45
В страхе я бросилась к лестнице, но мужчина нагнал меня, схватив в охапку, потащил в гостиную и практически швырнул на диван. Чтобы я не вырвалась, он навалился сверху, придавливая своим горячим телом, но я продолжала отчаянно брыкаться.
— Ты имеешь право злиться, но я должен объяснить, почему поступил так, — пытаясь удержать меня, с трудом проговорил он.
— А я не желаю тебя слушать! Мне плевать на твои объяснения! Единственное, чего я хочу — чтобы ты оставил меня в покое! — прокричала я в лицо чудовищу.
— Тебе придется выслушать, потому что я хочу, чтобы ты была со мной, — сильнее наваливаясь на меня, заявил босс.
— Но я с тобой быть не хочу!
— Врешь! В тебе говорит обида, но чувства не обманешь!
Мужчина склонился надо мной и легко провел языком по моим губам. Я отвернула голову и зажмурилась, пытаясь продемонстрировать, как противны его прикосновения, но Чонгук лишь усмехнулся.
— Сегодня я всех отпустил. Мы дома одни, — прошептал он, опуская руку мне на бедро, вновь вызывая россыпь мурашек, заставляя трепетать в его руках. Но я не собиралась сдаваться. Боль, что он причинил, все еще терзала сердце.
— Тогда позвони своей Мине и пригласи ее!
— У меня ничего нет с Миной, и никогда не было. Ты сделала неправильные выводы, — устало вздохнул он, но я не верила ему. Не могла верить.
— О! Это я уже слышала: то же самое ты говорил ей про меня. На следующий день после нашей ночи…
— Так было нужно, — отрезал Чон.
— Сейчас тебе тоже нужно, чтобы снова переспать со мной!
— Не говори так! — взбесился Чонгук, хватая меня за запястья и заводя руки над головой.
— Правда глаза колет? — зло усмехнулась я.
— Ты нужна мне, Дженни!
— Я чувствую это! — подавшись вперед бедрами, дала понять, что заметила его возбуждение.
— Ты нужна мне не только за этим. Глупая, я не могу без тебя!
Я потянулась к нему, и Чон тут же меня поцеловал. Но не это мне было нужно. Я не верила ни единому его слову, он слишком много врал. Нужно было прекратить весь этот фарс! Со всей силы я укусила Чонгука за нижнюю губу. Мужчина вскрикнул и отстранился. Пользуясь этим, я быстро соскочила с дивана и побежала наверх.
— Все равно ты никуда от меня не денешься! — крикнул мне вслед монстр.
Забежав к себе, я закрылась на щеколду и решила не выходить, пока домочадцы не вернутся, но мое уединение не продлилось долго. Чонгук, словно обезумевший стал колотить в дверь.
— Дженни, открой! Давай поговорим!
— Нам не о чем говорить! — через дверь прокричала я, — отработаю три месяца и уеду!
— Уедешь? А как же Миён? Ты привязалась к моей дочери. Если не из-за меня, то ради нее останешься!
— Чонгук, ты испортил все, что только можно. Я люблю твою дочь и не собираюсь ее бросать. Буду приезжать к Ким Намджуну и видеться с Миён у него, но с тобой я не останусь!
— Слушай, я тебе все объясню, и ты поймешь. Только выслушай! — на этот раз Чон не требовал, а просил, и я почти поддалась, но вовремя опомнилась.
— Нет! Я не хочу понимать. Не хочу прощать тебя, Чонгук. Отпусти меня, — взмолилась я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— Послушай, там в Сеуле у меня были самые серьезные намерения…
— Нет! Нет! Нет! Ничего не хочу слышать! — перебила я.
— Я хотел, чтобы мы были вместе… — не унимался Чонгук.
— Не продолжай…
— Дженни!
Это было невыносимо. Чонгук говорил то, что я мечтала услышать, но я не могла сейчас ему верить, да и просто не хотела быть с ним. Как бы сильно я его ни любила, нельзя было ему поддаваться. Очередное предательство этого мужчины меня бы убило. Чтобы прекратить этот мучительный разговор, я ушла в ванную и включила воду, заглушая шумом его голос.
Я долго просидела в ванной, а когда вышла, был уже вечер. Чонгук наверняка ушел, но я не рискнула выйти. Только голод нещадно напоминал о себе. Живот крутило так сильно, что я легла на кровать, свернувшись калачиком, и начала плакать.
— Дженн, я принес тебе ужин! — раздался тихий стук в дверь и голос Чона. Отвечать я не стала, продолжая молча глотать слезы, — хорошо, оставлю все под дверью и уйду. Не хочу, чтобы из-за меня ты морила себя голодом.
Выждав некоторое время, я открыла дверь и увидела столик на колесиках, сервированный для меня. Кроме этого, на нем лежал небольшой букет цветов и записка с извинениями от Чонгука. Босс уверял, что больше не будет груб, и пообещал не трогать меня этим вечером.
Оказалось на удивление вкусно. Никогда бы не подумала, что этот мужчина обладал кулинарными способностями, тем более что в Сеуле всегда готовила я.
Зная, что он не нарушит обещание, я со спокойной душой спустила грязную посуду вниз и загрузила в посудомойку. На кухне был беспорядок от готовки Чонгук а, и я решила прибраться, а заодно занять себя чем-то на вечер. Когда все было убрано, я собралась наверх, но столкнулась с Чонгуком у лестницы. Испугавшись, я отступила на шаг, но он не попытался приблизиться.
— Завтра начну поиски новой няни для принцессы, но мне понадобиться твоя помощь, — сухо сказал он.
— Какая именно?
— На собеседования ты будешь ездить со мной. Хочу, чтобы ты лично выбрала женщину, которая будет заботиться о нашей Миён.
— Хорошо. Это все?
— Пока да.
Чонгук развернулся и направился в свой кабинет, а я, стараясь не разрыдаться, поплелась наверх. Вроде бы он сделал то, что я хотела, отпускал меня, вот только почему-то от этого было еще больнее. Но хуже было от мысли, что о Миён будет заботиться кто-то другой. Такому ребенку, как она, требуется не просто воспитание, но и любовь. Она такая чуткая девочка. В любом случае, я не хотела бросать ее, продумывая, как буду продолжать общаться с малышкой у дедушки, нисколько не сомневаясь, что Ким Намджун мне не откажет.
Эту ночь я спала беспокойно. Постоянно ворочаясь, я отгоняла кошмары, как теряю людей, которые стали такими дорогими за последние месяцы: Миён, Соён, Наён и Ким Намджуна ,Феликса и этого чертова Чона. Даже ненавидя его всем сердцем, я изводилась от мысли, что скоро расстанусь с ним навсегда.
Утро началось для меня так же, как предыдущее: в дверь стучали. Вновь на пороге одиноко стояла корзинка с цветами, только теперь я точно знала, от кого она. Взяв в руки цветы, я с улыбкой вдохнула их аромат, но снова решила не принимать подарка от Чона. Как и букет, что он прислал за ужином, я поставила корзинку в холле.
— Дженни! Я так соскучилась! — услышала я за спиной голос подруги и не успела повернуться, как Соён заключила в объятья.
— Соён, задушишь, — засмеялась я.
— Миён на кухне с Наён и Ким Намджуном, мы все были у него. А что тут у вас происходило? Ты помирилась с Чонгуком? — девушка засыпала меня вопросами, и я даже не сразу нашлась, что ответить.
— Пойдем ко мне, поговорим.
Переодеваясь и приводя себя в порядок, я рассказывала Соён обо всем, что случилось. Она и без того много знала, а об остальном догадывалась. Не стала я скрывать и о Чимине, признавшись, что твердо решила с ним уехать.
— Но ведь ты любишь Чонгука, — с укором заметила она.
— Именно поэтому хочу уехать. Чимин все знает, даже если через три месяца я не смогу ответить на его чувства, то попрошу просто забрать меня.
— Почему ты не хочешь выслушать босса?
— Потому что поверю в то, что он наплетет. Я слабая, Соён… Не смогу его оттолкнуть.
— Тогда, может быть, стоит попробовать?
— Чтобы он вновь обо всем пожалел? Или привел очередную Мину? Нет, Соён, я не мазохистка. С меня хватит всего этого.
— Тебе все же стоило его выслушать. Думаю, он действительно не виноват. Когда тебя не было, тут такое происходило… — заговорщически понизила голос подруга.
— Что?
— Как только вы уехали, Чонгук принялся нас допрашивать. Каждого. В своем кабинете. По часу, а то и больше.
— Что он хотел узнать?
— Без понятия. Вопросы были совершенно разные, но в основном о поездках в город и общении между сотрудниками. Дольше всех допрашивал Чонхо, а когда вывел его из кабинета, тот был белее мела.
— Он Чонхо уволил?
— Так он нам сказал.
Мы обе замолчали, раздумывая над тем, каким образом Чонгук «уволил» Чонхо. Я не знала, что именно произошло и в чем провинился парнишка, но мне его было искренне жаль. Пусть мы и не общались близко, но несколько раз выезжали в Сеул. Наше молчание нарушил Феликс, он попросил меня пройти в кабинет боссу, чтобы подписать какие-то бумаги. С тяжелой душой я направилась к Чону.
— Заходи, Дженни, — крикнул через дверь Чонгук, когда я постучала, — присаживайся за стол.
— Феликс сказал про какие-то бумаги, — взволнованно проговорила я.
— Все верно. Вот держи, — босс положил передо мной стопку документов, — это соглашение о досрочном расторжении нашего договора. Тебе нужно подписать.
Я пробежалась глазами по соглашению, которое насчитывало четыре листа, но не нашла там ничего, что бы вызвало сомнения. Подписав бумаги, я вернула их шефу.
— Еще здесь, — он положил два других документа, и я, не глядя, оставила свою подпись и на них.
— Я могу быть свободна?
— Ты завтракала? — проигнорировав мой вопрос, поинтересовался Чон, убирая бумаги в папку, а ее пряча в сейф.
— Нет пока.
— Замечательно. Я тоже. Позавтракаем здесь, в кабинете, и приступим к делам, — ответил Чон, усаживаясь за стол и включая ноутбук.
— К каким делам? Мы только что расторгли наш договор, — недоверчиво уточнила я.
— Да, договор няни, теперь ты мой личный секретарь, — Чон расплылся в довольной улыбке, откидываясь на спинку кресла.
— Это шутка?
— Нет, моя красавица, тебе надо внимательнее смотреть, что подписываешь.
— Так те два последних документа…
— Наш новый договор. А теперь, милая, сходи на кухню и принеси нам завтрак. Сегодня у нас с тобой будет долгий день…
Настенные часы пробили десять утра. Уже пять минут мы с Чонгуком играли в молчанку. Скрестив руки под грудью, я сидела напротив мужчины и с ненавистью смотрела на его ухмыляющееся лицо. Чона забавляла вся эта ситуация, но я не намерена была сдаваться.
— Хорошо, Чонгук, давай я напишу новое заявление на увольнение, опять отработаю положенные две недели, и на этом мы закончим, — потянувшись за ручкой, сказала я.
— Не выйдет, радость моя, — ухмыльнулся он, — тот контракт, что ты подписала, обязывает отработать не менее трех месяцев, прежде чем увольняться.
— Но это незаконно! По трудовому кодексу…
— Ты еще не поняла, что здесь действуют только мои законы? А я никуда не собираюсь тебя отпускать, — насмешливо заявил человек, который вновь стал моим боссом, — а теперь, Дженн, организуй нам завтрак.
Я в гневе вскочила со стула и, опершись на стол, нависла над боссом, желая высказать все, что думаю. Вот только этот мерзавец вновь стал издеваться.
— Отличное платье, мне нравится твой вырез, особенно с такой точки обзора, — нагло рассматривая мою грудь, сказал Чон.
— Гад, — процедила я, прикрывая декольте.
— Голодный гад, милая. Иди уже за завтраком, — со смехом сказал он. Задыхаясь от злости я пулей вылетела из его кабинета. Выбора не было, пришлось идти за завтраком.
Наён, как обычно, наготовила такую уйму вкусностей, так что стол ломился от яств. Я накрыла небольшой столик на колесиках и повезла все это в кабинет под удивленными взглядами домочадцев.
Чонгук уже разложил на столе какие-то бумаги и изучал их… в очках. Я и не догадывалась, что у него проблемы со зрением. Поймав мой удивленный взгляд, он сам решил объяснить.
— Раньше у меня было отличное зрение. Пару лет назад случилось ранение. Обычно ношу линзы, но дома могу позволить себе очки.
— Мне, собственно, нет до этого дела, — отмахнулась я, переставляя завтрак на стол.
— А должно быть: как мой секретарь, будешь отвечать за поставку линз, — строго сказал шеф.
— Что-нибудь еще?
— Здесь договоры с нашими поставщиками. Тебе нужно проверить все даты, чтобы при необходимости успеть их продлить, — он протянул мне массивную красную папку, и у меня замерло сердце.
— Поставщиками? Оружия? Наркотиков? — уточнила я, прокручивая в голове самые ужасные мысли.
— Солнышко, на такие сделки договоры не подписывают, — засмеялся он, — это наши поставщики материалов, ты же помнишь, чем я занимаюсь официально?
— Хочешь сказать, что твоя официальная деятельность реальна? Думала, что это все для отвода глаз, ты же конченый преступник! — выплюнула я.
— Ты ничего не знаешь о том, чем я занимаюсь, как можешь судить? Может, я спасаю голодающих детей Африки?
— Я слишком много видела и слышала в твоем доме, чтобы понять, кто ты на самом деле! — я совсем страх потеряла, но Чонгук только забавляло мое возмущение.
— А тебе нравятся опасные мужчины? — игриво вертя ручку между пальцами, поинтересовался он.
— Нет, мне нравятся адекватные!
— Странно… У тебя чувства ко мне, конченому преступнику, а совсем недавно ты встречалась с Чимином, который также работает на меня. Из этого можно сделать вывод, что ты, моя дорогая, не права.
Я со всей силы ударила по столу:
— Не смей говорить плохо про Чимина
— И не собирался. Он мой друг и прекрасный человек, а главное, сообразительный. Понял, что следует уехать и дать нам время, — откинувшись в кресле, таким же спокойным тоном сказал Чонгук.
— Это ты вынудил его, — прошипела я, сжав кулаки.
— Нет, только рассказал про нас с тобой, про свои чувства, — вдруг серьезно заговорил он, — мы должны быть вместе, Дженн. И ты, и я будем несчастны вдали друг от друга.
— Прекрати, — окончательно разозлилась я, — вдали от тебя мне будет прекрасно, а все мои чувства — это лишь ненависть и презрение!
— От ненависти до любви…
— Не в этом случае, Чонгук. Когда Чимин вернется, я уеду с ним, об этом же вы договорились?
— Да, — процедил босс, на этот раз я смогла его задеть за живое, — но ты передумаешь уезжать. Я тебе это обещаю.
— Знаешь, я поняла свое задание и пойду разбирать договоры, — желая прекратить эту комедию, я поднялась со стула.
— Будешь работать здесь, — недовольно пробормотал Чон.
— Я могу перебирать бумажки и в другом месте.
— Возражения не принимаются, — отрезал он, — займешься договорами здесь, как все закончишь, поговори с Феликсом, чтобы с третьего этажа принесли письменный стол для тебя. Компьютер тебе заказал. Чтобы к вечеру тут было твое рабочее место.
— Зачем ты издеваешься надо мной? Не можешь найти себе другое развлечение? — чуть не простонала я, без сил опускаясь в кресло.
— Я твой начальник, и отдал тебе приказ! — отрезал мучитель.
— А как же Миён? Скоро ее привезут!
— Принесете сюда ее игрушки, будем проводить время втроем. Мы за работой, а она будет играть. Потом подыщем няню.
— Но малышке будет скучно, если мы не будем обращать на нее внимания! — возмутилась я.
— А ты что-нибудь придумай, принцесса не должна заскучать.
— Но…
— Дженни, принеси мне кофе, будь добра, — перебил он.
Пришлось подчиниться. Наён, которая уже занималась обедом, с улыбкой посматривала на меня, колдующую над туркой.
— Хорошо, что вы с Чонгуком помирились. Он поспокойнее станет, — прошептала женщина, подходя ко мне.
— Мы не мирились. Я просто варю ему кофе. Исполняю приказ, — недовольно ответила я.
— А я думала…
— Наён, неужели ты сама его простила? После того, как он нагрубил тебе? — разозлилась я, вспоминая, как этот монстр разговаривал со своей кухаркой.
— Он извинился, подарил целую корзинку цветов. Всякое случается, Дженн , у него сложная работа. К тому же, ты знаешь про Чонхо. Видимо, он был нечист на руку…
— Все равно, так нельзя! И спускать Чонгуку подобное неправильно, — уже спокойнее ответила я, наливая ароматный кофе в кружку, которую дарила Чону на новый год.
— Все равно у меня не получается долго обижаться на него, — вздохнула Наён, усаживаясь с ножом и нечищеной картошкой за стол.
— Ничего, я пообижаюсь за нас обеих, — сказала на прощание я и понесла кофе шефу.
Мы с Чонгуком до самого обеда просидели бок о бок в кабинете, не проронив ни слова. Мне удалось разобраться со всеми договорами, отдельно отложив те, что требовали продления.
— Обедать тоже будем в кабинете. Надо обсудить дела, — сухо сказал босс, когда я отложила последний документ.
— Чонгук, раз уж теперь я работаю на тебя в качестве секретаря, то каковы условия? График работы, выходные, оклад, в конце концов!
— Справедливые вопросы, Дженн, обсудим за обедом. Пожалуйста, организуй нам все.
— Может быть, поедим в столовой? — предложила я, желая вырваться из этих четырех стен.
— Нет, моя красавица, ты должна была заметить, что наши слуги отличаются излишним любопытством, а в последнее время излюбленная тема их разговоров — мы. Сохраним интригу до официального признания нас парой, — довольно проговорил Чонгук и выжидающе посмотрел на меня.
— Этого никогда не будет, — перегнувшись через стол, прошипела я.
— Мне нравится видеть, как ты изменилась за эти полгода. Когда только ко мне пришла, была напуганной, брошенной девушкой, а сейчас передо мной настоящая страстная женщина. И все благодаря мне, — гордо сказал он и подцепил пальцем мой подбородок, за что тут же получил по руке.
— Я не подпущу тебя к себе и на пушечный выстрел, — кинула я, делая шаг назад.
— Рано или поздно ты сдашься, — Чонгук поднялся из-за стола и с грацией крупного хищника подошел ко мне, — ты станешь моей. Да ты уже моя, только себе в этом признаться не хочешь, гордо утверждая, что порвала со мной. Единственный способ сломить твое сопротивление — брать тебя на таран. Будь я чуть мягче, все было бы бесполезно. Я дарю цветы — ты швыряешь ими в меня, признаюсь в чувствах — ты отвергаешь. Дженни, ты как крепость, которую я должен завоевать.
— Мне надоели твои игры, — гордо вздернув носик, заявила я.
— Я не играю, Дженни. Давно уже не играю. Все это очень серьезно для меня. Ты первая женщина, которая после ухода Джой…
— Не хочу это слышать! — перебила Чона я, нервно прохаживаясь по кабинету, — не верю ни единому твоему слову! Ты только и знаешь, как играть чужими чувствами…
— Да я отталкивал тебя только затем, чтобы уберечь от себя! — отчаянно прокричал Чон и попытался меня обнять, но я попятилась к двери, — глупая, ты не представляешь, что для меня значишь!
— Я принесу обед, — холодно сказала я и поспешила выйти за дверь.
Стоило мне покинуть кабинет, как ноги тут же стали ватными. Слишком много эмоций. Слишком велико желание ему поверить… Тяжело дыша, я прислонилась спиной к стене и положила руку на грудь, словно это могло помочь унять бешеное сердцебиение.
— Дженн, тебе плохо? Что случилось? — подбежала ко мне неизвестно откуда взявшаяся Соён.
— Все нормально, Соён, — оттолкнувшись от стены, переведя дыхание, ответила я, — мне нужно собрать обед. Поможешь?
— Вы снова будете есть в кабинете? — удивилась она, — Чонгук будет держать тебя там вечно?
— Кажется, да. Теперь я его личный секретарь, — сквозь зубы произнесла я.
— Как это секретарь?
— Вот так, Соён, обманом.
— Обманом?
— Он подсунул мне документы, а я, не глядя, подписала, — вздохнула я и оперлась на руку подруги, а она вместо поддержки прыснула в кулак, — тебе смешно?
— Чонгук любит тебя, дурочка!
— Нет, он снова хочет играть моими чувствами, — ответила я и, сама того не ожидая, разрыдалась.
— Ну, что ты, Дженни? Не плачь, — девушка усадила меня за кухонный стол и налила стакан воды, который я залпом осушила, — ты на него сильно обижена, но все еще любишь, так почему не попробовать его принять?
— Люблю, Соён… В том-то все и дело, что люблю. Но я не хочу быть с ним, если он опять меня бросит или изменит, я этого не перенесу.
Соён крепко обняла меня, а я, уткнувшись подруге в грудь, горько заплакала. Слезы все текли и текли, и мне казалось, что прошло очень много времени, прежде чем я успокоилась.
— Ну вот, теперь косметика растеклась, — утирая салфеткой мою слезинку, сказала девушка, — иди умойся, а я приготовлю вам обед.
Когда я прикатила столик с едой в кабинет, Чонгук что-то распечатывал на принтере.
— Это твоя должностная инструкция, также здесь прописаны твои права как моего секретаря, — он повернулся ко мне и застыл с бумагами в руках, — что с глазами? Ты плакала?
— Не твое дело, — огрызнулась я.
— Давай есть, — раздраженно сказал босс и уселся за стол, всем своим видом демонстрируя, что ему нет дела до моих слез.
Стало так обидно, но это лишний раз доказывало мою правоту относительно намерений Чонгука. Рассердившись, я принялась выставлять посуду, громко стуча ею о столешницу. Босс молча наблюдал, но когда я случайно перевернула мисочку с маслинами и ягоды покатились по столу, он не выдержал и поднялся.
— Зачем все крушить? Понимаю, ты голодная…
— Чудовище! Ты — бессердечное чудовище! — кинула я в его наглое лицо.
— А ты красавица, и мы отлично дополняем друг друга, а теперь давай есть!
Понимая, что этот мужчина не достоин ни моих слез, ни потраченных на него нервов, я с гордым видом села в кресло и принялась за обед.
Когда с первым было покончено, Чон протянул мне должностную инструкцию личного секретаря. Помня о его хитрости, в этот раз я решила все внимательно прочитать, и уже третий пункт вызвал вопросы.
— Что значит «беспрекословно выполнять любые приказы начальства, включая личные»? — спросила я стальным голосом, демонстрируя, что намерена отстаивать свои права до последнего.
— Например, у меня будет бессонница, и я захочу, чтобы ты была рядом. В моей постели… — с коварной улыбкой пояснил Чонгук и отломил кусок ароматного багета, который тут же отправил в рот.
— Ни за что! Я секретарь, а не проститутка! — моему возмущению не было предела, так хотелось кинуть ему в лицо эти бумаги, а потом желательно огреть чем-то тяжелым.
— Посмотри пункт тринадцать твоих прав, — театрально вздохнул монстр, — там сказано, что никто не может принуждать тебя к интимной близости…
— Но она поощряется, если это будет моей инициативой, направленной в отношении моего прямого начальника, — дочитала пункт я, — это вообще можно назвать документом?
— Конечно, инструкция идет приложением к договору.
— И ты со всеми секретарями подписываешь подобное? — внутри больно кольнуло, как бы я ни хотела оставаться невозмутимой, одна только мысль, что кто-то еще принимал подобные условия, стала невыносимой.
— Ревнуешь? — усмехнулся босс, наслаждаясь моим жалким видом, словно мстил за Чимина.
— Нет. С какой стати мне ревновать тебя? Чонгук, ты мне безразличен!
— У меня никогда не было личного секретаря, только помощники, но все мужчины. Не думаю, что они бы поняли подобный договор, — серьезно заговорил босс, — и потом, все эти бумажки нужны только для того, чтобы ты была рядом, чтобы за это время поняла мои истинные намерения. Только так я смогу удержать тебя.
— Принуждая? Лишая свободы?
— Если дам свободу, ты от меня сбежишь, и все будет куда сложнее.
— Поверь, даже рядом со мной это будет непросто, — съязвила я и стала читать инструкцию дальше.
По сути, весь документ так и кричал о том, что я обязана полностью и беспрекословно подчиняться Чонгуку. Даже обед должен быть согласован с боссом. Что касалось моих прав, то они гарантировали мою физическую неприкосновенность, вот только о моральной ничего не было сказано. В итоге я все же подписала два экземпляра должностной инструкции, и Чон гордо убрал их в сейф.
После обеда, как и требовал начальник, мне пришлось организовывать себе рабочее место напротив стола Чонгука. Феликс и люди из службы охраны помогли перенести мебель из кабинета третьего этажа, а к вечеру привезли и компьютер. Тем временем Чон нагружал меня все новой работой.
— Сегодня к вечеру нужно составить новые договоры на основе предыдущих, но до этого созвониться с каждым из поставщиков и договориться об увеличении скидки минимум на пять процентов, — отдал приказ безжалостный руководитель.
— А если они не согласятся?
— Сделай так, чтобы согласились, — широко улыбнулся он.
Естественно, без опыта подобных переговоров у меня с трудом получилось сойтись хоть на чем-то с первым же поставщиком. Меня завалили вопросами о наших оборотах, продажах в последний квартал и прочем, о чем я не имела представления. На все эти мучения босс с улыбкой смотрел поверх своих очков, словно перед ним разыгрывалась комедия. В конце концов я не выдержала:
— Чонгук, чего ты добиваешься, издеваясь надо мной?
— Я не издеваюсь, радость моя, а веду твое переобучение. Ты замечательно ладишь с детьми, это я отметил; но пора вникать и в другие области. Никогда не знаешь, как повернется жизнь. Сегодня ты учитель, завтра — няня, а через месяц — секретарь. С опытом работы, ты сможешь устроиться на такую вакансию в другую фирму, если потребуется.
— Ага, тогда, когда тебе надоем, и ты решишь от меня избавиться? Я ценю твою заботу, — скрестив руки под грудью и откинувшись в кресле, я отвернулась от босса.
— Дженни, я не собираюсь от тебя избавляться. Совсем наоборот. Просто нужно быть реалистом. Если случится так, что я не смогу обеспечивать тебя, — он слегка замялся и прочистил горло, — если не смогу обеспечивать тебя работой, тебе нужно будет что-то искать. Кем ты устроишься? Снова учителем? Или няней?
— А что плохого в этой работе?
— Ничего плохого нет, но в нашей стране ты никем не станешь, работая в школе и будучи историком.
Чонгук говорил более чем разумные вещи. И я не могла с ним не согласиться. К тому же, как бы я ни злилась на этого мужчину, его требования ко мне как к секретарю были вполне адекватными, хотя взгляды, что он бросал, заставляли чувствовать себя слишком неловко.
На улице послышался звук подъезжающей машины. Выглянув в окно, Чон сообщил, что это Джой, а, значит, пора идти встречать Миён. Вот сейчас и должен был настать момент истины. В глубине души я все-таки не верила, что он откажется от меня, как от няни, однако я ошибалась.
— Чонгук, я все еще зла на тебя! — высказывала боссу бывшая супруга, пока я переобувала Наён в домашние чешки, — ты увез мою дочь, не предупредив, на две с половиной недели! Это и мой ребенок! Ты совсем забыл?
— Так было нужно, Джо, — спокойно ответил Чонгук.
— Джо? Меня зовут…
— Джо тебя зовут. Кончай уже эту комедию, — отмахнулся босс и направился к дочери, — принцесса, обними папу!
— Папочка! Посмотри, как подросла Булочка, — гордо продемонстрировала котенка Миён, — я буду знакомить ее с Пончиком, когда дедушка его приведет.
— Хорошо, милая, — Чон поцеловал дочь в макушку и повернулся к своей бывшей жене, — Джо, я не собирался тебя обидеть, но и ты, и я знаем, что вся эта история с именами — способ уйти от прошлого. Мы от него ушли. Оба. Давай перестанем играть и начнем все сначала как друзья, как родители нашей принцессы?
Кажется, ни я, ни Люси не ожидали подобного от Чона. Но в отличие от меня, отчего-то гордой за шефа, Джой осталась недовольна.
— Я не понимаю, что за игру ты затеял, Чонгук… — проговорила она.
— И ты туда же… — вздохнул мужчина, — я просто хочу наладить нормальные отношения с матерью моей дочери.
— Может быть, обсудим все с глазу на глаз, а не при ребенке? Пусть Дженни пойдет с Миён в детскую.
— Дженни больше не няня Миён, — огорошил Чонгук, и в этот же момент малышка бросилась ко мне.