53
В день приезда родителей горничные с особой тщательностью убрали дом, мы с Наён приготовили праздничный ужин и поставили парадный сервиз. Маму и папу мы позвали на три дня, и на это время пригласили пожить у нас Ким Намджуна. Чонгук очень хотел, чтобы наши родители скорее нашли общий язык. Впервые к нам за ужином должна была присоединиться и Наён, но не как кухарка, а в качестве возлюбленной Ким Намджуна.
— Дженн, можно тебя на минуту? — взволнованно спросила Наён, когда я помогала Чэвон собирать к ужину Миён.
— Что-то срочное? Мы хотели сделать прическу…
— Да, срочное, а Чэвон сама управится, — по тону Наён я поняла, что действительно что-то случилось, и, оставив малышку на няню, пошла за кухаркой.
— Ой, не знаю, с чего начать… — усадив меня на свою кровать, женщина прохаживалась по комнате, то и дело пытаясь завести разговор, но тут же замолкая.
— Наён, не пугай меня! Что случилось?
— В общем, совет нужен, Дженн. Знаешь же, что Намджун у нас ночует. В общем, говорили мы с ним днем, слово за слово… Не знаю, как так вышло, но я разрешила ему ночевать в моей спальне. Ой, что теперь будет? Что будет?!
— Наён, может, будет то, чему давно пора произойти? — аккуратно сказала я, на что кухарка… или моя почтисвекровь всплеснула руками.
— Может быть, и пора, но я не знаю, что мне делать. Точнее, я в курсе, как это происходит, но боюсь. Это очень больно? — она села рядом со мной и взяла мои руки в свои теплые ладони.
— Ким Намджун взрослый мужчина, он позаботится, чтобы тебе было хорошо. Наён, ты ведь любишь его?
— Очень.
— Тогда не переживай. Расслабься, позволь ему всему тебя научить. Доверься Ким Намджуну.
— А вдруг я ему не понравлюсь? Ну, я не девочка, у меня есть некоторые недостатки, фигура не очень…
— Идеальных людей не существует, в каждом есть какие-то недостатки, но именно они делают нас теми, кто мы есть, а Ким Намджун тебя любит, и любит со всеми дефектами. А что до возраста, так он тебя старше, для него ты еще совсем молоденькая.
— Спасибо, Дженн. Успокоила старую дуру, — Наён прижала к груди мои руки и прикрыла глаза, — сделаю, как ты сказала. Доверюсь Намджуну!
— Вот и правильно, а теперь пойдем вниз ждать моих родителей.
Чонгук и родители опоздали к ужину, но прибыли в отличном настроении, а это главное. Мама осталась под впечатлением от нашего особняка, его внутреннего убранства и, конечно же, сада. А вот папа чувствовал себя неуютно. Такая роскошь была для него в новинку, и он никак не мог расслабиться, но тут на помощь пришел Ким Намджун, который специально принес свою настойку. Уже через пару часов наши с Чонгуком отцы общались как закадычные друзья.
После ужина, пока старшие мужчины травили друг другу байки в саду, мы с Чонгуком, Наён и мамой пили чай в гостиной. Миён играла рядом со своими животными, а Чэвон мы отпустили.
— Чонгук, вижу, как вы цените мою дочь, но все же опасаюсь, как бы ваш запал не прошел, — снова завела старую песнь мама.
— Пак Чеён, это не запал, я люблю вашу дочь, — спокойно ответил возлюбленный, но по его сжатым кулакам я поняла, что эта тема его уже достала.
— Если так, то в будущем вы планируете на ней жениться? — напирала мама.
— Пока мы не обсуждали этот вопрос, — отставляя чашку чая в сторону, сосредотачивая все внимание на моей матери, проговорил Чонгук.
— Тем не менее…
— Да, в будущем планирую, — отрезал он, крепко сжимая мою руку.
— Мама, я тебя прошу, не порть вечер, — процедила я.
— Чонгук, после развода мы прописали Дженн обратно к нам. Если у вас все так серьезно, то не логичнее будет сделать ей регистрацию в вашем доме?
— Мама!
— Видите ли, Пак Чеён, я не могу зарегистрировать Дженн в этом доме, потому как сам здесь не прописан.
— Как?! — искренне удивилась она.
— Этот особняк мне не принадлежит, он числится за организацией, в которой я работаю, а у меня право пожизненной аренды, пока я ее возглавляю.
— Но…
— Не беспокойтесь, я не бомж и о своей женщине позабочусь, — Чон не дал ей себя перебить и продолжил, — у меня в Сеуле квартира, и я пропишу в нее Дженни, чтобы вы были спокойны. А теперь извините, я пойду к себе. День был сложный. Передайте Бан Чану от меня пожелания доброй ночи.
Чонгук поднялся с дивана, поцеловал мне руку, кивнул женщинам и, взяв на руки Миён и ее котенка, направился к лестнице.
— Дженн, я уложу дочь и буду ждать в спальне, — кинул он, не оборачиваясь.
— Мама, как тебе не стыдно?! — вскипела я, — как тебе в голову пришло такое сказать?!
— Как мать я должна думать о твоем благополучии. Пусть не думает, что может просто с тобой поиграться!
— Чонгук не такой, он любит нашу Дженн всей душой! Знали бы вы, как он сходил с ума, пока она болела, — не выдержала Наён.
— Конечно, вы защищаете его, ведь сами планируете выйти за его отца, я же смотрю на вещи объективно.
Сгорая со стыда, я отвела глаза. Она умудрилась достать не только моего мужчину, но и обидеть Наён. Зря Чонгук все это затеял, зря! Я готова была разрыдаться, но тут в дом вернулись папа и Ким Намджун. В отличие от Чонгукова отца, мой еле держался на ногах.
— Теперь знаю, в кого ты такая, — вздохнул Ким Намджун, усаживая папу на диван, — совсем пить не умеет. Три стопки пропустили, а он лыка не вяжет. Ты и то больше смогла.
— Что?! Вы поили мою дочь?! — вскочила мама.
— Так, немного. За знакомство, — виновато сказал Ким Намджун.
— Дженни, ну, а ты чем думала? Неужели…
— Мам, пойдем я покажу вам с папой спальню, — перебила я и взяла отца под руку.
— Дженн, я помогу. Чан наш будущий родственник и мой приятель, — гордо заявил Ким Намджун и подхватил папу с другой стороны.
Мы уложили отца и, попрощавшись с ним и матерью, пошли к своим спальням. Пользуясь тем, что мы с почтисвекром остались наедине, я заговорила о Наён.
— Мне неловко заводить этот разговор, но я о Наён.
— Моя булочка сегодня впустит меня в свою пекаренку! — довольно потирая руки, сообщил мужчина.
— Боже! Ким Намджун, мне не обязательно знать такие подробности! — возмутилась я.
— Дженн, под пекаренкой я подразумевал ее комнату, а не…
— Так! Все! Я только хотела сказать, что для нее это очень важно. Наён волнуется, и это понятно. Пожалуйста, не забудьте, что завтра вы должны быть к ней еще внимательнее, чем раньше!
— Обижаешь! Уж я найду, чем ее порадовать утром. И сейчас я о том самом.
— Спокойной ночи, Ким Намджун! Пойду почитаю сказку Миён, чтобы заглушить те образы, которые так живо нарисовало мое воображение, — недовольно сказала я, на что мужчина только усмехнулся.
Зайдя в детскую, я увидела спящих в обнимку Чона и Миён. Губы сами растянулись в улыбке, и я какое-то время не решалась их тревожить. Чонгук проснулся сам, видимо, чувствуя на себе мой взгляд.
— Долго спал?
— Не думаю, — потирая сонные глаза, ответил он.
— Родители только разошлись, а я захотела уложить Миён, но ты справился без меня.
— Я читал ей, а когда принцесса заснула, не решался сразу уйти, — он аккуратно укрыл дочку одеялом и поднялся с ее кровати, — пойдем?
Уже в нашей спальне я собралась с духом и извинилась перед Чонгуком за свою маму. Было дико стыдно, что она вела себя так, словно деньги Чона ее волнуют в первую очередь. К счастью, мой мужчина не стал на нее обижаться.
— Она твоя мама, — вздохнул он, утягивая меня за собой на кровать, — но я решительно не понимаю, как так вышло. Вы совершенно разные.
— Знаю. Я больше в отца.
— Но все равно я пропишу тебя в своей квартире, пусть твоя мать будет спокойна, — он немного помолчал, а потом облегченно вздохнул, — хорошо, что она живет в Пусане.
— Кстати, а это правда, что особняк тебе не принадлежит? — вспомнила я.
— Да, но я им полностью распоряжаюсь. Не беспокойся, нас никто отсюда не выселит, а если меня убьют, то моей семье обеспечат финансовую поддержку, — сонно и совершенно спокойно сообщил он, вот только меня его слова мгновенно отрезвили. Я настолько ушла в чувства, что не задумывалась о той опасности, которой подвергал себя Чон. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной, но ведь на самом деле это было не так. Пусть он усилил нашу с Миён охрану, но сам не перестал рисковать, а с ним и мы.
— Чонгук, тебя могут убить твои противники? — дрожащим голосом вопросила я, нервно теребя шнурок его пижамных штанов.
— Пусть тебя это не беспокоит. Мы все рискуем. Некоторые проходили войны и оставались живыми и здоровыми, а другие отсиживались дома и погибали в собственном душе, поскользнувшись на мыле и ударившись головой о стену.
— Мне не нравится, когда ты так говоришь…
— Но ты должна быть к этому готова. Дженн, ты же понимаешь, что я занимаюсь не совсем обычной деятельностью и, будучи моей спутницей, должна быть готова к некоторым трудностям. Я обещаю, что тебя никак не коснется моя работа, но если вдруг я не вернусь, нужно будет выполнить некоторые инструкции. Этот дом придется покинуть и забыть о его существовании, но о вашем благополучии позаботятся.
— Кто? Чонгук, ты меня пугаешь…
— Я не хотел заводить этот разговор раньше времени, но раз зашла эта тема… Скоро я введу тебя в свой круг, познакомлю с некоторыми людьми и объясню, как мы будем жить дальше. А пока не забивай этим свою милую головку, — он поцеловал меня в макушку и крепче зажал в медвежьих объятьях, — спокойной ночи, Дженн. Завтра у меня долгий день. Снова буду пытаться понравиться теще.
В эту ночь я еще долго не могла уснуть, думая о том, во что влезла, влюбившись в Чона, но правда оказалась за гранью даже самых смелых моих предположений. Обычная влюбленная девушка, я и не подозревала, в какую игру вступила, согласившись на эти отношения.
Если вы решили связать свою жизнь с непростым человеком, будьте готовы принять на себя трудности, которые будут с этим связаны. Полюбив Чонгука всем сердцем, позволив себе, наконец, забыться в его объятьях, я совершенно не думала о том, какие обязанности лягут на мои плечи. Да, теперь на мне был дом, хозяйство и, как и раньше и даже больше, воспитание Миён. Но, как оказалось, это было не все.
Рано утром до завтрака, когда наши родители спали, Чон попросил меня подняться в его кабинет на третьем этаже. Я давно уже сюда не заходила. В последние месяцы он все чаще работал внизу. Откровенно говоря, я чувствовала себя немного неуютно, поскольку сейчас Чонгук держался несколько отстраненно, словно опять стал моим боссом.
— Сядь, пожалуйста, Дженн, — он указал мне на кресло напротив стола, а сам прошел к большому книжному шкафу и, как в старых добрых детективах, нажал на красный томик Шекспира, после чего вся стенка отъехала в сторону.
— Там тайная комната? — не удержалась я, с любопытством заглядывая в темный проем.
— Что-то вроде этого, — усмехнулся Чон, и сел за стол, оставляя проем открытым, — это центр связи. Здесь расположен главный компьютер, о котором знают только руководящие лица.
— Руководящие лица? — переспросила я.
— Как я тебе сказал, я руковожу одной организацией, но моя власть не абсолютна. У нас есть что-то вроде парламента, с которым я согласовываю важные решения. Да, у меня есть право вето, но такое же право есть у нашего парламента.
— И… чем занимается ваша организация?
— Это, любовь моя, тебе знать не следует. Достаточно того, что, будучи моей девушкой, а в будущем — женой, ты стала частью нашей организации, в связи с чем у тебя появились некоторые обязанности.
— Но я не давала согласия…
— Ты дала согласие быть со мной, это одно и то же.
— Но ты должен был сначала спросить? Рассказать об этих обязанностях, вдруг…
— Вдруг быть не может, — перебил Чон и, вертя в руках позолоченный нож для бумаги, расплылся в улыбке, — я не мог просветить тебя раньше, потому что ты не была моей. Теперь все изменилось. Или ты могла бы мне отказать только потому, что не хочешь выполнять несложные функции?
— Я же не знаю, что мне придется делать, — обиженно ответила я и, скрестив руки под грудью, отвернулась от Чона, стараясь что-нибудь рассмотреть в проеме.
— Туда мы сейчас зайдем, так что твое любопытство будет удовлетворено, — вернул к себе внимание Чонгук, — Дженни, как моя спутница ты должна будешь отвечать за безопасность семьи в мое отсутствие. Да, есть Минхо и другая охрана, но организовать эвакуацию домашних должна будешь именно ты.
— Эвакуацию? Чонгук, ты меня пугаешь…
— Как я говорил, этот особняк не является моей собственностью, он находится в пожизненной аренде у руководителя организации. В случае, если со мной что-нибудь случится, будь это несчастный случай или смерть от старости, этот дом перейдет другому человеку и его подручным. Выбор нового руководителя займет от недели до двух. За это время тебе нужно организовать всех наших людей к передислокации. Это значит: собрать вещи, рассчитаться с долгами, закрыть счета в банке и передать все ваши документы присланному человеку от организации.
— Я ничего не понимаю… Чонгук! — мне стало страшно от того, как четко и холодно он говорил, словно проводил инструктаж своему сотруднику. Это давало понять, насколько все серьезно.
— Любимая, тебе не стоит волноваться, но я должен быть уверен, что ты все четко поняла.
— Но зачем закрывать счета в банке и что будет с документами?
— Ты, моя дочь, отец, Наён, Феликс и Соён, если он на ней все-таки женится, покинете этот дом. У вас будет другая жизнь, а все, что было здесь, вы забудете.
— То есть как? А мои родители? А Джой и Джисон? Что будет с ними?
— Они не связаны со мной так, как вы, так что продолжат свою жизнь. Вас обеспечат новым жильем, профессиями, работой. Придется придерживаться определенной легенды, но, уверен, с этим вы справитесь. Также вам будут выделены средства на первое время. На ваши имена будут открыты счета, средствами с которых вы сможете распоряжаться, как пожелаете.
— А ты?..
— Этот план нужен на случай, если меня не будет.
— Чонгук, мне страшно! — призналась я, живо воображая жалкое подобие жизни, которое будет у меня, если я потеряю любимого мужчину.
— Я же сказал, что тебе не о чем переживать. В мои планы не входит ранняя смерть, — Чон поднялся с кресла, подошел ко мне и протянул руку, куда я вложила свою ладонь, — идем, покажу центр связи.
Мы зашли в проем за шкафом, и слева от входа Чон нащупал выключатель. Шумно загорелись лампы на потолке. Это напомнило школу, когда утром входили в пустой класс, включали свет, и старые лампы медленно и трудно зажигались, заливая помещение противным гулом. Странно, что здесь в таком дорогом и оснащенном по последнему слову техники месте было подобное освещение.
Мы оказались в небольшой комнатке с множеством плазменных экранов и странной панелью управления, с пожелтевшими, продавленными кнопками, как у старого компьютера. Под длинным столом, на котором размещалась панель управления, жужжали темные железные ящики, как я предположила, системники.
— Это центр связи. Выглядит не очень, но только потому, что срок службы оборудования — несколько десятков лет. Это системные блоки, — Чонгук указал на ящики, подтвердив мою догадку, — они огнеупорны, полностью защищены от влаги и даже при взрыве дома не перестанут работать. Такие меры необходимы, чтобы в случае катаклизма иметь связь с организацией. Экраны, как ты могла заметить, новые. Их установили прошлой осенью, как раз перед твоим появлением в доме.
Чонгук подошел ко мне и за талию притянул к себе. Он шумно вдохнул аромат моих волос и легко коснулся губами мочки уха.
— Это была замечательная осень. Новые мониторы и ты…
— Сравниваешь меня с техникой? — я игриво его оттолкнула, но Чон только сильнее потянул меня на себя.
— Нет. Ты лучше… С техникой я не могу делать то, что делаю с тобой, — легкий смешок, и Чонгук вновь стал серьезным, — иди сюда.
Я подошла к панели управления и взглянула на ряд клавиш с цифрами, записанными, как добавочные номера телефонов во внутренней линии.
— Если со мной что-нибудь случится, ты должна нажать любую из трех первых клавиш и рассказать о том, что произошло.
— Но кому?
— Осенью будет одно мероприятие, на нем я тебя представлю нужным людям, — Чонгук снова взял меня за руку и потянул к выходу, — на сегодня информации достаточно. Идем вниз, а то опоздаем к завтраку.
Мы действительно почти опоздали. В столовой уже собрались мои родители, Чэвон с Миён и отец Чона с Наён. Ждали только нас.
— Где вы были, сынок? — поинтересовался Ким Намджун, похлопывая по плечу Чонгука, — Феликс ходил за вами, но в спальне никого не нашел.
— У нас с Дженн было одно дело. По хозяйству, — отмахнулся Чон и украдкой подмигнул мне.
— А чего Дженни такая молчаливая? — не унимался Ким Намджун, и мне пришлось соврать что-то невразумительное.
На самом деле, я действительно была отрешенной, обдумывая все, что рассказал Чонгук. Как бы я его ни любила, то, что я от него услышала, мне не понравилось. Конечно же, я понимала, что мой любимый мужчина далеко не простой преступник, но теперь убедилась, что он — глава серьезной мафиозной группировки!
Судя по тому, что он не первый руководитель этой организации, а вся техника имеет десятилетнюю историю, можно смело предположить, что Чон управляет настоящим преступным кланом, выжившим в девяностые и получившим новое развитие. Именно поэтому он не может из него выйти. Иначе его убьют! Но что же делать мне? Хотя, о чем я думаю… Уже все решено:
«…будучи моей девушкой, а в будущем — женой, ты стала частью нашей организации».
— Дженни, а ты мне сделаешь радужную кашу? — пододвигая мне банку варенья, пролепетала Миён.
Девчушка уселась за стол рядом со мной и не позволила Чэвон положить ей завтрак. Няня немного стушевалась, и Чонгук, заметив это, предложил ей перекусить с Феликсом и Минхо в саду, если она пожелает. Чэвон уточнила, не нужна ли ее помощь с малышкой, но скорее из вежливости, и, получив вольную, направилась в сад.
— Миён, почему ты так разговаривала со своей няней? — неожиданно обратилась к малышке моя мама, и я тут же напряглась, ожидая очередного подвоха.
— Я никак не говорила с Чэвон, просто она не умеет делать Дженнину радужную кашу, — совершенно спокойно ответила Миён.
— Мам, Миён не грубила, поэтому твое замечание неуместно, — как можно тише сказала я.
— Просто нужно уважать все профессии с детства. Милая, ты должна вырасти воспитанной девочкой. Согласна со мной? — снова спросила мама у Миён.
— Да. Я буду воспитанной, — закивала головой малышка, и я не удержалась и поцеловала ее в кудряшки.
— Умница! — улыбнулся мой папа, — а ты знаешь, что Дженни делает радужную кашу, а я умею варить суп из ложки!
— Суп из ложки? — малышка удивленно распахнула глаза и заерзала на стульчике.
— Сегодня, когда будут готовить обед Дженни и Наён, мы с тобой пойдем на кухню, и я покажу, как сварить такой суп!
— А потом его съедим?
— Обязательно!
Папе удалось разрядить обстановку, он улыбнулся и подмигнул мне. Суп из ложки — это как каша из топора. Когда в детстве я не хотела есть первое, отец брал меня на кухню и варил со мной сказочный суп. Он мог быть куриным, мясным, грибным и даже борщом — неважно! Главное, что он кидал в него обычную ложку и шумно звенел ей, помешивая в кастрюле. Когда первое было готово, отец незаметно вынимал ложку, а мне говорил, что она разварилась. Я очень любила есть такой суп и сейчас радовалась тому, что отец решил поделиться своим секретным рецептом с Миён. Как-то резко поднялось настроение, и за веселыми рассказами папы завтрак плавно перетек в чаепитие в гостиной.
Я не могла не заметить, как светилась счастьем Наён. И, помогая ей на кухне с чаем, расспросила о прошлой ночи:
— Все нормально? У вас с Ким Намджуном?
— Ой, Дженн… Какой же Намджун, — приложив руку к груди, с придыханием сказала она, — мне страшно было, но он настоящий рыцарь. Стихи читал, чтобы я не переживала!
— Стихи? Ким Намджун? — искренне удивилась я, не в силах представить настоящего деревенского мужика за чтением сонетов возлюбленной даме.
— Да, стихи. Жаль, не наизусть, правда. Зато какие! О войне!
— О войне?.. Я думала о любви…
— Ой, Дженни-Дженни, — Наён покачала головой и, взгромоздив на себя большой поднос с плюшками, поспешила в гостиную.
Снедаемая любопытством, что же за стихи читал своей ненаглядной Ким Намджун, я устроилась рядом с ним на диване. Пока мой папа увлеченно беседовал с Чоном, а мама все же нашла общую тему с Наён, я поинтересовалась у горе-любовника, какую книгу он читал ночью.
— Сама мне посоветовала ухаживать за Наён, а я знаю, что стихи работают безотказно. Вот только самое нормальное, что нашел — «Василий Теркин», — прошептал Ким Намджун.
— Вы читали Наён в ее первую ночь любви Твардовского?
— Зато произведение какое! И ей понравилось, — расплылся в улыбке мужчина.
— Понравилось, это точно, — усмехнулась я, глядя на счастливую Наён.
Последний месяц лета не радовал солнечными деньками. На улице уже было прохладно, и в воздухе пахло осенью. Но погода за окном никого не беспокоила, когда в доме, наконец, воцарились мир и покой. Мама все же приняла наши с Чонгуком отношения и прямо заявила, что не возражает против того, чтобы мы были вместе. Конечно, Чона мало волновало ее мнение, тем не менее, он заметно успокоился, когда получил ее благословение.
Отец сдружился с Миён. После того, как они вместе приготовили на обед суп из ложки, малышка записала его в свои новые друзья и вечером повела знакомить с дедовым ослом Бубликом. Конечно, компанию им составил Ким Намджун, так переживавший за своих брошенных животных. Мама и Наён занялись ужином, дав возможность нам с Чонгуком побыть вдвоем.
— Все хорошо идет, да? — спросил он, усаживая меня к себе на колени.
— Вроде… Как бы мама снова что-нибудь не выкинула, — вздохнула я и уткнулась лицом в его шею.
— Не волнуйся. Она приняла меня, а дальше свыкнется, — он поцеловал меня в макушку и крепче обнял, — Дженн, о тебе уже знают в нашей организации.
— Да? — встрепенулась я и посмотрела на все такого же невозмутимого Чонгука, — и что?..
— Поздравили, что я решил остепениться, — засмеялся он.
— Расскажи мне об этой организации, — попросила я, и Чонгук нахмурился, готовясь отказать, — знаю, что не можешь, но расскажи хоть что-нибудь. Раз теперь и я с этим связана, то есть же у меня право иметь хоть какое-то представление об этих людях.
— Они не хорошие, но и не плохие люди. Среди них есть всякие. Мы имеем определенную власть, а наша сила дает право вершить судьбы. У нас свои законы и своя мораль, как ты догадалась, отличная от общепринятой, — Чон посмотрел на мое напуганное лицо и довольно ухмыльнулся, словно ждал такой реакции, — семейные традиции у нас в почете, поэтому, когда мы с Джой расстались, мое решение не поддержали.
— А Джой знала об этой организации? Ты ей показывал центр связи? Давал все эти инструкции по эвакуации? — дрожащим голосом вопросила я, чувствуя, как от волнения начинают покалывать пальчики на ногах.
— Нет. Счел, что ей еще рано узнавать обо всем, а потом… хм… потом стало поздно. Но это и к лучшему. Она не такая смышленая, как ты. Не думаю, что Джой с полной серьезностью восприняла бы мои слова. Для нее все это было бы игрушкой.
— Чон…
— Что?
— Как это… убить человека? — я задала тот самый вопрос, что мучил меня со времени плена. Тогда я поняла, что способна убить. Не представляю, как жила бы с этим, но точно знала, что смогла бы это сделать.
— Ты точно хочешь слышать ответ? — он за подбородок поднял мое лицо и посмотрел в глаза. Я была напугана, взволнована, но полна решимости идти до конца.
— Когда я была у тех людей, когда они меня били, когда я боялась не защитить от них Миён…
— Освобождение. Вот что чувствуешь, когда лишаешь жизни такого урода, — отрезал Чон и неосознанно до боли сжал мое бедро. Завтра наверняка останутся следы. Но кто думает о завтра?
— Освобождение…
— Не сразу. И даже не через пару лет, — Чон прикрыл глаза, глубоко вдохнул и шумно выдохнул, — освобождение приходит не каждый раз. Есть те, кто остаются с тобой навечно. Они как камни на шее, тянущие на дно. С ними приходится жить, мириться с их лицами, приходящими во снах, криками, что никогда не забудешь. Я не люблю убивать, но еще больше не люблю заставлять других это делать.
В горле застрял вопрос, который я не задала, заведомо зная, что он не ответит. Вопрос, почему он это делает.
— Прости, что завела этот разговор…
— Нет. Я рад. Рад, что смог хоть кому-то об этом рассказать. Знаешь, Дженн, у меня есть страх. Я боюсь потерять способность чувствовать, боюсь проснуться в один день не человеком, а безжалостной машиной, — отчеканил он, словно попрекая себя за это, как будто уже стал таким.
— Не думаю, что это возможно, — я легко провела ладонью по его щеке, но Чон перехватил мою руку.
— Возможно. Если бы тебя не было. И не только я об этом знал. Думаешь, Чимин отступил только во имя дружбы?
— Чимин?
А ведь он говорил мне, только я не поняла…
Ты мне нравишься. Безумно нравишься. Уверен, что мы сможем все преодолеть и быть счастливы вместе. Но сейчас я смогу без тебя, а вот Чон — нет.
— Почему?..
— Это тебе должен говорить он, а не я…
— Он видел, что ты делаешь меня лучше. Ты нужна мне рядом, Дженни. Ты — мой воздух…
Чон поднял меня на руки и отнес в постель. Он стал медленно расстегивать пуговицы на моей блузке, покрывая поцелуями шею, ключицы, грудь… Любовь не просто витала в комнате, она пронизывала нас обоих. Я телом, сердцем и душой желала мужчину, от которого еще полгода назад бежала бы без оглядки. Для меня Чон стал самым дорогим, значимым, лучшим, и было плевать, что он убийца. Мы почти занялись любовью, но настойчивый стук в дверь помешал.
— Папа! Дженни! — под лай Пончика в комнату вбежала радостная Миён, неся в руках небольшой зеленый тазик.