Кровь и Любовь

Я никогда в жизни так не ошибался.

Эта мысль жгла меня медленно, будто оголённый провод под кожей. Я смотрел на Селесту — на её взгляд, на то, как она доверяла мне, не требуя доказательств, не вырывая правду из моего горла силой, — и понимал, что именно ей я солгал больше всего. Не словами.
Своим молчанием.

Я скрывал от неё слишком многое... и каждый раз это резало по живому.
Я оправдывал себя тем, что хотел защитить её. Хотел оградить от всего того, что тащил за собой годами. От грязи, от крови, от мира, в котором я вырос, стал сильным и, наверное, давно уже должен был погибнуть.
Но теперь...

Теперь у меня появилась причина жить.
Единственная.
Селеста.
Она даже не догадывалась, насколько глубоко проросла во мне. Насколько изменила то, что я считал неизменным. И я, черт возьми, боялся.
Не смерти.
Не пуль, не врагов, не предательств.
Я боялся её потерять.

Она — единственное, что я когда-либо любил по-настоящему. И она первая, кого я так люблю. Признаться честно, сначала я не думал, что это перерастет во что-то такое, ведь сначала я действительно был как псих. Я бы не назвал это любовью — скорее одержимостью. Только взглянув на эту женщину, каждый заинтересуется её словами, жизнью, действиями. Она как магнит, всех притягивает, но при этом пытается быть холодной. Из-за этого становится ещё интереснее. Я думал, это ненадолго, что она просто интересная девушка, но как же я ошибался. Я никогда не позволю ей уйти от меня.
Потому что Селеста — моя. Моя единственная.
Моя единственная правда, единственный свет, единственный шанс вытащить себя из того ада, в котором я прожил всю жизнь.

Когда я смотрю на неё, я вижу не только настоящее. Я представляю будущее. Наш тёплый дом. Её смех. Я вижу детей — наших детей, с её глазами и, возможно, с моим упрямым характером.
Я вижу, как она идёт по нашему дому босиком, сонная и до боли красивая. Я вижу, как она говорит мне «да» — без страха, без сомнений.
Как я надеваю ей кольцо, и весь мир перестаёт для меня существовать.

Я никогда раньше не хотел этого. Никогда не видел себя мужем. Тем более отцом. Но с ней... всё стало другим.

И если я хочу, чтобы это будущее стало реальностью, я должен сделать то, чего боюсь сам:
перерезать связки, которыми меня удерживала мафия.

Это не просто работа. Не просто роль. Это жизнь, которую я строил годами. Это моё. Моя кровь. Мои люди. Мои ошибки.
Мой мир.

И сейчас — впервые в жизни — я был готов оставить его.
Не ради себя.
Ради неё.

Потому что этот мир опасен не для меня — я привык к опасности, она давно стала моим воздухом.
Он опасен для неё.
Для женщины, которую я люблю. Для детей, которых я хочу от неё. Для будущего, которое я мечтаю построить с ней. Я знаю, что Селеста сильная, но если в её дом пока меня не будет ворвутся три амбала, она физически не сможет их победить.

Я давно понимал, что это должен сделать. И я даже уже знаю человека, который может встать на моё место.
Умный, жёсткий, достаточно хладнокровный, чтобы держать всё под контролем.
И достаточно честный, чтобы не предать меня.

Но я никогда бы не подумал о таком год назад.

Если бы кто-то сказал мне тогда, что я буду сидеть вот так, смотря на девушку, и думать не о войнах между группировками, не о сделках, не о влиянии, — а о доме, семье и прочих вещах... Я бы не поверил и сказал, что Маттео просто сошёл с ума. Что ему нужно выспаться. Напиться. Переспать с кем-то. И перестать нести бред.
И прежде чем сделать выбор, прежде чем уйти от всего, что было моей жизнью, я должен поговорить с ней.
Спросить её мнение.
Потому что теперь мои решения — не только мои.

Она знает, кто я. Она ещё не знает многого, но узнает.

Я посмотрел на неё — и меня накрыла волна тишины внутри.
И в следующую секунду мои губы мягко коснулись её.

Её губы встретили мои мягко, почти осторожно, будто она сама не до конца верила, что всё это происходит. Но стоило мне чуть сильнее притянуть её к себе, как поцелуй стал глубже — смелее, гораздо более требовательным, чем я собирался.

Селеста выдохнула мне в губы, и от этого тихого, дрожащего выдоха у меня сорвало последнее самообладание.

Я прижал её к стене, а она подняла голову навстречу моему следующему поцелую, и я почувствовал, как её пальцы крепко сжались на ткани моей синей кофты.

Мягкость её губ сводила меня с ума.
Я провёл ладонью по её талии — и сразу ощутил, насколько она хрупкая, аккуратная, словно куколка. Её тело было идеальным. Таким красивым, что я готов был смотреть на неё без одежды хоть каждый день.

Селеста дышала чаще, и её грудь чуть-чуть касалась моей — этого едва заметного движения было достаточно, чтобы поцелуй стал ещё глубже.

Я опустился к её шее. Легонько прикусил под ухом, потом перешёл к самой шее. Я оставлял красивые красные следы, и мне она такая безумно нравилась.

Она опёрлась ладонями мне на плечи, и я почувствовал, как она сама попыталась их оттолкнуть — неуверенно, неловко, но так искренне, что в груди всё сжалось.

— Сними... — прошептала она едва слышно.

Я снял кофту одним движением, и её взгляд скользнул по моему телу — внимательный, будто она рассматривала что-то очень важное.
И то, как она смотрела... этого было достаточно, чтобы мир перестал существовать.

— Ты такой сильный, — прошептала она, а я улыбнулся.
— Не только сильный, — я поцеловал её в носик и провёл пальцем по тонкой материи её платья.
Она едва заметно вздрогнула — красиво, нежно, искренне.

Я опустился губами на её плечо — один поцелуй, затем ниже, и ещё ниже по линии ключицы.

Платье чуть сползло с её плеча, открывая ровную, чистую линию кожи.
Она была прекрасна.
Каждый её изгиб, каждый сантиметр — настолько безупречен, что хотелось просто стоять и смотреть.

Но я наклонился и поцеловал её снова — глубже, медленнее, так, будто хотел запомнить вкус её дыхания.

Её руки обвились вокруг моей шеи, притягивая меня ближе — будто она боялась, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду.

Я взялся за молнию на её платье, медленно потянул вниз и поцеловал её снова — сильно, жадно, так, что она легонько застонала в мои губы.

Селеста осталась передо мной почти раздетой — тонкие линии её талии, мягкий изгиб живота, светлая кожа.

Я провёл рукой вверх по её боку, а она чуть выгнулась навстречу, и я почувствовал, как её дыхание стало глубже.
В следующую секунду я поднял её на руки. Она была как перышко. Я быстро отнёс её к кровати и бросил на неё. Я пытался быть нежным, но эмоции всё равно брали верх.

Я тут же начал целовать каждый миллиметр её тела — грудь, лицо, шею, ноги, на которых были ссадины.
Сразу же мои руки легли на её грудь, и я начал её массировать. Я не делал это осторожно, из-за чего она сразу же застонала. Она провела рукой по моим волосам, пока я делал круговые движения по её соску. Мой член уже пульсировал и был очень твёрдый.

Мне было сложно сдерживаться, поэтому пока мой язык ласкал её грудь, мои пальцы вошли в неё. Я даже не сомневался, что она мокрая. Сначала это были два пальца, и я делал это не спеша, но через минуту ускорился. Я трахал её пальцами, и ей это нравилось. Она извивалась, стонала, шептала моё имя, пока я смотрел на её покрасневшее лицо.

Мгновение — и мои пальцы оказались на её клиторе. Я начал делать быстрые круговые движения на нём. Это продолжалось не более пяти минут, и она кончила прямо мне на пальцы.

Я достал мокрые пальцы из её киски и приказал:
— Открой.

Она не сопротивлялась и сделала, что я сказал. Я провёл пальцем по её губам и вставил эти два пальца в рот. Она взяла их и начала посасывать. Я начал двигать пальцами в её рту, а она послушно сосала. Я представил свой член в этом милом ротике, и мой разум помутнел.

Я убрал пальцы и пододвинул её ближе.
— Ты готова? — спросил я. Я всегда спрашиваю её. Мне важно её мнение и состояние. Зная Селесту, она в любой момент может передумать. Но она только кивнула, поэтому я, не теряя ни секунды, снял брюки и вошёл в неё.

Сначала аккуратно, трепетно и нежно, чтобы ей не было больно, но когда она начала привыкать, я начал ускоряться.
Я трахал её всё быстрее и глубже, а она стонала, всё громче.
— Маттео, — прошептала она, целуя мою щеку.

— Да? — ответил я, не останавливаясь, а наоборот ускоряясь.
— Я... я... — она не могла нормально произнести то, что хотела. Моя маленькая. Такая хорошая и вся моя.
— Кто тебя трахает, Селеста? — шепчу я ей на ухо.
— Ты... — отвечает она.
— Ты меня любишь?
— Да, — говорит она, и я кончаю. Моя сперма капает на её ягодицы. Мы прерывисто дышим, пока наши тела словно склеены друг с другом. Я целую её лицо и глажу волосы. На её лице капельки пота, которые я слизал, целуя её.

— Хочешь быть главной теперь? — ухмыляюсь я.
— Что?
— Верхом хочешь сейчас быть? — говорю я.
— А это разве не всё...
— Нет, конечно. Mia bambina, это только начало. — Я схватил её за талию и посадил на свой живот. Она ахнула и улыбнулась. Она сидела на мне, и это было одно из лучших зрелищ в моей жизни. Я хочу видеть это каждый чертов день.

Я приподнял её за талию и насадил на кончик члена, от чего она застонала. Я продолжил, и мой член был уже довольно глубоко. Она сразу же выгнулась и громко застонала — это было как раз для моих ушей. Сначала она была неуверенна, но через несколько минут этот ангелочек превратился в настоящую дьяволицу, которая скакала на моём члене. Её грудь подпрыгивала. И, честно говоря, это было очень возбуждающе.

Мы трахались несколько часов, в разных позах и местах. Так, где душа только может пожелать. Мы были словно одурманены, и всего нам казалось мало. Или только мне... потому что я никак не мог насытиться Селестой. Но всё же моя маленькая уже была слишком усталая, поэтому я не посмел продолжить...