44🔥
Чимин молча убрал ноутбук и подошел ко мне. Его рука скользнула по моей талии, и он притянул меня к себе. Я пальчиками зарылась в его волосы и страстно поцеловала своего мужчину. В то же мгновение Чимин подхватил меня на руки, закружил в воздухе и плавно опустил на кровать. Медленно спуская лямку сорочки, он покрывал поцелуями мое плечо, а я прикрыв глаза, выгибалась от удовольствия, представляя, что это Чон. Даже здесь, в постели с другим, Чонгук не хотел меня отпускать. Желая забыться, я нетерпеливо стала стягивать с Чимина штаны, чем вызвала его смешок. Он схватил меня за руку, что уже пробралась ему под боксеры.
— Куда ты так торопишься, милая? — усмехнулся он и, вытащив мою руку, поцеловал в ладошку, — все будет, но не так быстро. Я хочу тянуть наше удовольствие.
Я приняла его правила, позволяя не спеша стянуть с себя ночную рубашку. За окном разыгралась гроза. Молнии разрезали ночное небо, а гром почти оглушал. Природа словно играла марш моего невозврата. Теперь я точно принадлежала другому.
Яркой вспышкой молния озарила спальню. Очередной удар грома сотряс весь дом.
— Ты дрожишь? — с улыбкой проговорил Чимин, оставляя влажную дорожку поцелуев от шеи до ключицы, — неужели боишься грозы?
— Нет, я люблю грозы, — прошептала я, не в силах признаться, что дрожу от страха, но боюсь не грозы.
Понимая, что вот-вот случится, что обратной дороги нет, я вдруг пожалела о своем решении. Не должна была я приходить к Чимину, когда все еще думала о Чонгуке. Тело до сих пор помнило его прикосновения, губы чувствовали вкус его поцелуя…
Еще один поцелуй… Чимин губами спустился от ключицы к груди, а я выгнулась ему навстречу. В его умелых руках я стала расслабляться, но стоило закрыть глаза, как опять видела Чонгука.
— Поцелуй меня, — взмолилась я в отчаянии, которое он принял за возбуждение.
Дважды просить не пришлось. Чимин целовал меня, долго, нежно… Вдруг он отстранился, но лишь за тем, чтобы стянуть с себя боксеры. Вновь нависнув надо мной, Чимин повел руку вверх по бедру, к резинке моих трусиков…
— Дженни! Дженни, ты где? — послышался из коридора перепуганный детский голосок.
— Миён! Она испугалась грозы! — я тут же выскочила из постели, натянула футболку Чимина, а ему кинула трусы, — одевайся! Живо!
Малышка вся в слезах стояла у моей пустующей спальни, прижимая к груди своего игрушечного кролика.
— Дженни, где ты была? Мне страшно! Все так громыхает! — Миён с громкими всхлипами бросилась мне на шею.
— Солнышко, я здесь… рядом. Я тоже испугалась грозы и зашла к дяде Чимину, но сейчас я останусь с тобой, — стараясь успокоить Миён, я взяла малышку на руки и понесла в ее комнату.
— Тебе тоже страшно? — сочувственно поинтересовалась девчушка, — давай позовем дядю Чимина к нам?
— Можете не звать, я уже пришел.
Чимин вошел в комнату и забрал малышку из моих рук, уложил ее в кровать и сам устроился рядом.
— Дженн, иди к нам, я буду защищать вас обеих.
Долго еще за окном громыхала гроза, но мы быстро уснули в объятьях друг друга. Зато когда я проснулась, Миён мирно сопела на самом краешке кровати, а Чимина вовсе не было рядом. Я потянулась, стараясь не разбудить малышку, и задела рукой букет полевых цветов. Улыбнувшись, я взяла его и вдохнула терпкий цветочный аромат. Но это был лишь первый сюрприз. Дверь в комнату открылась, и на пороге показался Чимин с огромным подносом.
— Завтрак в постель для двух принцесс, — гордо отрапортовал он, проходя в комнату и ставя поднос на столик рядом с кроватью.
— Миён! Миён, проснись! Дядя Чимин приготовил нам сюрприз.
— Дженни! — хлопнула в ладошки девочка, стоило ей заметить поднос со всякими вкусностями, — мы что, будем прямо так кушать?
— Да, малыш, устроим пикник на кровати! — предложила я.
— А дядя Чимин с нами?
— Конечно, — улыбнулась я и взяла Чимина за руку, усаживая рядом с собой.
Это был безумно веселый завтрак. Мы втроем представляли, что на самом деле кушаем на полянке, а кругом бродят дикие звери. Одним таким диким животным стала Булочка. Она играла роль пантерки, и нам приходилось откупаться от нее ветчиной.
После ночной грозы выдался замечательный день, и мы решили провести его у бассейна. Солнце хорошо припекало, и в подогретой водичке вполне можно было купаться, несмотря на то, что на календаре было только начало мая. Правда, Миён немного расстроилась, что мы с Чимином не разрешили ей учить плавать Булочку, но малышка недолго на нас обижалась и с удовольствием побежала плескаться. Впервые за день мы с Чимином остались наедине.
— Жаль, что этой ночью так вышло, — подсаживаясь на мой шезлонг, шепнул Чимин.
Он достал солнцезащитный крем и стал нежно втирать его в мои плечи. От удовольствия я прикрыла глаза, и довольная улыбка сама растянулась на лице. Чимин чуть склонился и провел носом по шее, вдыхая аромат моего тела.
— Сегодня нам никто не помешает, — коварно улыбаясь, произнес он.
— Да, — ответила я, нежно целуя мужчину.
Внутри не порхали бабочки, не кружилась голова, и не было ощущения полета, но с Чимином я чувствовала себя… комфортно. Да, именно это слово лучше всего описывало мое состояние. Возможно, это именно то что мне нужно, ведь больше всего на свете я хотела спокойствия, семейного счастья, уюта, тепла. Дважды я безумно влюблялась, и оба раза мои чувства оказывались растоптанными. В этом мужчине, не похожем на Кая и Чонгука, я была уверена. Чимин обещал, что когда вернемся, он перейдет на другую должность, перестанет уезжать на месяцы и переедет в Сеул. Там мы сможем быть вместе. Я призналась, что увольняюсь с работы, хотя и умолчала о причинах.
Мы были вместе чуть больше двух недель, но уже строили планы на будущее, и, как ни странно, меня это совершенно не пугало. Чимин нравился мне, и я знала, что со временем привыкну и даже полюблю его. Как только перестану страдать по Чонгуку, его место в моем сердце займет Чимин.
— А вы что, целовались? — подбежала к нам Миён, на ходу вытираясь полотенчиком.
— Маленьким девочкам нельзя подглядывать за взрослыми, — нравоучительно произнес Чимир, а я заметила его смущение.
— Вы что, жених и невеста? — не отступала Миёр, внимательно рассматривая нас обоих.
— Да, малыш, — вздохнул Чимин и взял меня за руку, — мы с Дженни нравимся друг другу и решили стать женихом и невестой.
— Здорово! — обрадовалась Миён и забралась к нам на шезлонг, — а вы что, прямо по правде жених и невеста? И потом поженитесь?
— Миён, давай кончай с расспросами и собирайся на обед, — не выдержала я, чувствуя, как начинают гореть щеки.
Казалось, после того, как малышка раскрыла нашу неумелую конспирацию, настроение Чимина поднялось. Он все время что-то напевал, а когда проходил мимо, украдкой оставлял на мне поцелуи. Я видела, как он ждет вечера, как много это для него значит, но не могла разделить его энтузиазма. Будущая ночь виделась мне, скорее, необходимостью, моей прямой обязанностью. И от этого становилось невыносимо тошно… но я ничего не могла с собой поделать.
— Солнышко, я в гараж. Что-то с машиной, а ребята не могут разобраться, — грустно отчитался Чимин, вновь целуя в губы при Миён, — принцесса, веди себя хорошо и присматривай за Дженни. Вернусь — пойдем гулять!
— Хорошо, дядя Чимина, — со всей серьезностью ответила малышка.
Оставшись вдвоем, мы с Миён уселись в гостиной играть с Булочкой. Котенок бегал за своей маленькой хозяйкой, а она старалась удрать от своей Булочки, забиралась на диван, но тут же спрыгивала, давая фору маленькой животинке.
— Вижу, вам нравится в сказочном месте, — словно гром среди ясного неба, прогремел голос Чонгука.
— Папочка! — радостная Миён бросилась к отцу, а я не могла вымолвить ни слова.
Даже не взглянув на Чона, я спрятала лицо в ладонях. К этой встрече я была не готова, хотя понимала, что ее не избежать. Вот только чего я боялась теперь, когда у меня был Чимин?
— А ты, Дженн, поздороваться не хочешь? — негромко поинтересовался Чонгук.
Набравшись мужества, я все же поднялась с пола и посмотрела на мужчину. Он тут же расплылся в улыбке и протянул букет любимых розовых тюльпанов. Я молча взяла цветы, но не нашла в себе силы поблагодарить Чонгука.
— Еще ты забыла дома это, — он подошел ближе и, не спрашивая разрешения, надел мне на шею тот самый кулон-ласточку. Я специально оставила его дома, не желая носить на себе лишнее напоминание о Чонгуке.
— Папочка, а ты за нами? — начала теребить Чонгука за рукав Миён.
— Да, принцесса, собирайтесь, — ответил он, не сводя с меня взгляда.
— А, может быть, останемся тут? — с надеждой спросила малышка.
— Нет, милая, нам надо возвращаться, но рад, что вам тут понравилось.
— Очень! Только вчера ночью было страшно! Такая сильная гроза! Я испугалась, поэтому пошла к Дженни, а она тоже испугалась, поэтому была у дяди Чимина. Ой, а они теперь жених и невеста.
Миён продолжала рассказывать папе про нас с Чимином, но Чонгук уже не слушал. Я видела, как эмоции на его лице сменяют одна другую, но он не смел заговорить со мной. Под пристальным взглядом Чона я положила букет на стол и отступил назад.
— Чонгук, дружище! Вот это сюрприз! — радостный Чимин практически влетел в дом и обнял Чона, но тот не пошевелился.
— Я за дочерью. Мы возвращаемся домой, — сухо проговорил он.
— Ты все уладил? Теперь все нормально? — вмиг посерьезнел Чимин.
— Уладил. Чонхо у нас больше не работает, — оскалился босс, и я почувствовала, как холодок пробежался по коже. Ведь наверняка он не просто уволил Чонхо. Хотелось спросить, но я не решилась.
— Что ж, я рад, — посерьезнел Чимин, — слушай, если ты за Миён, то давай, мы с Дженни вернемся чуть позже? Дай ей выходной.
Чон побледнел, сжал руки в кулаки, но потом все же чуть расслабился.
— С какой стати ей такая честь? Дженни — няня моей дочери и полетит с нами, а ты оставайся, отдохни пару дней и возвращайся к делам, — Чонгук старался говорить спокойно, но я видела, как ему сложно. Его переполняла ярость.
— Друг, просто тут некоторые обстоятельства изменились, идем в кабинет, все объясню, — ничего не понимающий Чимин подошел к Чону и положил руку ему на плечо, но тот с пренебрежением скинул ее.
— Я в курсе твоих обстоятельств. Это не имеет значения. Дженни — не та, с кем тебе следует общаться. Она слишком ветреная.
— Ты что несешь?! — теперь пришла очередь Чимина разозлиться. Он сурово посмотрел на Чона, но тут его взгляд упал на цветы, — Дженни, что происходит?
— Я никуда не поеду с Чонгуком, — глядя в пол, ответила я, — мы договаривались, что я отработаю две недели и свободна.
— Я передумал. Собирай манатки и домой, — грубо бросил начальник, но тут Чимин схватил его за грудки.
— Не смей так говорить с ней! — прорычал он, но в этот момент заплакала малышка Миён.
— Прекратите! — не выдержала я, пытаясь влезть между ними.
— Дженн, иди собирай вещи, мы вернемся вместе, — отпуская Чона, спокойно сказал Чимин.
Я подбежала к плачущей Миён и взяла ее на руки. Малышка тут же прижалась ко мне и спрятала личико.
— Дженни, почему папа и дядя Чимин ругаются? — сквозь слезы спросила Миён.
— Милая, мы не ругаемся. Это так глупо мы играем с Чимином, — к нам подошел Чонгук и стал забирать у меня Миён, — говорил же тебе, чтобы не таскала. Она тяжелая. Иди за вещами.
Я вопросительно посмотрела на Чимина, и тот кивнул мне. В конце концов, они оба взрослые мужчины и сумеют держать себя в руках перед ребенком. Я пошла собираться, а когда спустилась в гостиную, то застала только Чимина.
— Он уехал? — взволнованно спросила я.
— Собирается пригнать машину. Слушай, он не хочет, чтобы я летел с вами, но ты не бойся. Я не оставлю тебя с Чоном в таком состоянии. Я полечу сразу же за вами, с вертолетом договорился. Не переживай, при Миён он будет держаться.
— Спасибо. Чимин, я ведь тебе не говорила…
— Готова? — перебил только что вошедший Чон и, не обращая внимания на своего друга, схватил меня под локоть и потащил к выходу.
— Эй, полегче, — Чимин перегородил ему дорогу и взял меня за другую руку, — если посмеешь так вести себя с Дженни, забуду про нашу дружбу, твое положение и врежу тебе.
— Ты мой друг, — прорычал обозленный Чонгук, — из-за бабы не поссоримся. Она того не стоит.
— Ошибаешься.
— Дай пройти, — Чон оттолкнул Чимина, — не переживай, я ее и пальцем не трону. Ты здесь разберись со всем и давай в Сеул. Там все и обсудим.
— Буду следом за вами.
Дорога до дома показалась мне вечностью. Машина-вертолет-снова машина… Миён то и дело рассказывала папе о нашем чудном отпуске, а Чон, не думая, что рядом дочь, глушил виски. Я так и не решилась сделать ему замечание. Из последних сил стараясь не разрыдаться, я держала на коленях Булочку, которую Соён, конечно, забрала домой.
В особняке нас встретила довольная Соён, но улыбка тут же сошла с лица девушки, стоило ей нас увидеть.
— Соён, отведи принцессу в ее комнату. Пусть поужинает в детской. Сегодня укладываешь ее ты, — отдал распоряжение босс и, подхватив меня под руку, силой потащил в свой кабинет.
— Чонгук, пусти, мне больно, — прошипела я, как только за нами закрылась дверь.
Он практически отшвырнул меня на диван, после чего запер дверь. В этот момент стало по-настоящему страшно. Я была уверена, что сейчас Чон способен на все. Он выглядел таким взбешенным, что если бы стал крушить мебель, я бы не удивилась. Вдруг мне вспомнился Чонхо, и я осмелилась спросить про него.
— Почему Чонхо больше не работает? Ты его уволил?
— Уволил, — усмехнулся Чон, садясь за стол, — Чонхо больше нигде работать не будет.
— Что это значит?
— Знаешь, как поступают с предателями? — я промолчала, понимая, что не хочу слышать ответ, — так вот, Чонхо был предателем.
Чонгук вальяжно откинулся на спинку кресла и, прищурившись, посмотрел на меня. Потом он не спеша выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда какую-то бумагу и с ней подошел ко мне.
— Твое заявление об увольнении, — он демонстративно разорвал бумагу.
— Что ты делаешь?! — выкрикнула я.
— Сказал же, передумал. Твое увольнение отклоняется. Ты остаешься.
Даже самая мудрая женщина легко может превратиться в дуру, если потеряет голову от неподходящего мужчины. Нет, я никогда не считала себя чересчур умной, но и глупышкой не назвала бы. Я с достоинством пережила развод, хотя до последнего надеялась сохранить брак. Что же случилось сейчас? Когда в мою жизнь ворвался Чон?
Я сидела на диванчике в кабинете босса и смотрела, как мелкими клочьями разлетается бумага, обещавшая мне свободу от этого человека. Чонгук с таким упоением разрывал мое заявление, что, казалось, получал физическое удовольствие. Я ненавидела его всей душой, но при этом продолжала любить. И как так можно? Испытывать чувства к этому чудовищу, после всего, что он сделал? Я дура! Последняя дура. Воротит от самой себя! Но что бы ни испытывала я к Чонгуку, больше в его игры играть не стану. Все равно уйду от него, чего бы мне это ни стоило!
— Иди к себе. Принцесса с Соён. За работу примешься завтра, — бросил Чон.
— Нет! — я вскочила с места и, сложив руки под грудью, с ненавистью посмотрела на босса, — я не останусь в этом доме! Ты порвал заявление — напишу новое! Все равно уйду отсюда!
— Никуда ты не уйдешь. Угомонись уже, — устало сказал Чон, потирая переносицу.
— Не имеешь права удерживать!
— Тут я распоряжаюсь! — вдруг заорал он, — если сказал, что останешься — значит, так и будет!
— Да кто ты такой?
— Я твой начальник! И буду им, пока сам так хочу!
— Но не мой собственник! Я не рабыня!
Чонгук схватил со стола массивное пресс-папье и со всей силы швырнул в стену так, что там образовалась вмятина. Я в ужасе осела на пол, зажмурившись и прикрыв голову руками. Чон в два шага оказался рядом и рывком поднял меня с пола.
— Тебе же лучше, если сейчас уйдешь к себе. Слишком велик соблазн свернуть тебе шею, — угрожающе прошипел он, а у меня от страха по щекам покатились слезы.
— Отпусти меня. Я хочу уйти. От тебя уйти, — принялась упрашивать я, понимая, что криками ничего не добьюсь.
— К нему пойдешь?! — прорычал он.
— А если и так?! Какое тебе дело?! — страх уступил место злости.
— Шлюха! — выплюнул мне в лицо и отшвырнул меня на диван.
— Ты не имеешь права… Я… я тебя ненавижу!
Я словно помахала красной тряпкой перед быком. Мой мучитель угрожающе приблизился и, схватив меня под локоть, потащил из кабинета. В тот момент я действительно думала, что он убьет меня. Изо всех сил я пыталась вырваться, но тщетно. Чон до боли заломил мне руки за спину и повел наверх. На мои вопли выбежали Феликс и Наён, но босс велел им убираться.
— Чонгук, успокойся, пусти Дженни, — вступилась за меня кухарка.
— Наён, не лезь! Сказал, иди на кухню, не то не посмотрю, что крутишь шашни с отцом, и вышвырну тебя!
— Чонгук! — женщина схватилась за сердце, и Феликс, подхватив ее под руку, повел на кухню.
— Мерзавец неблагодарный! — не сдержалась я, — ладно со мной свинья, но она этого не заслужила!
— Заткнись! — огрызнулся он и потащил меня по коридору.
Я понимала, что сопротивляться бесполезно, как и ждать от кого-то помощи, но все равно пыталась вырваться, не желая подчиняться этому чудовищу. Чонгуку же все было нипочем. Казалось, ярость делала его еще сильнее. Схватив в охапку, он швырнул меня в свою спальню так, что я отлетела чуть ли не на середину комнаты.
— Что ты намерен делать? — испугалась я, видя, как Чон запирает изнутри дверь.
— Не знаю… Хотел бы тебя убить, — он взглянул на меня с пренебрежением, — не бойся, не стану этого делать, но тебе придется смириться, что ты никуда отсюда не денешься.
— Да, кто ты такой? Возомнил себя Богом? Не тебе решать! — взорвалась я, поднимаясь с пола.
— Я уже тебе говорил.Мне.
Сжимая кулаки и побагровев от злости, Чон двинулся ко мне, схватил за плечи и сильно тряхнул.
— Как я тебя ненавижу! Ты мне противен! Монстр! Чудовище! — пытаясь вырваться, прокричала я.
— Противен? Той ночью в Сеуле ты была другого мнения, — проговорил мне в губы Чон.
Даже сейчас, когда я всеми фибрами души ненавидела этого человека, одно его прикосновение вызывало трепет. И я была готова проклинать себя за это.
— С тех пор все изменилось, Чонгук, — произнесла я, выпутываясь из его хватки. И сама удивилась, как спокойно прозвучал мой голос.
— Изменилось… Конечно, теперь тебя трахает мой друг! Что?! Он тебе нравится больше?
Я размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но Чон перехватил мою руку, больно сжав запястье. В следующее мгновение монстр меня поцеловал. И снова чертовы бабочки в животе. Голова закружилась. Опять эти гребанные чувства, которые не убило даже его скотское поведение. Я ответила ему, но вовремя смогла оттолкнуть.
— Никогда больше не прикасайся ко мне, — прошипела я, вытирая рот ладонью.
— Какого черта ответила? — нахмурился Чон, делая шаг ко мне, — если ты с ним, какого черта мне отвечаешь?
Я молчала, потому что не могла закричать в лицо этой сволочи, как сильно его люблю. Люблю, как последняя дура, безмозглая, тупая кретинка… Прикрыв глаза, я отвернулась.
— Шлюха! — с отвращением проговорил он.
Я думала, что знаю о боли. Думала, что сполна узнала, что это, когда предал Кай. Потом, когда увидела женщину в спальне Чона после нашей ночи… Так вот, кажется, я ошибалась. Сейчас я узнала настоящую боль. Нестерпимую, сжигающую изнутри. Меня совершенно незаслуженно презирал человек, которого я любила.
Больше я не стала сдерживаться. Опустившись на пол, я разрыдалась. Он не подходил, стоял чуть поодаль и молча наблюдал, как я ловила ртом воздух, слушал, как завывала на всю комнату.
— Чон! Открой!
Чимин! Он был здесь! Как обезумевший, мой нелюбимый мужчина ломился в дверь. Я была уверена, что Чонгук не отопрет, но он впустил друга. Чимин подбежал ко мне, поднял с пола и прижал к себе. Я хваталась за него, как за спасительную соломинку, прятала лицо у него на груди.
— Что ты с ней делал?.. — угрожающе прошипел Чимин, но Чонгук молчал, — я тебя спрашиваю!
— Нам надо поговорить, — выдержав паузу, спокойно ответил мой мучитель, — пойдем в кабинет.
— Но Дженни…
— Я не прикасался к ней, — перебил его Чонгук, — пусть она ждет здесь, успокаивается. А нам надо решить, что делать дальше.
Чимин хотел отпустить меня и пойти за Чоном , но я его удержала. Почему-то казалось, что если он сейчас уйдет, то не вернется и оставит меня Чонгуку, а этого я боялась больше всего.
— Не уходи! Пожалуйста, не уходи! Останься! Не бросай меня! — умоляла я, вцепившись в него мертвой хваткой и заливаясь слезами.
— Все будет хорошо. Дженн, нам с Чонгуком нужно поговорить. Не бойся, я вернусь, тебя никто не обидит, — покачивая в своих крепких объятьях, прошептал мне в волосы Чимин.
— Нет! Пожалуйста! — не унималась я.
— Дженни, не бойся. Ты останешься тут одна, тебя никто и пальцем не тронет, а потом я приду за тобой.
— Чимин! Прошу тебя! — комкая его рубашку на спине, я сильнее жалась к мужчине.
— Твою мать! — выругался Чон, — Чимин, я в кабинете.
Когда Чонгука ушел, Чимин выпустил меня из объятий, за руку подвел к кровати, усадил меня и сел рядом.
— Мне нужно поговорить с Чоном, — накручивая на палец мои волосы, проговорил он, — мы все выясним, и я вернусь. Его к тебе не пущу, так что не переживай.
— Хорошо, — прошептала я, истерика отступала и теперь стало ясно, что у нас просто нет другого выхода.
— Дженн, почему ты не сказала, что любишь его? — вдруг спросил Чимин, но в его голосе не было злобы или обиды, скорее, грусть.
— Потому что мои чувства ничего не значат. Прости, что не сказала сразу, но это не имеет значения. Кай… Чонгук… Нам все равно не быть вместе, — глядя в глаза, честно призналась я. Чимин был слишком хороший, чтобы его обманывать, — ты мне правда нравишься. Пока как друг, но я смогу это перебороть.
— Я должен поговорить с Чонгуком. Когда вернусь, мы все обсудим, — тихо произнес Чимин.
— Хорошо.
Он ушел, оставляя меня наедине с моими переживаниями. Единственное, что хоть как-то меня успокоило — я призналась во всем Чимине. Пусть правда была болезненна для нас обоих, но это лучше, чем жить в обмане.
Не спеша я направилась в свою комнату, достала чемодан, дорожную сумку и стала складывать вещи. Как бы ни прошел разговор Чона и Чимина, я твердо знала, что больше здесь не останусь.
Вещей оказалось куда больше, чем я привезла с собой, когда устроилась на работу к Чону. Моих сумок оказалось недостаточно, и я решила забрать только новую одежду. Когда со сборами был покончено, я решилась взглянуть на себя в зеркало, и первое, что мне бросилось в глаза — кулон, подаренный Чоном. Одного маленького напоминания хватило, чтобы вновь разрыдаться. Сначала я хотела спустить украшение в унитаз, но потом чертик на плече надоумил этого не делать. Завернув кулон в носовой платок, я спрятала его в чемодан.
Снова успокоившись, я стала ждать Чимина ,вот только он никак не шел. Я мерила шагами комнату, постоянно выглядывала в окно, проверяя, не пропала ли его машина, прислушивалась к звукам за дверью… Минуты тянулись, словно часы, а напряжение только росло. Несколько раз я даже порывалась пойти вниз, но потом вспоминала, что Чимин просил его дождаться в комнате.
Он пришел под утро. Молча прошел в комнату и сел на кровать. Хотелось узнать, как все прошло, но я не решалась спросить, а он не спешил рассказывать…
— Что случилось? — не выдержала я.
— Дженн, я уезжаю, — глядя в глаза, ответил он.
— Куда?! Ты же хотел перевестись на другую работу! Это из-за него?! — чувствуя, как меня охватывает паника, я стала ходить взад-вперед.
— Я еду по работе. Так надо. Я действительно хотел перевестись, но тогда многого не знал, — спокойно ответил Чимин, и его слова заставили почувствовать себя последней сволочью.
— Чимин, я обещала, что не дам тебе повода усомниться во мне. Прости, что я не сказала…
— Дело не в этом, — с улыбкой перебил он.
— Если так, то возьми меня с собой. Прошу, не оставляй меня здесь!
— Нет, Дженн, сейчас я этого сделать не могу. Мое задание продлится три месяца, потом я вернусь и ты сможешь уехать со мной. Вот только, думаю, ты сама не захочешь.
— Почему ты так говоришь? — опешила я.
— Если Чон не совсем идиот, то скоро поймешь.
— Я не понимаю, при чем тут он?! Не хочу оставаться с этим человеком под одной крышей. Он твой друг, но такое чудовище!
Вновь я не совладала с собой и разрыдалась. Было невыносимо думать, что целых три месяца я проведу бок о бок с Чонгуком. Мои силы были на пределе, я знала, что не вынесу столь долгих мучений.
— Дженн, не плачь! Я не могу видеть тебя такой, — Чимин подошел ко мне и обнял, усаживая рядом с собой на кровать, — знаю, как сильно обидел тебя Чонгук, но он не такой ужасный, как ты думаешь.
— Не хочу ничего слышать! Не выгораживай его! — взорвалась я, — не поможешь мне уехать — не надо!
— Дженн, я помогу. Сказал же, что через три месяца заберу тебя.
— Я буду ждать, — всхлипывая, проговорила я.
— Не дождешься — не обижусь, — усмехнулся он и заключил в свои объятья.
— Почему ты так говоришь? — нахмурилась я, совершенно не понимая Чимина.
— Ты мне нравишься. Безумно нравишься. Уверен, что мы сможем все преодолеть и быть счастливы вместе. Но сейчас я смогу без тебя, а вот Чон — нет.
— Почему?..
— Это тебе должен говорить он, а не я, — улыбнулся Чимин и поцеловал меня в макушку, — мне пора, а ты отдыхай. На завтра Чон дал тебе выходной. Отоспись.
— Хорошо.
Чимип поднялся с кровати и за руку повел меня к двери, где крепко обнял. Это не было прощанием возлюбленных. Этим вечером он стал мне другом, и я была благодарна ему.
— Береги себя, — прошептала я, — обещаешь?
— Обещаю. А ты не раскисай, — улыбнувшись, он щелкнул меня по носу.
— Не буду.
— Пока, Дженн…
Чимин ушел, а я приняла душ и забралась в кровать. Дико болела голова, и единственное, о чем я могла думать — скорее заснуть. Вот только стоило мне закрыть глаза, как дверь в спальню открылась, и на пороге оказался мой мучитель.
— Что тебе нужно, Чонгук? — натягивая на себя одеяло, возмутилась я.
— Ничего, — он нагло прошел в комнату и сел на мою кровать.
Мы оба молчали. Я совершенно не понимала, что забыл Чон в моей спальне, но спросить не решалась, а он просто смотрел на меня. В конце концов, он поднялся и, хищно улыбнувшись, направился к выходу.
— Спокойной ночи, — не поворачиваясь, сказал он и вышел.
Я проснулась от стука в дверь. С трудом разлепив глаза и взглянув на часы, я ужаснулась: было уже два часа дня! Видимо, вчерашний день отобрал все силы. Голова раскалывалась, а настойчивый стук в дверь жутко раздражал.
— Войдите! — крикнула я, но вспомнив, что заперлась изнутри, выругалась про себя, — сейчас! Минуту!
Накинув халат, я пошла к двери, но замерла у зеркала, испугавшись своего отражения: взъерошенные волосы, опухшее лицо. Таким видом только людей пугать, и первой жертвой станет мой гость. Вот только, открыв дверь, я никого не увидела. На пороге одиноко стояла корзинка с цветами, но ни посыльного, ни даже маленькой записки не было. Конечно, я догадалась, что цветы — подарок Чимина, больше некому. Только странно, что он не оставил карточки.
Поставив корзинку на столик у кровати, я направилась в душ, желая поскорее привести себя в приличный вид. Вот только сегодня у меня никак не получалось нормально выглядеть. Волосы не хотели укладываться в прическу, лицо напоминало неказистый грейпфрут, а глаза, словно две пятивоный монеты, слишком выделялись. И пусть меня не волновало, что подумает Чонгук, других домочадцев я пугать не хотела. Чтобы хоть как-то стать похожей на девушку, мне пришлось ярко накраситься.
Кое-как скрыв последствия вчерашней истерики, я поспешила вниз, потому что, оставшись без ужина, сейчас чувствовала жуткий голод. Дома было на удивление тихо. Я не встретила Соён или Феликса, малышка Миён не выбежала навстречу, даже вечно что-то убирающие горничные куда-то пропали. Только из кухни доносился грохот посуды, значит, хотя бы Наён была дома. Однако, распахнув дверь, вместо кухарки я увидела Чона в фартуке что-то колдующего над плитой. Я хотела сбежать, пока он не заметил меня, но не успела.
— Доброе утро, красавица! — лучезарно улыбнувшись, повернулся ко мне монстр.
Я ничего не ответила. Было не о чем разговаривать с этим человеком, поэтому я молча прошла к холодильнику, взяла йогурт и уже хотела уйти, как Чонгук схватил меня за руку.
— Я готовлю нам обед. Не перебивай аппетит, — вырывая йогурт, заявил он.
— Не собираюсь с тобой обедать, тем более, если готовил ты, — сказала я, мечтая как можно сильнее задеть его своими словами.
— Понравились цветы? — словно не замечая моего тона, вопросил он.
— Это от тебя?..
— Да. Так понравились?
— Ты пустишь меня?! — разозлилась я.
— Извини. Больно? — он ослабил хватку, и я смогла вырвать руку. Не желая оставаться с ним ни минуты, я выбежала прочь из кухни.
Снова Чон стал галантным и обходительным, но я знала, что это всего лишь игра, и не желала больше заблуждаться. Ворвавшись в свою комнату, я схватила со столика цветы, вмиг ставшие ненавистными, и поспешила вернуть их отправителю. И плевать на мнение Чонгука! Даже если бросится на меня. Разозлится. Наорет. Оскорбит
Громко топая по лестнице, я спустилась в гостиную и вихрем пронеслась по ней до столовой, где Чонгук уже накрывал для нас. Самонадеянный кретин!
— Ты решила их вернуть? — он удивленно приподнял бровь, глядя на цветы в моих руках.
— Именно так, — прошипела я, швыряя в него корзинку, но он успел увернуться.
— Это ты зря! — прорычал Чон и направился ко мне.