – это функция, нас должны воспринимать обезличенно. Что в вашем случае невозможно.
А если обратить этот минус в пользу?
—У нас в команде и так полно агентов-функций. Не хватает как раз человека с историей. Того, кто контактировал с Шифром напрямую.
Пик кашлянул.
—Сэр, если позволите..
Дождавшись кивка, он продолжил:
—Видеозапись показала, что агент Маллий поведал нам не всё. Его вины здесь нет – просто есть подробности, которые он подсознательно вытеснил из памяти. Он их обязательно восстановит, если продолжит активно участвовать в расследовании. Поэтому рекомендую не отстранять его от дела.
Куромаку не очень понравился стратегия Пика. Зачем он заговорил о провалах в памяти? Знал ведь, что для него это больная тема.
—И что же я, по-вашему, вытеснил из памяти?
—К примеру, вы никогда не упоминали, что похититель назвал вас "брошенкой".
Ответил Пик.
—А это важная деталь.
Посмотрев запись, Куромаку увидел глазами Шифра события, до этого жившие в памяти в виде разрозненных обрывков. Когда кусочки мозаики встали на места, его будто окатило волной.
Куромаку опустил глаза, вспомнив, как той ночью полицейский его расспрашивал, а он, содрогаясь всем телом, пересказывал тошнотворную цепочку событий. Вот только слово, которым называл его похититель, он постыдился озвучить.
Брошенка.
Позже этот фрагмент мозаики поблек – возможно, благодаря отчаянному желанию затолкать его поглубже во тьму, в бездонный колодец, где хранилось самое страшное.
—Для Шифра это не просто слово.
Заметил Пик.
—Те, кто расследовал дело шесть лет назад, понятия не имели, что он так вас называл. Как по-вашему, о чем говорит это прозвище?
—Когда мы осматривали место убийства в Москве, вы предположили, что подозреваемый знал о моем прошлом..
Куромаку понял, к чему ведёт коллега.
—Годфри Брока обнаружили в мусорном контейнере. Поразмыслив над фактами, я сделал логичный вывод. Он намекал на ваше положение в период детства и юношества.
А Куромаку оспорил этот вывод, не желая в него верить. Ведь если Шифр знал о печальной истории жизни Куромаку,то мог знать и другие личные сведения. А может, даже был его близким знакомым.
Он попытался найти другое объяснение:
—А если он просто считает молодых парней расходным материалом – один раз воспользовался, а затем выбросил? И поэтому называл всех брошенками – не только меня?
—Хотите сказать, все детали убийства Годфри намекают на вас, и только помойка простое совпадение?
Куромаку пришлось признать,что Пик прав. И если так..
—Как он узнал о моем прошлом?
—Вот именно.
Пик задумчиво поскреб подбородок.
—Полиция с самого начала копала не в том направлении. Искала случайного незнакомца, который вас похитил. А что, если вы встретились неспроста? Возможно, он был знаком с вами и выслеживал намеренно?
—Я не планировал убегать из приюта, это случилось спонтанно.
Пробормотал Куромаку.
—Как же он узнал?
—Вы сами сказали полиции, что на момент похищения провели на улице несколько дней.
Напомнил Пик.
—Возможно, Шифр все это время вас разыскивал. Он был вами одержим – и тогда, и теперь.
Куромаку уже не чувствовал себя "воином". В шестнадцать лет стыд помешал ему озвучить слово, которое могло бы многое поменять. Подростком он не понимал, как ведутся расследования, как детали, на первый взгляд несущественные, становятся подспорьем для сметливого детектива. Что, если маленькая зацепка направила бы полицию в другом направлении? Вдруг это спасло бы тридцать шесть невинных жизней?
Хуже того – Куромаку не рассказал о прозвище, поскольку в глубине души с ним соглашался. События его жизни неоднократно подтверждали: он никому не нужен. Куромаку и правда был брошенкой – бесполезным, как груда мусора, которую ему приходится разгребать всю жизнь, после смерти родителей.
Как теперь отнесутся к нему окружающие? Увидят лишь шрамы, которые больше не удастся скрыть?
Шифр хотел, чтобы Куромаку вернулся в тот сарай. Вновь стал напуганным мальчишкой с видеозаписи. Одиноким, униженным, беспомощным. Он выбирал в жертвы тех, кого считал недостойным жить. Он уже отхватил от него кусок – больше он ничего не отдаст. И никого не даст в обиду монстру. Он остановит его раз и навсегда.
Куромаку медленно поднял голову и взглянул Федору в глаза.
—Сэр, у меня больше всего шансов найти подозреваемого. И для этого я должен активно участвовать в расследовании. Моё отстранение ни к чему не приведёт. Шифр не позволит мне отсиживаться в тени.
—Это точно.
Подтвердила прежде молчавшая Эмма.
—Он одержим агентом Маллием и не оставит его в покое.
—Я не собираюсь прятаться в кабинете, надеясь, что он меня не найдёт!
—Маллий прав.
Поддержал его Пик.
—Рано или поздно Шифр захочет поквитаться с ним лично. И поэтому важно, чтобы он оставался под нашим надзором.
Федор молча обдумывал услышанное.
—Вы пережили больше, чем любой другой агент.
Наконец произнес он.
—Однако я должен быть уверен, что вы справитесь со всеми грядущими трудностями. А их станет намного больше.
Куромаку расправил плечи.
—Что бы он не задумал – я выдержу.
—Дело не только в Шифре.
Во взгляде у Федора всё ещё читалось сомнение
—Не забывайте про других агентов и общественность. Бюро ещё никогда не привлекало к себе столько внимания.
Пик снова откашлялся.
—В своё время я уже сталкивался с нежелательным вниманием. Агент Маллий – мой напарник. Я его поддержу.
Куромаку готовился разгребать неприятности в одиночку – как ни раз приходилось прежде. А теперь с ним бок о бок стоял доктор Пик Райт – психолог, специальный агент и, по его собственным словам, заноза в заднице.
—Я тоже поддержу Маллия.
Сказала Эмма.
—И я.
Добавила Николь.
В кабинете повисло молчание. Стараясь унять дрожь, Куромаку ждал, что решит начальник.
—Вы остаётесь в команде, агент Маллий.
Глубоко вздохнув, объявил тот.
—Все свободны. А меня ждёт много звонков.
Куромаку переглянулся с Пиком и во взгляде трефа читалось чистое и искренние "спасибо". Пик лишь слегка улыбнулся ему,принимая благодарность.
Уже в дверях Куро обернулся и увидел, как Фёдор набирает номер на мобильном. Ему показалось, что на короткий миг на изможденном лице шефа мелькнула улыбка.