52
— Да нельзя тебе было. Нельзя. Эти уроды так тебя избили, что оставили серьезные внутренние травмы. Я не врач и не скажу, что и как именно. Тебя прооперировали, но запретили мне к тебе прикасаться. А не сказал я ничего, чтобы тебя не тревожить. Думаешь, я не спрашивал у врача, когда ты окрепнешь? Он сказал ждать еще две недели, тогда я и решил тебя отправить в Пусан. Не мог же я навредить тебе из-за разыгравшегося во мне тестостерона.
— Я думала… Черт… Прости…
Было дико стыдно. Выходило, Чон заботился обо мне, а я накинулась на него. Никогда раньше я не ставила в отношениях секс во главу угла, никогда не вела себя подобным образом. И Чонгук имел полное право злиться.
— Прости меня…
— Выходи из машины, — кинул он, строго взглянув на меня и снимая блокировку дверей.
— Что? — такого я не ожидала. Неужели он зол настолько, что готов меня оставить посреди безлюдной дороги?
— Сказал, чтобы ты вышла из машины, — разделяя каждое слово, произнес Чон, и я послушалась его приказа, — раздевайся.
— Что?
— Ты каждый раз переспрашивать будешь? Говорю, раздевайся. Полностью.
Я стояла, не шелохнувшись, пока Чонгук сам не вышел из машины и не подошел ко мне. Его лицо было таким суровым, будто он собирался меня наказывать. Это никак не вязалось с нежными, аккуратными движениями его рук, пока он расстегивал пуговицы на моем сарафане. Легкая ткань проскользила вниз, щекоча мое тело, и плавно опустилась на чуть влажную от вечерней росы траву. Чонгуком окинул меня взглядом, и на его лице заиграла кривая полуулыбка. Он щелкнул своим ремнем и не спеша вытащил его из джинсов.
— Я планировал потерпеть до дома. Утром договорился с Феликсом, чтобы он подготовил нашу спальню. Цветы, шампанское, клубника… — чарующе хриплым голосом проговорил Чонгук, а я, прикрыв глаза, живо представила эту красоту, словно чувствуя сладкий клубничный аромат и терпкую прохладу шампанского. — Хотел на руках отнести тебя наверх, уложить на простыни и любить всю ночь, долго и нежно, выцеловывая каждый кусочек твоего тела…
— Чон…
— Но ты сама распалила меня, любимая.
Оставив меня стоять в одном белье у обочины, Чонгук вернулся в машину. Приспустив джинсы с боксерами, он уселся на заднее сиденье внедорожника и, не сводя с меня глаз, стал медленно водить рукой вверх-вниз по себе.
— Снимай белье, любовь моя. И делай это сексуально.
— Чонгук, ты с ума сошел?
— Да, из-за тебя. Так что давай…
— Но мы на улице!
— Мы одни. Раздевайся!
Это было какое-то безумие, но я приняла правила его игры.
— Сделай музыку громче, — попросила я, игриво спуская лямку лифчика.
— Даже так? — усмехнулся Чон, но прибавил громкость на магнитоле.
Я грациозно завела руки за спину и расстегнула замочек бюстгальтера, но не спешила обнажать грудь. Придерживая его ладонью, я медленно сняла лямочки. Чонгук с довольной ухмылкой наблюдал за мной. Соблазнительно пританцовывая, я подошла к своему мужчине и откинула лифчик.
— Ты красивая, — прошептал он, заставляя меня расплыться в улыбке.
Повернувшись к Чонгуку спиной, я стала медленно стягивать с себя трусики. Как только я от них избавилась, Чон схватил меня за руку и потянул на себя.
— Мне, конечно, нравятся твои игры, но я до одури хочу тебя.
— Это тебе моя месть, — промурлыкала я и сделала попытку вывернуться из его хватки, но не успела и уже через мгновение оказалась утянутой в машину.
— Не выйдет. Не сбежишь.
— С удовольствием сдамся тебе…
Я перекинула через Чона ногу, усаживаясь на него. Желание обоих было так велико, что мы послали к черту все прелюдии. Чуть приподняв меня под ягодицы, Чонгук медленно опустил меня на себя.
Наконец, мы принадлежали друг другу полностью! Будучи сверху, я переняла у любовника инициативу и стала сама задавать темп нашим движениям. Откидываясь назад, выгибаясь навстречу его поцелуям, поддаваясь страсти, я терялась в ощущениях. Сумасшествие. Вот так, посреди дороги! Но было плевать! Даже если бы проехала другая машина, даже если бы кто-то любопытный вышел к нам из леса, даже если бы мир рухнул. Плевать на все!
В какой-то момент Чонгуку надоело быть ведомым. Схватив меня за талию и крепко прижав к себе, лишая возможности двигаться, распаленный мужчина стал двигаться так быстро, что удовольствие начало граничить с болью, но эту грань мой любовник не перешел. Все вокруг закружилось, тело пронзила приятная судорога, и я обмякла в его крепких объятьях. Он тоже замер, крепче прижимая мое разгоряченное, влажное тело. Я стала сосудом, который он до краев наполнил любовью, приобрела новый смысл существования — принадлежать ему.
Где-то надрывно пел соловей, а может быть, какая-то иная птица. Рой насекомых клубился у одиноко стоящего фонаря, скудно освещавшего небольшой участок раздолбанной дороги. Здоровый жучара стучал большими лапками по крыше машины, иногда взлетая и снова на нее опускаясь. Я стала частью природы — живой, естественной и настоящей. Все чувства вмиг обострились, и лунная ночь пользовалась этим, открывая многовековые тайны бытия. Сейчас я бы, может быть, познала истину, что сотни тысяч лет ищет человек, но все это стало неважным. Мой мир сузился до одного человека, что трепетно прижимал меня к своей горячей груди. Мы лежали на заднем сиденье машины, слушая песню летней ночи, ночи, когда два любящих человека стали одним целым.
Лето Две тысячи двадцать третий выдалось на удивление комфортным. Не было дикой жары, которая часто стоит в июле и августе, но и дожди практически не шли. Приятные плюс двадцать три, ясное небо и легкий теплый ветерок. Вокруг царила тишина и покой, словно природа отражала мою душу.
С момента моего возвращения от родителей у меня началась действительно другая жизнь. Все сомнения остались позади, и теперь я не играла роль хозяйки дома и возлюбленной Чона, как было поначалу, а по праву была ей. Вскоре Джой с Джисоном вернули Миён, и мы стали настоящей счастливой семьей. Чонгук много работал, часто уезжал, но всегда возвращался к вечеру, чтобы ночи напролет заниматься любовью. Откуда в нем было столько сил, я не знала; возможно, его питало то огромное чувство, которое я испытывала к нему.
Полным ходом шла подготовка к свадьбе Джой и Джисона. Они планировали шикарный праздник в элитном яхт-клубе на севере Сеула. Часть расходов взял на себя Чонгук в качестве свадебного презента, оставшуюся сумму вложил Джисон, мечтая подарить возлюбленной лучший день ее жизни.
Из-за постоянных примерок, встреч с организаторами, кондитерами и прочими хлопотами Джой практически не видела Миён. Она лишь однажды заехала к дочери, чтобы примерить заказанное ей платье. Я видела, как грустит малышка, старалась объяснить, что это лишь временно, но ничего не выходило. Из-за отсутствия мамы Миён острее воспринимала внимание отца, она каждый день ждала его возвращения, и даже если он приходил поздно, старалась не заснуть, пока его не увидит.
Чтобы отвлечь малышку, я возила ее на встречу к подружкам, а как-то даже разрешила переночевать у Мунбёль. Конечно, за домом девочки была установлена слежка, и Чонгук точно знал, что все в порядке. Кроме Миён, на детский девичник осталась другая ее подружка Хвиин и несколько девочек, с которыми общалась Мунбёль. Как сообщили люди Чона, у детей все прошло хорошо, однако, когда я забрала Миён, она была неожиданно грустной.
— Милая, почему ты такая невеселая? Тебя кто-то обидел? — спросила я, когда наша машина отъехала от Мунбёленого дома.
— Нет. Никто не обидел, — ответила она и отвернулась к окну.
— Ну, я же вижу. Расскажи, мы же друзья, — я легко коснулась ее плеча, но малышка дернулась, скидывая мою руку, — так, Миён, что случилось?
— Я больше не нужна маме, — разрыдавшись, малышка крепко обняла меня, а я совершенно растерялась, не понимая, что такое произошло.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что это правда. Мамочка выходит замуж и теперь будет все время с дядей Джисона, а я ей больше не нужна. Она даже не берет меня на выходные, — сквозь слезы изливала мне душу девчушка.
— Миён, послушай меня, твоя мама очень тебя любит. Сейчас у нее нет времени, потому что она занята свадьбой, но потом все будет по-старому.
— Правда-правда?
— Ну, конечно! Тем более, если бы мама тебя не любила, то не стала бы звать на свадьбу твоих подружек.
Джой договорилась с родителями Хвиин и Мунбёль, чтобы девочек отпустили на свадьбу. Мы подумали, что в обществе подружек Миён будет веселее, ведь, как любому ребенку, ей может быть обидно, если все внимание достанется только матери.
В назначенный день я собрала Миён, а Чэвон помогла сделать прическу. Наша девочка была похожа на настоящую принцессу. Кроме няни, на свадьбу Джой и Джисона нас сопровождали три охранника, и это кроме тех, кто обеспечивал безопасность всего мероприятия. Чонгук с нами не ехал. Мы решили, что так будет лучше. Сославшись на занятость, он остался дома, чтобы не присутствовать на свадьбе бывшей супруги и не ставить ее и Джисона в неловкое положение.
— Ты потрясающе выглядишь, — ухмыльнулся Чонгук, наблюдая за тем, как я натягиваю на ногу чулок, — но не понимаю, для кого ты их надеваешь?
— Неприлично идти на мероприятие с голыми ногами, — отмахнулась я и потянулась за платьем.
Специально для торжественной части я купила светло-голубое платье и подобрала туфли в тон. Мой образ продумала Соён, она же помогла сделать прическу и макияж. После моего выздоровления мы не раз выбирались в город и тратили неприлично много времени и денег на себя любимых. Хотелось отблагодарить подругу за все, что она делала для меня все те месяцы, что я жила у Чона, и это была лишь малость, чем я могла отплатить.
— Красивое платье. Это то, что с Соён купили? — вставая с кровати, подходя ко мне и помогая застегнуть сзади молнию, поинтересовался Чонгук.
— Ага. И оно очень дорогое, — я закусила губу, чувствуя, как стыдливо заливаются румянцем щеки.
— Мне нравится, — Чон резко повернул меня и просунул руку мне в волосы.
— Помада, — приложив указательный палец к его губам, я хотела нарушить Чонгукавый коварный план, но мужчина все равно меня поцеловал. И все мысли о макияже, прическе и платье вмиг вылетели из головы. С трудом оторвавшись друг от друга, мы какое-то время молчали, пытаясь восстановить дыхание, а потом я, как дурочка, рассмеялась.
— Люблю тебя, — шепнул Чон и пошел открывать дверь, в которую кто-то настойчиво стучал.
— Пора ехать, — сообщила Чэвон, — Юнги ждет.
— Конечно, — я наспех поправила прическу и, поцеловав Чонгука, выбежала из спальни.
Малышка Миён в пышном бледно-розовом платье важно вышагивала по светлой ковровой дорожке, посыпая ее лепестками белых роз. Все гости в умилении наблюдали за девочкой, напоминающей настоящего ангелочка. Как только она подошла к алтарю и гордо встала с краю, в конце пристани появились Джисон с Джой. Они шли под руку, улыбаясь гостям и друг другу под прекрасную музыку струнного квартета.
— Миён, держи, — одна из подружек невесты передала девчушке небольшую подушку с изящными обручальными кольцами из белого золота, которую малышка приняла со всей серьезностью.
Джой отпустила руку Джисона и встала напротив него. Женщина-регистратор произнесла пафосную речь, вызвавшую скупую слезу у особо сентиментальных женщин, и задала главные вопросы жениху и невесте.
— Да, — ответил Джисон.
— Да, — вторила ему Джой.
— В соответствии с семейным кодексом Кореи ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак, — улыбнулась регистратор, и зал зааплодировал, — прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами.
Джой и Джисон поочередно расписались в папке, после чего под ликование гостей жених поцеловал невесту. Вновь заиграл квартет, на этот раз жизнерадостного Вивальди, и присутствующие стали выстраиваться в очередь, чтобы лично поздравить новоиспеченных супругов.
После официальной церемонии и нескольких тостов мы все пошли гулять вдоль реки. Специально для свадьбы было заказано водное шоу.
Десяток людей на скутерах прыгали с трамплинов, ныряли и взлетали в воздух, совершая сложные сальто.
По завершении прогулки нас ждал банкет. Шампанское лилось рекой, всевозможные закуски, горячие блюда, фрукты, сыры — всего было в избытке. Миён с подружками и другими ребятишками резвились на траве, а мы с Чэвон сидели за столиком с нашей охраной и наблюдали за детьми. На самом деле я просто ждала вечера, когда смогу вернуться домой к любимому мужчине. Пусть мои отношения с Джой наладились, на ее свадьбе мне было неуютно.
Конечно же, я сразу узнала подруг Джой, которых повстречала на ее дне рождения полгода назад. Все такие же высокомерные и недоброжелательные, они сейчас были совершенно не похожи на невесту. Я видела, с каким презрением они посматривали на Джисона, но также подмечала, что его новобрачной не было до этого никакого дела. Теперь я не сомневалась в их любви и искренне желала счастья.
Гуляния намечались до самого утра, но мы с Миён планировали уехать после фейерверка. Хвиин и Мунбёль домой должен был доставить Юнги под присмотром Чэвон. Усадив девочек в машину и попрощавшись с ними, мы с Миён пошли искать ее маму.
— Дженни, а мы едем домой, а завтра я полечу с мамой и дядей Джисоном на море? — спросила малышка, ведя меня за руку сквозь танцующую толпу.
— Нет, солнышко, ты пока останешься со мной и папой, — осторожно сказала я, ведь не думала, что Миён решит, что Джой и Джисон возьмут ее с собой.
— А мама и дядя Джисон уедут? На море уедут?
— Милая, так заведено, когда люди женятся, после свадьбы отправляются в свадебное путешествие… вдвоем.
Миён резко остановилась и посмотрела на меня. В ее огромных глазках отразился такой испуг, что мне самой стало не по себе.
— А ты за папу тоже замуж выйдешь? Вы тоже уедете одни? — Миён часто задышала, и я знала, что еще чуть-чуть, и она зарыдает.
— Миён, мы с твоим папочкой еще не говорили о таких вещах, так что не нужно раньше времени…
— Но потом уедете! Поженитесь и уедете!
Девочка отпустила мою руку и побежала в толпу танцующих. К счастью, мне не пришлось ее догонять: один из наших охранников поймал малышку и привел ко мне.
— Куда ты собралась бежать, Миён? — уперев руки в бока, недовольно вопросила я, всем видом показывая, что злюсь на малышку, — мы с твоим папой никуда не собираемся уезжать. А что до мамы и дяди Джисона, то они скоро вернутся и привезут тебе много-много подарков.
— А вдруг они меня там забудут?
— Это невозможно. Ты мамина дочка и всегда ею будешь! Это просто невозможно!
— Возможно, — грустно вздохнула девчушка, — у Мунбёль мама замуж вышла и о ней забыла.
Теперь мне стал понятен страх малышки. Она видела на примере подруги то, чего боялась сама. Нужно было срочно что-то делать. Я снова взяла Миён за руку и повела к маме.
Джой и Джисон прощались с гостями и собирались ехать в отель за вещами, но как только увидели нас с Миён, тут же заулыбались. Джой стала расхваливать дочку за хорошее поведение, а Джисон пообещал сводить ее в парк на аттракционы, как только они вернутся из путешествия. Понемногу моя маленькая льдинка оттаяла и, когда мы уходили, больше не обижалась.
Время было позднее, а день долгий и изнурительный. Когда мы вернулись в особняк, Миён уже дремала. У порога нас встретил Чонгук, такой смешной в пижамных штанах и без футболки. Он взял дочку на руки и понес в детскую.
— Чон, ты сможешь переодеть Миён и уложить? — спросила я, когда мы зашли в ее комнату.
— Конечно. Ты себя неважно чувствуешь? — обеспокоился он.
— Нет. Со мной все нормально, но малышке нужно твое внимание. Она переживает из-за всех этих перемен, — поглаживая его жесткие черные волосы, прошептала я.
— Ладно, я все сделаю. А ты не поможешь? — Чон перехватил мою руку и поцеловал открытую ладонь. Я взглянула на нашу принцессу, что не проснулась за всю дорогу до детской и теперь сладко спала в своем парадном платьице. Слишком сильно я любила ее и не могла допустить, чтобы из-за каких-то глупых заблуждений она страдала.
— Нет. Лучше вам побыть вдвоем, — улыбнулась я и поцеловала любимого мужчину в щеку, — спущусь на кухню, выпью молока и в душ. Встретимся в спальне.
— Или в душе, — подмигнул Чонгук, на что я только закатила глаза.
Я оставила своих дорогих людей и пошла вниз. После насыщенного дня хотелось немного расслабиться, а теплое молоко с ложкой меда — отличное средство. Но когда я спустилась на кухню, услышала какие-то странные звуки, словно кто-то часто и тяжело дышал. За месяц дома в любви и покое я забыла, что такое страх, но стоило услышать что-то непонятное, как перед глазами вновь появились лица моих похитителей. Схватив со столешницы нож, я резко включила свет, готовясь защищаться от незваного гостя, но увидела плачущую Соён. Девушка сидела на полу, зажавшись в угол, и рыдала.
— Соён! Соён, что случилось? — я бросилась к подруге и та крепко меня обняла, — кто тебя обидел? Феликс?
— Нет, ни… никто, — с трудом произнесла девушка, когда я усадила ее на стул.
— Подожди… — я налила стакан воды и протянула подруге, — пей!
— Спасибо, — осушив залпом стакан, Соён поставила его на стол.
— Ну, теперь рассказывай, что стряслось. Если это из-за Феликса…
— Нет, то есть он имеет к этому некоторое отношение, — усмехнулась она, — я не знаю что делать, Дженни… Не знаю.
— С чем делать? Соён, расскажи все по порядку, и мы что-нибудь придумаем.
— Да что тут рассказывать? Я беременна.
Каждый человек в ответе за поступки, которые совершает. Имея отношения, серьезные, взрослые, построенные на чувствах, нужно понимать, что рано или поздно они выйдут на новый уровень. Соён не задумывалась о будущем, она жила настоящим, любила Феликса и была с ним счастлива. Но две полоски на тесте заставили подругу по-другому взглянуть на жизнь.
— Ты не рада? — осторожно поинтересовалась я, когда девушка немного успокоилась.
— Я не знаю, что делать, Дженни! Как он к этому отнесется? А что скажут мои родители… Не знаю…
— Феликс тебя любит, и, уверена, что будет рад маленькому. Что до твоих родителей… Ты им так и не призналась, что у тебя есть парень?
— Нет, — вздохнула Соён, — я не могла им сказать, с кем встречаюсь. Они не то чтобы расисты, но Феликс для них просто черный. Они с ума сойдут, когда узнают, что их внук будет наполовину афганец.
— Но тебе придется им рассказать. Ты же не сможешь утаивать малыша, — обнимая подругу за плечи, ласково сказала я.
— Придется…
— Феликс еще не в курсе?
— Нет, боюсь его реакции.
— Соён, ну ты же понимала, что это все равно бы случилось? Вы молодая, любящая пара, тем более, уже живете вместе. Ваши отношения и так, и так развивались бы.
— Но, как нам вместе воспитывать ребенка? Он — мусульманин, я — православная. Кем будет наш сын? А вдруг Феликс станет настаивать, чтобы малыш принял ислам? А если девочка наденет платок? Я этого не хочу! — Соён снова разрыдалась.
— Только вы вместе сможете решить, как жить дальше, но тебе нужно с ним поговорить.
— Страшно…
— Соён, что бы ни случилось, ты можешь на меня рассчитывать. Ты моя лучшая подруга, я никогда не забуду, как ты поддерживала, теперь моя очередь отплатить тебе, — я подошла к холодильнику, достала молоко и налила его в ковшик, — как раз собиралась выпить теплого молока с медом, так что подогрею и для тебя.
— Спасибо, Дженн! Ты настоящий друг, — вытирая слезы рукавом, слабо улыбнулась Соён, — ты отпустишь меня к родителям? Хочу сказать им эту новость лично.
— Конечно! Но сначала поговори с Феликсом, думаю, вам нужно ехать вместе.
— Поговорю, но к родителям его лучше не брать. Боюсь, отец разозлится и вышвырнет его из дома. Сначала нужно их подготовить.
Я налила нам с Соён молока и уселась с ней рядом. Я не могла оставить ее в таком состоянии.
— А кого ты хочешь? Мальчика или девочку? — поинтересовалась я.
— Не знаю даже. Ой. А что будет, когда он родится? Я же не смогу работать… — она снова занервничала, но опустив руку на живот, невольно улыбнулась, — он там, внутри…
— Соён, когда малыш родится, ты будешь отдыхать столько, сколько потребуется, тем более, что вы с Феликсом работаете вместе. Представляешь, как обрадуется маленькому Миён… — я прикрыла глаза и представила, как девчушка носится вокруг Соён и ее малыша. Я ни капли не сомневалась, что она полюбит Соён сынишку.
— А вдруг наоборот? Если ей не понравится другой ребенок в доме?
— Не говори глупостей, Миён добрая девочка и будет обожать малыша.
— Какого малыша? — как гром среди ясного неба, раздался голос Чона, и он хмурый зашел на кухню, — вы о ком сейчас говорили?
— Чонгук, — строго сказала я, — разве Ким Намджун не объяснял тебе, что подслушивать нехорошо?
— Я и не собирался подслушивать, но ты не вернулась в спальню, и я заволновался, — спокойно ответил Чонгук, усаживаясь напротив нас на стул задом наперед, — расскажете, какого малыша должна будет обожать моя дочь?
Я уже знала этот взгляд. Чонгук не намерен был сдаваться и собирался во что бы то ни стало выпытать правду. Другое дело, что эта правда никаким образом его не касалась.
— Любимый, это женские разговоры. Прости, но тебя это не касается.
— Меня касается все, что имеет отношение к моей дочери, — строго ответил он, явно злясь на мою реплику.
— Дай нам с Соён поболтать. Я скоро поднимусь к тебе, хорошо? — я говорила ласково, чтобы лишить его возможности разозлиться сильнее. Как мне удалось выяснить, нежностью Чонгука можно было обезоружить.
— Дженн…
— Ты мне доверяешь?
— Хорошо. Только не задерживайся, — вздохнул он и поднялся со стула, — Соён, доброй ночи.
— Спокойной ночи, Чонгук.
Мы подождали, пока Чону уйдет, и снова обнялись. Подруга больше не плакала и даже стала улыбаться.
— Расскажи ему. Он все равно узнает, — пожала плечами девушка, — пусть лучше ему скажешь ты, у меня духу не хватит.
— Только при условии, что ты во всем признаешься Феликсу. Он — отец, и будет нечестно, если его босс узнает о ребенке раньше.
— Договорились. Мой благоверный, правда, дрыхнет сейчас без задних ног… Пойду разбужу его и огорошу новостью, — пошутила Соён, но я видела, как на самом деле она боится.
— Если что, милая, зови меня! Даже если усну, буди!
— Хорошо. Спасибо! А теперь иди к Чону, он заждался. Не дай Бог снова за тобой придет… Отругает еще, что я ворую у него возлюбленную.
Мы с Соён еще раз обнялись. С ее разрешения, я погладила совсем еще плоский беременный животик подруги и пожелала доброй ночи малышу. Не знаю, почему, но я была очень рада за Соён и уже мечтала, как буду нянчиться с ее малышом.
Чонгук ждал меня, сидя в кресле, хмурый и задумчивый. Стоило мне войти, как он молча подошел, взял за руку и повел к кровати. Усадив меня к себе на колени, Чон легко поцеловал в губы и тяжело вздохнул.
— Что-то случилось? — заволновалась я такому нетипичному поведению своего мужчины.
— Я понял, о чем вы говорили с Соён, — грустно ответил он.
— Понял?
— Слушай, я тоже хочу еще детей, и мы это обсуждали, но, Дженн, не сейчас. К чему нам торопиться? Поживем годик, а там…
— Чонгук, я с Соён разговаривала не об этом, — перебила я.
— Нет? Разве не о ребенке? — он выглядел таким удивленным, что я не смогла сдержать улыбки.
— О ребенке, — посерьезнела я и посмотрела Чону в глаза, надеясь, что он сам догадается, о чем шла речь, но ошиблась.
— Подожди… Ты же не можешь забеременеть!
— Я и не беременна…
Чонгук всегда был проницательным. Я думала, что от него ничего нельзя утаить, но, как выяснилось, когда дело касалось любви, тут он был тугодумом. Он хмурился, и я чувствовала, как в его голове шел мыслительный процесс. Вдруг Чон расплылся в улыбке. Догадался.
— Соён, что ли? От Феликса?
— Ну, не от Минхо же, — усмехнулась я, — сейчас она должна поговорить с папочкой, он еще не знает. А потом нужно отпустить ее к родителям. Такую новость нельзя сообщать по телефону.
— Хорошо. Как скажешь. Не потребуется помощь на кухне в ее отсутствие?
— Нет, я сама буду помогать Наён.
— Мне нравится, что ты ведешь хозяйство, — прошептал Чонгук, а его рука пробралась под подол, оглаживая мое бедро поверх чулка, — кто-то собирался в душ?
— Потрешь мне спинку? — поднимаясь с его колен, игриво спросила я.
— С удовольствием…
По пути в ванную, я стянула с себя платье и осталась в одном белье, зная, что Чонгуку это нравится. Специально для него я купила несколько соблазнительных комплектов, и еще не все он успел оценить.
— Наконец-то я до тебя дорвался, — подхватывая и прижимая меня спиной к прохладной кафельной стене, проговорил Чонгук, — еще утром хотел сорвать с тебя это кружево.
Он не медлил. Опустив на пол, Чонгук повернул меня лицом к стене и одним резким движением порвал трусики. На секунду мне стало жаль, ведь белье было дорогим, а теперь у лифчика не было комплекта, но все меркантильные мысли вмиг оставили голову, когда его горячая рука опустилась на место, более не прикрытое кружевом.
— Чонгук… — прикрыв глаза, я откинула голову назад, на его грудь. Он лишь коварно ухмыльнулся, в тот же момент заполняя меня собой.
— Будем спать до обеда, — сонно протянул Чон, прижимая меня к себе.
— Хорошо, — пробормотала ему в ответ, чувствуя приятную негу во всем теле. Мой мужчина был восхитительным любовником, но иногда доводил до изнеможения. Сейчас был именно такой случай.
— Все, не мешай мне спать, — пробурчал он.
Чонгук уснул сразу, а я, несмотря на усталость, думала о Соён и Феликсе. Скорее всего, подруга уже рассказала ему о ребенке. Интересно, как он к этому отнесся? А смешной Чон решил, что это я уже планирую малыша. Вот только почему он был так уверен, что я не могу быть беременна? Конечно, мы предохраняемся, но случаются осечки или же дело в чем-то другом?
— Чонгук… Чон… — я принялась его расталкивать, и он недовольно повернулся, — проснись.
— Ну что тебе еще, женщина? Не спится?
— Почему ты сказал, что я не могу ждать ребенка? У меня какие-то проблемы? Это из-за операции? Я бесплодна? — сотня мыслей в секунду, одна страшнее другой, проносились в голове. Чонгук вздохнул и, приподнявшись на локтях, посмотрел на меня.
— Не говори глупости. Навыдумывала себе…
— Но ты так сказал.
— Сказал, потому что ты на гормонах. Несколько месяцев зачатие невозможно. И сбой цикла у тебя связан с этим, а не с операцией, — вздохнув, ответил Чонгук, виновато глядя на меня из-под своих длинных ресниц.
— Почему не сказал? Это такая страшная тайна?
— Тебе нужно забыть о том, что случилось, а эти последствия — как шлейф воспоминаний. Дженн, я разговаривал с психологом не только насчет принцессы. То, что случилось, не проходит бесследно, но я хочу, чтобы ты жила нормальной жизнью, чтобы тебе ничего не напоминало о похищении.
— Но мне проще жить, зная правду, а не додумывая самой то, что ты недоговариваешь.
— Я хотел как лучше.
— Знаю, но лучше мне знать все. Так я буду спокойна. Есть еще что-то, чего я не знаю, но мне стоит быть в курсе? У меня искусственная кость в ноге, или ты вколол внутримышечный увеличитель груди?
— А такой бывает? — слишком воодушевленно спросил Чон, за что получил по голове моей подушкой.
— Дурак! Я серьезно.
— Нет, теперь ты знаешь все. Выпытала.
— Вот и славно, тогда можем спать!
Как и хотел Чонгук, мы проспали до обеда, который для нас приготовила Наён. От нее я узнала, что Соён и Феликс не вышли к завтраку, ели у себя. Я начала волноваться за подругу, но, оказалось, напрасно. Ее парень так обрадовался будущему пополнению, что решил полдня провести с ней в спальне, зная, что ни я, ни Чонгук не разозлимся за это. В тот же день Феликс сделал Соён предложение, которое она с радостью приняла. Теперь оставалось дело за ее семьей. Как бы ни настаивал Феликс, Соён уехала в родную деревню одна.
Снова в доме стало тихо и спокойно, но продлилось это недолго. Мои родители (особенно мама) не забыли о приглашении Чонгука и поспешили мне об этом напомнить.
— Милая, я завтра еду в Сеул, а оттуда на вертолете за твоими родителями. Жди нас к ужину, — отрываясь от документов, сказал Чон, когда я договорила с мамой, — скажи, у меня есть шанс понравиться Пак Чеён?
— Ей просто нужно лучше узнать тебя, — убирая телефон, ответила я.
Мне пришлось слукавить. Я не представляла, что должен делать Чон, чтобы понравиться маме. С папой все было куда проще. Он практически сразу был благосклонен к моему парню, а вот с Пак Чеён придется проявить фантазию.