На ринге
Тем же вечером Шифр, стоя в клетке бойцовского клуба, готовился принять удар. Сегодня он намотал на руки боксерский бинт немного выше, чем обычно: вряд ли кто-то заметит, зато не видно оставленных Куромаку царапин. Ничего, скоро он наградит его увечьями посерьёзнее. Хотя за слабость, проявленную в Петербурге, пришлось дорого заплатить.
Он заставил себя замереть,прежде чем грянул мощный апперкот противника. Кулак в беспалой перчатке врезался Шифру в челюсть. Голова от удара дернулась назад, а затем и он сам, качнувшись, упал навзничь.
Рефри ободряюще взглянул на него. Публика затаила дыхание. На этой арене Шифр давно прослыл легендой. Ни один боец не мог с ним сравниться. Он никому не давал и малейшего шанса.
Толпа начала скандировать:
—Зевс! Зевс! Зевс!
Сперва – глухо и медленно, словно далёкий барабанный бой, затем – всё громче, быстрее.
Назваться именем греческого бога – довольно самонадеянно, однако зрители над ним не подтрунивали. Никто даже улыбку выдавить не смел. Все его боялись – а как же иначе?
Шифр уже поплатился за то, что Куромаку Маллий чуть не одолел его. Мальчишка понятия не имел, каково быть настоящим воином. Он собирался преподать ему урок.
Позволив гневу разогреться в груди, вобрав в себя его темную энергию, Шифр встал и вернулся в свой угол ринга. Сегодня вечером он обратит свою злость в возмездие.
Соперник буравил его испытывающим взглядом. Давным-давно на него точно также взирал отец. Когда подошёл рефери, Шифр вспомнил последнее отцовское наказание..
Любящий папочка отвёл сына – крепкого семнадцатилетнего юношу – в сарай, ютившийся у самой границы семейного участка на севере нашей огромной страны.
—Снимай футболку, парень.
Велел отец.
Шифр без возражений стянул футболку через голову.
Темные глазки глаза излучали презрение.
—Почему ты проиграл бой?
—Он был проворнее.
Юноша знал, что оправдываться бессмысленно.
—Ты чертовски прав.
Процедил старик, отчего кончик сигареты у него во рту заплясал вверх-вниз.
—Ты в курсе, что этого сопляка в четыре года подобрали в трущобах за городом?
Шифр не ответил.
—Я поставил все сбережения на чистокровного жеребца, который проиграл безродной кляче!
Отец сплюнул под ноги.
—Мне твердили: "У парня отличные данные!"
Он с презрением мотнул головой.
—Ведь ты не какая-то шавка, зачатая под мостом! Я ждал от тебя больших свершений!
Отец тыкнул сына в грудь мясистым пальцем.
—Как по мне, причина позора одна: ты плохо старался. Не хотел победить по-настоящему.
Понимая, к чему все идёт, парень молча смотрел перед собой.
—Язык проглотил?
Отец выпустил ему в лицо струйку дыма.
—Сейчас поглядим, чего ты стоишь на самом деле.
Он вынул сигарету изо рта.
—Не дергайся. Укроти себя. Подчини себе боль.
Отец встал у Шифра за спиной.
Стоило тлеющему окурку коснуться кожи, как у юноши вырвался крик. С этой раскаленной добела болью ничто не могло сравниться: ни отцовские тумаки, ни шлепки ремнём, ни удары током. Шифр скорчился от боли.
—Я продолжу, щенок, пока не научишься стоять смирно и терпеть!
Кончик сигареты коснулся другой лопатки, продвигая плоть. У Шифра на лбу выступил пот, заструился по щекам. Парень держался изо всех сил. Стиснул зубы так, что они заныли, но не издал ни звука. Впрочем, кричать не было смысла: там, на краю участка, никто не услышал бы.
Отец отступил на шаг. Затянулся сигаретой. Шифр представил, как ярко светиться её раскалённый кончик.
—Уже лучше, но ты дёрнул плечами. А ты и на волосок не должен колыхнуться!
Старик ткнул горящим окурком по центру сыновней спины. В тишине, парень услышал шипение собственной кожи, почувствовал запах обугленной плоти
На этот раз он не шевельнулся. Лишь одна слеза скатилась по щеке, когда он заставил разум затаиться и найти приют в будущем, где не будет место чужой воле. Он держался. Стоял смирно, во всех деталях представлял, как убьёт отца.
Рев толпы вернул Шифра в настоящее. Рефери взмахнул рукой, призывая бойцов продолжить схватку.
Шифр в два быстрых шага приблизился к сопернику. Отовсюду звучали выкрики, хлопки, топот. Шум подстёгивал, ускоряя пульс. Публика знала, чего ждать от Зевса. Парень напротив тоже знал. Шифр чуял его страх – густой, словно дым. Чужой страх только распылял его ярость.
Сперва Шифр сведёт счёты с противником – а потом разделается с Маллием. В его голове зрело сразу два плана. Как уничтожить обоих соперников? Как сделать им больнее всего? Как вывести из строя?
Решение пришло мгновенно. Стремительно ударив ногой в солнечное сплетение противника, Шифр понял, как ему сломить Куромаку. Весь мир наблюдал за его схваткой с мальчишкой, словно кровожадная публика на трибунах.
Люди требовали зрелищ – и Шифр покажет им нечто незабываемое.