55
— Не говори так, милая. Я просто уснула, поэтому не пришла к тебе.
— Неправда. Тебе не хочется ко мне приходить, потому что ты теперь тут хозяйка и потом выйдешь замуж за папу. Я тебе больше не нужна.
Ее слова больно ранили сердце. Глупо было даже предполагать, что я могу разлюбить мою девочку, но как объяснить, что у меня просто-напросто не хватает времени? Днем у Соён случилась истерика. Мне так и не удалось выяснить, в чем была причина, ее не понял и Феликс, но девушка вдруг на него напала, со всей силы ударив по голове керамический миской. К счастью, все обошлось, но после этого я стала еще сильнее переживать за здоровье подруги. Мы с Феликсом решили ничего не говорить Чонгуку, но сами обратились за помощью к врачу.
— Нервное расстройство, — заключил седовласый пузатый мужчина, — было бы неплохо ей уехать. Сменить обстановку.
— Но мы не можем отпустить Соён одну, — возмутился Феликс, — вы видите, в каком она состоянии. А если сделает что-нибудь себе?
— Я могу с ней поехать, — вызвалась я, ведь была единственной, кого Соён к себе подпускала.
— И как мы объясним это Чонгуку? Если он узнает, что Соён напала на меня, то и тебя с ней не отпустит…
— Из-за чего все-таки это случилось?
— Не знаю, Дженн. Я просто подошел узнать, как она. Мне кажется, Соён меня винит во всем. Был бы я кореец…
— Нет, дело не в этом. Не знаю, в чем, но она точно не винит тебя. А вам, Джексон Ван, Соён ничего не рассказывала? — обратилась я к врачу, надеясь, что он хотя бы немного прольет свет на происходящее в голове подруги.
— Соён слишком агрессивно реагирует на вопросы о произошедшем. В таком состоянии лучше не спрашивать.
— Скажите… — Феликс замялся и опустил взгляд, — Соён может представлять опасность для Дженни?
— Не думаю. В отличие от вас, Дженни вызывает у нее только положительные эмоции. Думаю, поездка вместе с подругой может помочь, только я не могу быть уверен, что Чонгук одобрит…
— Мы не говорили Чонгуку о случившемся, — проговорила я, с надеждой глядя на доктора, на что тот только покачал головой, — прошу вас, Джексон Ван, не стоит ставить Чона в известность. Мы же с вами все решили. Поможем Соён своими силами.
— Я обо всем отчитываюсь перед Чонгуком, и мне придется ему рассказать, а вы уж сами решайте, как поступить.
Доктор был непреклонен, даже тот факт, что Чон уехал по работе, не возымел результата. Конечно же, мой мужчина не захотел отпустить меня в поездку с Соён, но я не отступала.
— С ума сошла? А если она тебе что-нибудь сделает? Соён напала на Феликса, которого любила, ей может что-то перемкнуть и на твой счет.
— Милый, прошу тебя… Я — совсем другое дело. К тому же, мы не можем ее бросить.
— Дженн, солнышко. Я вернусь через неделю, и мы решим, — он смягчился, но я понимала, что это лишь способ потянуть время.
— Чонгук, через неделю может быть поздно. Я закажу билеты, и мы полетим с Соён на море, дней на пять. К дню рождения Миён вернемся.
— Дженн, нет. Я не могу рисковать тобой.
— Но ты не рискуешь. Обещаю, все будет хорошо.
Чонгук сдался, но при условии, что компанию нам составит Минхо и несколько его людей. Конечно, не самые лучшие спутники, но выбора не оставалось.
Другая сложность возникла с самой Соён, она ни в какую не соглашалась лететь на море. Мне пришлось убеждать ее до позднего вечера, одновременно пресекая начинающиеся истерики. В конце концов, подруга сдалась. Феликс заказал нам билеты в Болгарию и забронировал отель.
Уложив Соён спать, я сделала себе чай и присела с книгой в гостиной, чтобы, когда Чэвон искупает Миён, пожелать малышке спокойной ночи, но не заметила, как уснула. Так меня и обнаружила моя обиженная девочка.
— Солнышко, я люблю тебя очень сильно, ничуть не меньше, чем люблю папу. Но ты же видишь, что Соён болеет, приходится о ней заботиться, — я усадила малышку на колени, и хотя она сначала сопротивлялась, потом все же обняла мою шею своими горячими ладошками.
— Соён меня тоже больше не любит. Она со мной не разговаривает даже. Я нарисовала ей домик, а она его не взяла, — пожаловалась кроха, а на ее глазки уже успели навернуться жемчужины-слезы.
— Это не так. Просто она заболела, а ты к ней пока не ходи, хорошо?
— И деда не приходит, — она шмыгнула носом, стало ясно, что сейчас Миён разревется, — и Наён уехала, и мама с дядей Джисоном теперь в Сеуле, и папа… Он сегодня с тобой говорил, а вы меня не позвали.
И это было правдой. Когда Чонгук звонил, мы совершенно забыли позвать к телефону Миён. Все разговоры были о Соён, а малышка так ждала папиного звонка. Только сейчас я поняла, как неправильно поступаю с Миён. Сама же доказывала Чону, как остро она нуждается во внимании, и что же делаю? Бросаю на няню. Кстати, о ней…
— Миён, а где Чэвон? Почему ты одна ночью по дому разгуливаешь?
— Спит. Я тихо пробралась. Пошла тебя искать, а в комнате не нашла, потому что ты тут спишь.
— Ясно. Малыш, ты, пожалуйста, ничего себе не надумывай. Ты — самое дорогое, что есть у нашей семьи. Но случается, что происходят события, которые выбивают всех из привычной жизни. Скоро все станет по-прежнему, только подожди.
— Ты правда меня не разлюбила? Потому что у Мунбёль папа ее больше не любит. Он женился на тете Айю.
— Конечно, не разлюбила! А папа Мунбёль… Может быть, он просто не умеет правильно выразить свои чувства. Я уверена, что он любит дочку. И жену тоже, — я закусила губу, не зная, как объяснить все правильно Миён, стало страшно, что пример несчастной семьи может испугать малышку, и она перенесет свой страх на нас.
— Тетя Айю сама говорила Мунбёль, что больше может с ней не дружить. Что когда вышла замуж за дядю Хань, стала его самой любимой, — вертя в руках прядку моих волос, проговорила Миён, а я, слушая ее, все больше приходила в ужас.
— Прямо так и сказала?
— Да, — закивала головой она.
— Знаешь, что? Я сама поговорю с тетей Ацю, когда ее увижу. А сейчас пойдем-ка спать.
Я подняла Миён и понесла наверх. Девчушка была уже такой тяжелой, но мне все равно хотелось носить ее на руках. Видел бы Чонгук— точно отругал.
— Сегодня у нас девичник. Поспишь со мной, — улыбнулась я, и Миён радостно обняла меня.
На следующий день я хотела возместить малышке то внимание, которое не додала в последние дни, но обстоятельства опять сыграли злую шутку. С утра позвонила Наён и попросила помочь с Ким Намджуном. У него опять поднялось давление, а женщина не знала, какого врача можно вызвать, учитывая всю Чонгукову секретность. Миён осталась с Чэвон до вечера, а когда я вернулась, не захотела со мной разговаривать.
— Она весь день дулась, что я не отвела ее к Ким Намджуну, — призналась няня.
— Ей лучше не видеть деда больным, это совсем расстроит малышку, — вздохнула я.
— Ты права, но не переживай. Скоро ужин, там и помиритесь.
— Мне нужно будет рассказать Миён об отъезде, и не знаю, как она к этому отнесется, — учитывая последние обстоятельства, я боялась, что малышка еще сильнее загрустит.
— Но вы же ненадолго…
Ужином занималась Соён. В последние дни девушка с таким упоением готовила, пробовала новые рецепты, что-то придумывала. Казалось, готовка заняла всю ее жизнь, не оставляя в ней места ни друзьям, ни любви.
— Очень аппетитно пахнет.
Соён чуть заметно вздрогнула — она даже не заметила, как я прошла на кухню. И ответила, не поворачивая головы:
— Я рада. Должно быть вкусно. Это новый рецепт…
— Соён… Ты собрала вещи? — перебила подругу я, стараясь из мира кулинарии вернуть ее к реальности.
— Дженн, может быть, никуда не поедем? Я благодарна тебе, но не нуждаюсь в такой заботе. Все в порядке, — она говорила так холодно и сухо, что совсем не была похожа на мою старую Соён. Ту Соён, которую я так отчаянно хотела вернуть.
— Даже не думай! Мы обязательно полетим в Болгарию! Там сейчас так тепло! — нацепив маску беспечности, проговорила я.
— Тепло? — ее голос выдал сомнения, и это уже было хорошим знаком.
— Ага. Бархатный сезон. Начало сентября, а мы с тобой у теплого моря! Только подумай, как будет здорово. Забудем обо всем и обо всех, оторвемся! Будем плавать в море, есть рыбу и мидии…
— Море? Ты с Соён уезжаешь на море?!
Миён вбежала в кухню, а Чэвон не успела ее ухватить. Не так моя девочка должна была узнать об отъезде! Не так!
— Милая, мы с Соён…
— Я слышала, — перебила Миён, — Чэвон мне сказала, что я тебя обидела, что ты меня любишь, и нужно попросить прощения. А ты решила уехать и хочешь веселиться с Соён. Вам обеим я не нужна!
Первый раз я слышала в голосе Миён не только обиду, но и злость. Она со всей силы оттолкнула няню, что успела ее ухватить за руку, и побежала наверх. Чэвон хотела пойти за подопечной, но я жестом ее остановила. Как бы я ни любила Миён, как бы ни была виновата за то, что не уделяла ей внимания, грубо себя вести с близкими — непозволительно. Это нужно было срочно решать, пока не стало слишком поздно.
— Миён! Стой! — я не узнала свой голос. Строгий, резкий, грозный. Малышка перепугалась и замерла на первой ступеньке, — подойди сюда.
Она на мгновение замешкалась, но все-таки подошла ко мне. Ругать не хотелось, но было необходимо поговорить с ней, как со взрослой. Миён почти шесть, и ей нужно понимать, что случаются вещи неприятные, но не зависящие от нас. Чтобы не пугать кроху сильнее, я присела рядом на корточки и заглянула в ее личико. Малышка с трудом держалась, чтобы не расплакаться, и мне нестерпимо захотелось обнять мою девочку, но я сдержалась.
— Миён, ты понимаешь, что ты только что вела себя нехорошо? — стараясь быть как можно деликатнее, начала я, но девочка не отвечала, — ты только что толкнула Чэвон, так не поступают. Ты же могла сделать ей больно.
— Я не хотела, — наконец, заговорила кроха.
— Понимаю, ты расстроена, но я же говорила тебе вчера, что сейчас очень много нехороших обстоятельств, из-за которых я не могу быть с тобой. Ты уже взрослая и должна это понимать.
— Я тебе не верю, — прошептала Миён, чем окончательно поставила меня в тупик. Мы были вместе почти год, и я была уверена, что смогла стать ей другом, но ее глупая обида брала верх. Разве это возможно?
— Но ведь я никогда тебя не обманывала! Соён болеет, и мы летим к морю, чтобы она поправилась. Ты же хочешь, чтобы она стала прежней? Веселой, как раньше?
— Хочу, — вздохнула малышка, — а я останусь совсем одна?
— Ты останешься с Чэвон, а скоро вернется папа. К твоему дню рождения я уже вернусь, и мы вместе отметим.
Миён немного оттаяла, и я воспользовалась этим: обняла ее и поцеловала в кудрявую макушку. Этот вечер мы с моей маленькой подружкой провели вместе, а на следующий день она со слезами на глазах провожала нас с Соён.
В Болгарии все еще было лето. Горячий воздух с терпким сладким цветочным ароматом кружил голову, и это было то, что нужно. Мы остановились в небольшом бунгало на побережье: четыре комнаты и небольшая кухня-столовая. Мне не хотелось оставлять Соён, но и быть чересчур навязчивой не хотелось, мы разъехались по разным спальням, две другие комнаты заняла охрана. Кинув вещи в комнаты и наспех переодевшись, мы всей компанией пошли плавать.
Соён старалась выглядеть непринужденно, но я видела, что это притворство. Вроде бы улыбка, но фальшивая, веселый рассказ, но неискренний. Сначала я не придала этому значения, но потом заволновалась. Приставленная Минхо охрана от нас не отходила, и впервые меня это не раздражало. Я чувствовала, что назревает что-то нехорошее, но вот что?
— Море как парное молоко! — довольно сказала я, когда мы уже довольно далеко отплыли от берега.
— Точно! — крикнула Соён, — теперь обратно. Плыви.
Я повернулась к берегу и, подталкиваемая волнами поплыла к нашим шезлонгам, а то, что Соён не было рядом, поняла, только когда увидела спешащих в воду охранников. Это напоминало погоню из кинофильма, когда преступник пытается скрыться от преследователей в открытом море, только тут все было по-настоящему. Соён пыталась уплыть дальше, но из-за сильных волн ничего не получалось. Люди Минхо успели вовремя, до того, как подруга начала тонуть.
— Чем ты думала, Соён?! — не сдерживаясь, я вопила на подругу, укутанную в одеяло в мягком кресле с кружкой травяного чая.
— Хотела как лучше, — спокойно ответила она.
— Лучше кому? Себе — потонув? Мне — оставив меня без подруги? Феликсу — убив его любовь? Кому, Соён?
— Всем.
— Соён, милая моя, ну что с тобой такое? Мне так больно на тебя смотреть. Ну, ты же сильная. Милая, это несчастье, но ты не единственная, кто потерял ребенка. У вас еще будет малыш…
— Как ты не понимаешь?! Я не потеряла ребенка! Я его не защитила! Это моя вина! Моя!
Соён, наконец, заговорила. То, что она так тщательно хранила в душе под огромным чугунным замком, вырвалось наружу. Захлебываясь слезами, подруга рассказывала, как сильно винит себя, как стыдно перед Феликсом, как ночами она молит о прощении у своего нерожденного ребенка.
— Ты ни в чем не виновата. Наоборот, хотела его защитить, — прошептала я, обнимая девушку, давая ей возможность выплакаться в мое плечо.
— Я же чувствовала неладное. Зачем пила этот чай… И в скорую позвонила не сразу.
— Соён, ты не знала и предположить не могла, что твой близкий человек так поступит. Это не твоя вина, но сейчас уже ответственность несешь ты. Подумай о Феликсе. Ему сейчас хуже вдвойне, он потерял не только сына, но и тебя, — возможно, мои слова были жестокими, но я знала, что только так смогу заставить Соён оглянуться вокруг, увидеть страдания близкого человека, спрятанные под маской сильного мужчины. Соён нужна была Феликсу.
— Он должен меня ненавидеть, — прошептала она, утирая краем одеяла слезы, — ненавидеть так, как я себя ненавижу.
— Но он продолжает тебя любить.
— Знаю, и за это на него злюсь. Дженн, я не могу пока быть с ним. Может быть, потом. Но не сейчас.
И тут мне стало понятно, что это было осознанное решение, а не бездумное отчаяние. Соён нужно было время в одиночестве, чтобы все пережить. Как бы мне ни хотелось помочь друзьям, я была бессильна.
Тем не менее, подруга постепенно стала оживать. Рассказав мне о том, что ее тревожило, Соён словно сбросила с души камень и теперь все чаще стала искренне улыбаться. Под конец нашего отпуска она сама предложила пройтись по магазинам за подарками нашим домочадцам и даже выбрала презент Феликсу.
— Прости, я не должна настаивать, но все же попрошу, поговори с Феликсом. Объясни ему все, он поймет. Даст тебе время, — мы сидели в небольшом кафе, заваленные пакетами с покупками, и наслаждались неимоверно вкусным десертом мельба — мороженое, шоколадная крошка, вафли и фрукты.
— Поговорю. Мне плохо без него, но пока так будет лучше. Мы оба должны пережить это, чтобы начать сначала, — улыбнулась подруга, приподнимая вверх вазочку с десертом, — и почему у нас так не делают? Возьму на заметку и, когда вернемся, приготовлю для Миён. Она у нас сладкоежка.
— Я так по ней соскучилась. Как думаешь, ей понравятся мои подарки? — малышке я накупила кучу яркой одежды, игрушки и набор для рисования.
— Шутишь? Будь я на ее месте, прыгала бы до потолка, — с набитым ртом проговорила девушка.
— Уже не терпится ее увидеть! По телефону она такая обиженная, вернусь и покажу, как сильно ее люблю.
— Для начала продемонстрируй любовь кому-то другому, — подруга подмигнула и посмотрела куда-то за меня. Обернувшись, я увидела Чона.
— Что ты тут делаешь? — я радостно подскочила с места и практически набросилась на мужчину.
— Соскучился и решил рвануть к вам. Устроим сегодня ужин у моря, а завтра с утра домой, — он не отпускал меня из объятий, хотя и не целовал, стесняясь присутствия Соён, но подруга все прекрасно поняла и, извинившись, вышла в дамскую комнату, — как она?
— Лучше, ей действительно пошла на пользу поездка.
— Я рад, — ответил он и, наконец, поцеловал.
Этим вечером мы ужинали на берегу моря все вместе, словно старые друзья. Даже хмурый Минхо казался беззаботным и позволил себе пару стопок ракии. Чон рассказал, что после деловой поездки сразу решил прилететь к нам.
— Я был недалеко от Болгарии, — вдруг сказал он.
— Как? Ты был не в Кореи? — никогда раньше я не спрашивала Чонгука, куда он ездит, но у меня и мысли не было, что это могут быть путешествия за границу. Хотя… Даже зимой он возвращался домой загорелым, я отмечала это, но не придавала значения. Чисто женское любопытство снова взыграло, и мне захотелось выяснить, чем же именно занимается мой мужчина.
— В Албании, — совершенно спокойно ответил Чон, но тут же сменил тему, — Джой организовала день рождения Миён. Они сняли домик за Сеулом, позвали ее подружек и своих знакомых с детьми. У принцессы будет первый детский праздник.
— Это замечательно, ей нужно больше общаться с детками. Но мне она ничего не рассказала, когда я звонила.
— Для нее это будет сюрприз. Принцесса знает только, что уедет в сказочное место.
— Завтра мы уже будем с Миён, — мечтательно сказала я, представляя уютный семейный вечер за разбором подарков.
Наш самолет приземлился в Пусане в третьем часу дня, а к полднику мы уже были дома. Соён сразу ушла к себе, охрана получила внеурочный выходной, а мы с Чонгуком расположились в гостиной и попросили Чэвон спуститься с Миён к нам.
— Как думаешь, что ей понравится больше всего? — радостно спросила я, нагло забираясь на колени к своему мужчине.
— Кукла с собачкой. Принцесса любит животных, а это будет ее маленькая копия, — улыбнулся Чон, легко целуя меня в щеку.
— Идут, — на лестнице появились Чэвон с малышкой, и я ловко соскочила с коленей Чона, — что-то не так…
Миён даже не посмотрела на нас. Она медленно спускалась, глядя исключительно себе под ноги, словно маленькие красные босоножки куда интереснее, чем папа и я.
— Принцесса, ты не обнимешь папочку? — Чон присел на корточки, раскрывая объятья, но девчушка не помчалась в них, как обычно.
— Что-то не хочется, — сказала она и, наконец, взглянула на нас с Чоном.
— Милая, мы привезли тебе подарки, — я шагнула к малышке, но она отпрянула.
— Мне не нужны ваши подарки. И ты мне не нужна. Вы думаете, что я глупая. Специально обманули, а сами вместе уехали к морю! — закричала Миён и, подбежав к коробке с той самой куколкой с собачкой, пнула ее ногой.
— А ну, прекрати! Не смей закатывать истерики! — Чонгук грозно посмотрел на дочь, и та спряталась за Чэвон, — Чэвон, почему не занимаетесь воспитанием моей дочери?
— Чонгук, не надо, — вмешалась я, — Миён неправильно поняла и обиделась. Давайте лучше мириться.
— Я не хочу мириться. Не хочу, чтобы ты жила с папой. Я тебя больше не люблю.
И, кажется, на этот раз была не детская обида. Я упустила тот момент, когда могла еще сохранить ее доверие. Теперь было слишком поздно.
Каждый человек может попасть под чье-то влияние. Это идет на пользу, если мы прислушиваемся к серьезному, умному и рассудительному человеку. Но куда проще попасть под влияние того, кто совершенно бессовестно тянет тебя в пучину, выбраться из которой самому не так просто. Это случилось с моей малышкой Миён. Мы так радовались, что у девочки, наконец, появились подруги, что упустили момент, когда к ним она стала прислушиваться больше, чем к нам. Конечно, в этом была и наша вина. Если бы взрослые больше времени проводили с ребенком, а не уходили с головой в собственные проблемы, все сложилось бы иначе.
Пока мы с Соён были в Болгарии, Чон в деловой поездке, Джисон и Джой обживались в новом доме, а Ким Намджун поправлял свое здоровье, Миён почти каждый день ездила в гости к Мунбёль. Ее вторая подружка Хвиин улетела в отпуск с родителями, поэтому не могла составить компанию девочкам. От Чэвон я узнала, что Мунбёль на дух не переносит свою мачеху, которая когда-то работала ее няней и стала причиной краха семьи. Свои мысли, сомнения и страхи девочка переложила на мою Миён, а та поверила, что я уведу у нее папу, как когда-то поступила Айю. Малышка находила все новые подтверждения словам Мунбёль, поэтому так неохотно общалась со мной по телефону.
День нашего возвращения из Болгарии я запомню на всю жизнь. После ссоры в гостиной мы с Чонгуком решили дать Миён время успокоиться, но за ужином она снова грубила. Чон не выдержал. Как бы он ни любил принцессу, в ответ на ее капризы прикрикнул и на девочку, и на ее няню. Снова я попыталась встать на их защиту, но меня грубо перебили.
— Все, Дженни, хватит! Мы слишком разбаловали Миён. Если сейчас продолжим в таком духе, то кто из нее вырастет? — это было сказано громко при всех; малышка расплакалась, я дернулась к ней, но Чон успел схватить меня за руку, — нет!
— Чонгук, ты делаешь хуже, — прошептала я.
— Чэвон, уведи Миён наверх. Вижу, она не голодна, так что искупай и уложи спать. До завтрака она останется у себя, — строго сказал мужчина, и ослушаться его было невозможно.
Чэвон взяла за руку плачущую Миён, но девочка выдернула ладошку и сама помчалась наверх. Я посмотрела на Чона в надежде увидеть во взгляде хоть каплю сожаления, но встретилась с ледяной стеной.
— Чон, ты не должен был так говорить с Миён. Ты только подтверждаешь домыслы ее подружки по поводу нас. Мы должны окружить ее любовью.
— Дженн, ты неправа. Мы любим нашу Миён, но если сейчас спустим такое поведение, то что дальше? Ты же знаешь, я всегда стараюсь быть справедливым. Дочь сама должна увидеть наше к ней отношение. Мы не раз доказывали любовь, а она верит Мунбёль? С ней больше не увидится.
— Мы не может запретить Миён общаться с подружкой, — возразила я и накрыла руку Чона своей ладонью, — послезавтра у нее день рождения. Давай дождемся праздника, и там я сама поговорю с Мунбёль, пусть увидит, что я люблю нашу маленькую и не собираюсь отнимать у нее папу.
— Я так тебя люблю, — он поднес мою руку к губам, но не поцеловал, а стал внимательно рассматривать ладошку, — скоро на этом пальце будет кольцо. Разделаюсь с одним делом, и мы поженимся.
Чон впервые говорил о свадьбе так. Мы и раньше обсуждали будущее, но сейчас это были не просто мечты, а четкий план. У меня на лице заиграла глупая улыбка, а сердце затрепетало, как дикая птица в маленькой клетке.
— Завтра утром поговорим с Миён. Надеюсь, за ночь она обдумает свое поведение, — ласково сказал он и все-таки поцеловал мою руку.
поцеловал мою руку.
На следующий день поведение нашей девочки не изменилось. Она выглядела подавленной, но меня слушать не стала. Как я и боялась, малышка во всем обвинила меня, а упертый Чонгук снова отругал дочь. Даже предстоящий праздник его не смягчил.
Для торжества Джой нашла замечательный коттедж в лесу. Он был совсем близко от Сеула, поэтому все гости с легкостью могли добраться. Украшение праздника женщина доверила дизайнерам, а в качестве развлечений заказала анимацию и животных.
С самого утра Миён находилась в приподнятом настроении и даже разрешила мне себя причесать. Это нельзя было назвать примирением, но во всяком случае, лед тронулся.
— Чэвон, я сама соберу Миён. Если хочешь, то можешь ехать на праздник с Ким Намджуном и Наён. Они внизу. А наша красавица поедет со мной и папой, — сказала я, собирая в заколочку золотистые кудряшки Миён.
— Хорошо, Дженн. Так и сделаю. Думаю, вам будет лучше ехать вместе, — девушка выпорхнула из детской, и я получила возможность поговорить с Миён наедине.
— Малыш, я очень переживаю. Мне так сильно хочется плакать, — призналась я и заметила, как девчушка встревожилась.
— Почему?
— Потому что мы поссорились, а я тебя очень люблю.
— Ты можешь не грустить, потому что у тебя есть папа. Он на меня злится и больше не любит, а с тобой добрый, — рассматривая цветочную вышивку своего пышного платьица, проговорила Миён.
— Это неправда. Папа очень тебя любит, но сердится, что ты обидела и меня, и его. А я не могу не грустить, потому что без тебя я не могу. Ты же моя самая близкая подружка. Мы с тобой столько вместе прошли…
И тут малышка меня обняла, так трепетно, нежно и искренне, что уже точно нельзя было сдержать слез. И неважно, что поплывет косметика, неважно, что помнется платье. Миён снова была со мной.
— Эй, принцессы, вы готовы? — в детскую заглянул Чон, но увидев мои слезы, нахмурился.
— Мы помирились, — шепнула я, чтобы он снова все не испортил.
В коттедж мы приехали одними из последних. Джой действительно постаралась на славу, а главное, пригласила много детворы. Стоило Миён увидеть детскую зону с несколькими пони, обезьянкой и даже настоящим верблюдом, ее глаза загорелись, и Чэвон подошла к нам как раз вовремя, чтобы увести малышку знакомиться с животными.
— Джой, все чудесно, — я не могла ее не похвалить, а по тому, как она смотрела на нас с Чоном, было понятно, что она ждет нашей оценки.
— Спасибо. Зверей заберут к вечеру, правда, но тогда начнется цирковое шоу.
— А еще запланирован фейерверк, — к нам подошел Джисон и протянул мне шампанское, — теперь мы одна большая семья и должны показать Миён, как все ее любим.
— Да, сейчас это особенно важно, — заметила я и сделала глоток, — Джой, а Мунбёль здесь?
— Здесь, и Хвиин вернулась из путешествия. Думаю, девочки уже вместе.
— Тогда я отойду ненадолго.
Я нашла девчушек у вольера с обезьянкой. Они задорно смеялись, наблюдая за выкрутасами капуцина.
— Хорошенький, правда? — спросила я, обнимая Миён за плечи.
— Ой, здравствуйте, — растерялась Хвиин, не ожидая меня увидеть.
— Здравствуйте, — более решительно сказала Мунбёль и тут же отвернулась, словно меня и нет.
— Девочки, я хотела с вами поговорить, — не отрывая взгляда от обезьянки, как можно дружелюбнее сказала я. Ответное молчание я приняла за согласие, — мы с вами почти не знакомы, поэтому у вас могло сложиться неправильное мнение обо мне. Я очень люблю Миён, и хотя мы с ее папой вместе, это не значит, что она для меня менее важна.
— Вот видишь, Мунбёль, — гордо заявила малышка, — Дженни меня любит, а ты не верила.
— Может быть, она только так говорит. Потом выйдет замуж за твоего папу…
— И не перестану любить Миён, — перебила я уже строже, отчего девочка нахохлилась маленьким замерзшим попугайчиком, — я не хотела тебя обидеть, но и ты должна понять, что нельзя говорить о людях, которых ты не знаешь. Вы же с Миён подруги. Зачем ты ее расстраиваешь?
— Потому что подруги, я это и говорю. Чтобы она знала правду, — Мунбёль не отступала от своего. В свои шесть лет она была не по годам взрослой, и это пугало.
— Я хочу быть другом не только Миён, но и вам. Давайте забудем все споры и будем дружить, — я протянула девочкам руку, уже сомневаясь, что ее пожмут, но тут Хвиин шагнула ко мне и крепко сжала мою ладонь.
— Я хочу с вами дружить. И думаю, что вы правда любите Миён, — улыбнулась она, и я облегченно вздохнула. Полдела сделано.
— Ну, Мунбёль, а ты? — она пожала мне руку, хоть и без охоты, — Миён, а тебя я поцелую.
Чмокнув малышку, я пожелала девочкам хорошо развлечься и пошла к взрослым. Пусть Мунбёль мне еще не доверяла, но на моей стороне была Хвиин, а значит, нас уже больше. Со временем я смогу убедить в своей искренности и Мунбёль, во всяком случае, я думала именно так.
Для взрослых был выделен отдельный зал, где собрались не только родные Миён, но и подруги ее матери. Не самая приятная компания, тем более, что каждая из них норовила одарить меня пренебрежительным взглядом. Женщины всем своим видом показывали, что я им не ровня, хотя в чем это выражалось? В том, что у меня нет следов пластики? Свои волосы и ногти? Точно так же они относились к Джисону, ведь предпочли бы для своей подруги такую партию, как Чонгук. В какой-то момент я не выдержала и ушла, чтобы снова проверить детей.
— Мне тоже там не нравится, — Чонугк неслышно нагнал меня и, схватив за руку, утащил в небольшую кладовку.
— Сумасшедший, здесь же кругом гости, дети…
— Знаю, но так тяжело себя сдерживать, — прошептал он и укусил за подбородок, отчего я негромко вскрикнула, — я бы с радостью пошалил, но должен уехать.
— Как?!
— Я вернусь к торту, а пока веселитесь без меня.
— Чон… — я хотела обнять его и просунула руки под пиджак, но вместо этого нащупала два пистолета, — что это?
— Знаешь же, что не отвечу. Будь начеку и не своди глаз с Миён. Вы под охраной, но если что, то она на тебе, — отчеканил он.
— Ты меня пугаешь, — призналась я.
— Бояться нечего. В обиду вас не дам. Но кое с чем разобраться должен. Кстати, ты случайно не слышала, чтобы кто-то из охраны обсуждал этот праздник?
— Нет, но ведь это не тайна. Все твои люди знают про день рождения дочери…
— Если бы об этом знали только мои люди…
— Что ты хочешь сказать?
— Ничего, — он по-отечески поцеловал меня в лоб, — до вечера.
После разговора с Чонгуком стало совсем не по себе. Кто еще знал о празднике Миён? Неужели враги? Мы в опасности?
Я долго не могла найти себе места, и даже веселые разговоры Ким Намджуна и Наён не могли отвлечь. Мысли снова и снова возвращались к Минхо. Ведь ему доподлинно известно обо всех наших передвижениях, и он мог рассказать о празднике, если играет за врагов. Почему же Чон так ему верит?..
— Дженн, ты с нами? — Ким Намджун легко потряс меня за плечо.
— Что? Извините, я ушла в свои мысли… — виновато ответила я.
— Говорю же, она прослушала все, — вмешалась Наён, — мы с Намджуном подумали, что теперь практически одна семья, а ты все еще обращаешься к нему на вы.
— Дженн, ты для меня стала очень дорога, твой папа мне нравится, мама тоже… кхм… женщина своеобразная, но интересная. Сын мой тебя любит, Миён тоже. Зови меня батей, — выпалил мужчина, чем поставил меня в тупик.
— Батей? — переспросила я.
— Почему нет?
— Ким Намджун, как-то это некрасиво…
— А выкать мне красиво? — обиделся он и демонстративно повернулся к жене.
— Хорошо, давайте так, я не буду вам выкать, но обращаться продолжу по имени и отчеству?
— А в бате что плохого?
Я не знала, что ответить. Не объяснишь ему, что такой термин режет слух, что мы все-таки живем в городе и на дворе двадцать первый век. Пришлось изыскивать другую тактику.
— Папа обидится. Он у меня один. А вот обращаться на ты я начну прямо сейчас.
— Уговорила.
Праздник шумно и весело продолжался. Дети веселились с аниматорами, я проводила время в компании новоявленных свекра и свекрови, Джой красовалась среди подруг, а Джисон наблюдал за ней с обожанием. И вроде бы кругом царила радость, но я все равно не могла не переживать после разговора с Чонгуком. То и дело я ходила по дому, ожидая услышать, наконец, шум его машины.
К вечеру забрали животных, но вместо них к имениннице и маленьким гостям вышли клоуны. Миён стала главной героиней представления и гордо выбрала себе в ассистентки Мунбёль. Тогда я решила найти Хвиин, чтобы удостовериться, что девочка не обиделась, но ее нигде не было.
— Чэвон, ты не видела Хаиин? — спросила я у няни, с интересом наблюдавшей, как Миён вытаскивает из шляпы живого кролика.
— Кажется, она ушла в комнату с угощениями. Вроде девочки повздорили, — пожала плечами девушка и тут же громко захлопала новому фокусу.
Хвиин отыскалась в холле у зимнего сада; она глотала слезы на маленькой лавочке. Ни за какими сладостями она, конечно, не ходила.
— Что случилось? Почему ты плачешь? — я подсела к ней и протянула бумажный платочек, который она неуверенно взяла.
— Миён сказала, что не хочет больше со мной дружить. Что ее подружка Мунбёль, — пожаловалась девочка.
— Из-за чего вы поссорились? — мне было очень жаль девчушку, ведь она действительно переживала. Именно такая подружка нужна была моей Миён, и как она этого не понимала?
— Не могу сказать, — прошептала она.
— Но мы же договорились дружить, помнишь? Расскажи мне, и я постараюсь помочь.
— Потому что я вас защищала… — виновато сказала Хвиин, опустив голову.
— Меня? От чего?
— Потому что Мунбёль сказала, что вы притворяетесь хорошей, и если Миён будет вам верить, потом вы от нее избавитесь. Я сказала, что вы хорошая, тогда Мунбёль начала говорить, что я не люблю Миён, раз на вашей стороне. Но вы же правда любите Миён? Вы не выгоните ее, когда выйдите замуж?
— Конечно, нет! Я люблю ее, как родную. Скажи, а Миён поверила Мунбёль?
— Да…
Мне дико хотелось подойти к этой умной Мунбёль и надрать ей как следует уши. Я всегда любила детей, но это уже было слишком. Возможно, я бы так и сделала, но тут объявили праздничный торт. Посмотрев на заплаканную Хвиин, я наспех вытерла ее личико и взяла за руку.
— Идем есть торт, а потом мириться с подружками.
Когда мы вернулись в зал, Миён стояла на небольшой табуретке на сцене рядом с огромным четырехъярусным тортом, на кремовой вершине которого горела свеча цифрой шесть.
— Миён, теперь тебе нужно загадать самое заветное желание и задуть свечу, — объяснила миниатюрная клоунесса, и девочка завороженно посмотрела на трепещущий огонек.
— Хочу, чтобы папа и мама поженились, а Дженни и дядя Джисон уехали!